Андрей Голубь – Мир прекратил быть (страница 6)

– Я вас услышал. Но знаете, молодой человек, – произнёс он тоном возмущённого школьного преподавателя, – такие вещи за пять минут не объясняются. Вечером я пришлю к вам Лизу, и она введёт вас в курс дела.

Услышав имя Лизы Петрович закашлялся.

– А теперь извините, у меня встреча.

Кадровик взял со стола папку и вылетел из кабинета. Старик ловко перепрыгнул в его кресло, взял со стола кружку с кофе и крутанулся вокруг своей оси. Капли молочной пены брызнули на белоснежную стену.

– Бюрократы! – крикнул он в закрытую дверь, – а ловко ты его приложил, я сначала подумал, что ты и не Саввович вовсе, а теперь гляжу – ну прямо, как говорят, плоть от плоти.

Петрович посмеялся, выставил ногу и остановил стул, оказавшись прямо напротив меня.

– Костя, тут думать нечего, подписывай депешу и пошли уже. Я тебе так скажу, этот листик – твой единственный шанс отпраздновать следующий день рождения. «Снежинка» чтобы ты понимал на чёрном рынке стоит как вагон донорских почек. И кто-то потратил ее именно на тебя.

С этим аргументом было тяжело поспорить, хоть я все еще не до конца верил в существование этого мифического оружия. Я заполнил бланк, Петрович поставил на него кружку и вдвоём мы вышли из кабинета, оставив позади бюрократические формальности. На улице нас ждала та же машина такси. Через полчаса мы снова сидели на кухне и ели жаренную картошку, которую приготовила Зина. Петрович отбирал лук, складывая его на край тарелки и посвящал меня в детали работы.

– Короче дело как было. Жили тут одни умники, напридумывали всякого знаешь эдакого для государства, а оно потом, государство то есть, возьми, да и развались. Молотов, но это не тот Молотов который Молотов, это был тут один такой по линии спецслужб, молодец мужик, бумаги все сжёг и полностью как-бы «потерял» институт вместе с учеными. А чтобы они тут ничего такого не напридумывали и не продали это за бугор или еще куда, он собрал специальный комитет по ревизии, нас то есть. Вот теперь ходим, смотрим. Умников то самих почти не осталось, зато всякой техники они наклепали с запасом. А что, хочешь я тебе ядерную бомбу покажу? Настоящую? Тут идти минут пятнадцать, у одного моего знакомого лежит в огороде, он ею ворон пугает.

Увидев мою удивленную физиономию, Петрович рассмеялся, провёл вилкой по тарелке и зачерпнул лук вместо картошки.

– Да шучу я, с чего бы вообще воронам бомбы бояться? Я тебе мобильник принёс, кстати, в комнате на койке лежит. Ну и еще там всякого.

Порция лука оправилась в рот и тут же выпала назад на тарелку, старик скорчился так, словно откусил половину лимона.

– Ну спасибо, наелся.

Он вытер рот полотенцем и бросил его на стул.

– Пойду вздремну часик. Как Лиза придёт разбуди.

– Петрович?

– А?

– А что это за Лиза?

– Ой не буди лихо пока оно тихо, ладно? Сам посмотришь.

***

Ближе к полуночи на кнопку дверного звонка настойчиво трижды надавила девушка, возможно лет на пять старше меня и ниже на пол головы. Я открыл дверь, она вошла, положила свою сумочку на комод и прошла на кухню, там у плиты что-то готовила Зина с поварешкой в руке.

– Зинаида, здравствуйте. Чем помочь?

Со мной она даже не поздоровалась. На кухне занялась оживленная беседа, Зина, которая при мне произнесла столько слов, что их едва ли хватит на простенькое предложение, начала строчить как из пулемета.

– А еще этот Лаврененко в больницу попал, в живот подстрелили, да, все эти Михеевские с завода. Просил тебе передать чтобы ты пирог сготовила, а Гарик вроде раскрылся, вчера вместе с семьей его перевозили. Да, говорит пока не знает, как так вышло, с утра к нему Березу направили.

Я легко стукнул костяшкой пальца по комнатной двери, наружу оттуда выпорхнул Петрович, причёсанный впервые за эти несколько дней, в рубахе и брюках.

– Елизавета, – галантно протянул он, – позвольте поцеловать вашу ручку.

– Эх, Енисей. Как в шестьдесят третьем отказала тебе, ты все никак не угомонишься?

Старик рассмеялся, уселся на табурет и жестом указал мне на место напротив. Я протиснулся между столом и болтающими женщинами, Петрович достал сигарету, покрутил ее в руках и положил обратно в пачку, взглянув на Лизу. Через пять минут все уселись за стол, и старик представил меня:

– А вот это у нас Константин Саввович Демидов, а это – старший научный сотрудник Бюро, ученый отчасти – Павлова Елизавета Олеговна, знакомьтесь.

Она изумленно уставилась на меня так, что в какой-то момент я почувствовал себя не в своей тарелке. То есть я и так был не в своей тарелке последние несколько дней, чего уж там, но своим взглядом она вообще выбила меня из колеи.

