Андрей Глущук – Маньяк в городе (страница 8)

Шах замолчал, дожидаясь вопросов. Но любопытства никто не проявлял.

– Он нас вытащил и обещал закрыть дело вообще. За недоказанностью. Вчистую. Но не за красивые глазки. Свободу придётся отработать.

– Не тяни жилы. – Наконец не выдержал Вася-Шестерка. Он поглядел на Шаха исподлобья. Шахов почувствовал удовлетворение. Пока все шло по его плану. Сейчас следовало Васеньку осадить и по резче. Что бы знал свое место, другие не забывали: кто здесь главный.

–Ты, пи…, чего пасть разеваешь? Я тебе слово давал? Нужно будет – я из тебя не то что жилы, жизнь вытяну. – Шах упёрся взглядом в зрачки Шестёрки. Смотреть он умел так, что его испепеляющий, бешенный взгляд, сжигал волю противника. Не попадалось ему пока такого человека, который смог бы одержать над ним