– И ты хочешь сказать, что вот это сын?

***

Кафедра экспериментальной физики, новый 1965 год, редкие салюты вспыхивают за окном озаряя фигуры двоих человек. Они пристально смотрят в окна, за их спинами трое – рвут бумажные листы на тонкие полоски. Еще один держит дверь, опершись ногой в стену.

Кто-то дернул ручку, затем постучал, компания напряглась. Старший – рослый мужчина в очках, отложил в сторону стопку листов, достал из кармана перочинный нож, подошел к двери, выждал паузу и произнёс «кто?»

Ответ его удовлетворил, дверь распахнулась, внутрь вошел мужчина в тяжелом пальто. За его спиной, тот кто держал дверь, выглянул в коридор, осмотрелся и снова принял исходное положение.

– Горидзе, отпустите дверь. В университете никого нет. Лавренчук, Демидов, Павлова и Невская. Макаров, ну конечно, куда без него. И что у нас здесь за тайный клуб? Не первый раз уже. И занимаетесь вы, судя по всему, – мужчина поднял тонкую бумажную полоску – уничтожением отчетов. Нехорошо получается. Лавренчук, вы у них тут за старшего?

Молодой человек убрал нож в карман.

– Николай Павлович, нас есть веские основания полагать, что кто-то из исследовательской группы Куприянова продает наши разработки, – он замешкался – куда-то.

– Кто-то, ну да, – рассмеялся Макаров, который до этого стоял у окна, – это Норин, я вам зуб даю!

Он сделал характерное движение рукой и щелкнул ногтем по переднему зубу.

– Вчера пришли бумаги по американскому проекту «Инцептор».

– В комитете обсуждалось.

– Комитет не видел, – затряс бумагами Лавренчук, – что их система – постраничная калька с нашего «Радиуса». В расчетах была ошибка.

– Недочет, – виновато добавил Горидзе, – я вписал не тот показатель.

– И он есть в их документах. И в наших, и в их. Вот сами посмотрите, – четыре руки быстро разложили на столе два плана, одна указала на общую ошибку.

– Допустим, – ответил мужчина, внимательно изучая бумаги, – почему Норин?

– У него есть ключ от нашей лаборатории. Макаров видел, как он отсюда выходил.

– И вы решили, пролезть ночью в университет и уничтожить бумаги?

– Прежде чем это сделает Норин, – прервал мужчину Макаров, – вы же руководитель кафедры, Николай Павлович, вам ли не знать, что до девятого числа здесь ни единой живой души не появится.

– Вам ли не знать, товарищи, – ответил мужчина, – доставая из кармана пачку листов, – что в университет без пропуска пройти не получится.

– Весь этот цирк, коньяк для Иваныча, платья – он указал рукой на одну из девушек, – парадные, происходят не без нашего участия. Мы поощряем, пусть и тайно стремление к сверхурочному труду.

Листы, которые он оставил на столе, представляли собой картонные, типовые прямоугольники с огромной надписью пропуск, куда под двумя печатями были вписаны фамилии всех собравшихся.

– Разбирайте пропуска и домам. Вопрос с куприяновскими я решу. Лавренчук, Горидзе останьтесь, кто-то должен прибрать этот бардак. Остальным – спокойной ночи.

Заговорщики по очереди покинули кабинет. Когда за последним из них захлопнулась дверь, мужчина отставил в сторону трость, присел за стол и положил поверх развернутых планов еще один пропуск.

– Крыса, – сквозь зубы процедил Горидзе, – вот крыса. На завтра получается?

Лавренчук засмеялся. Скрипнула дверь, Горидзе схватил стул и шагнул к стене, очередной залп фейерверка озарил лицо, ворвавшегося в кабинет Макарова. Его рубашка была расстегнута и перепачкана в крови, в руке он держал что-то тяжелое.

– Я не уйду без коробки, – прошептал он сквозь зубы, замахнулся и тут же упал, сраженный тяжелым ударом стула прямо в затылок.

Утром из университета к машине вышел заведующий кафедрой экспериментальной физики Николай Павлович Михеев в сопровождении двух молодых ученых. Через тринадцать минут после того, как все они разошлись в разные стороны, на кафедре вспыхнул пожар, жертвой которого стал один человек.

***

– С этого момента, как принято считать начался раздел университета на группы, которые в последствии стали двумя противоборствующими силами, – Лиза продолжала говорить, а я внимательно ловил каждое ее слово, пытаясь собрать из отрывистых рассказов единую картину. Пока складно не выходило.

– Группа Куприянова, сегодня называется Бюро – это мы. Мы занимаемся учетом и ревизией, следим чтобы разработки ученых оставались по эту сторону ленточки. Нашими, скажем так, врагами является группа Михеева – Университет, которая не оставляет попыток заполучить документы или образцы, за которые иностранные разведки готовы заплатить хорошие деньги. Вот ты только подумай, какой в мире поднимется хаос если они смогут заполучить схемы изготовления яда персонального действия?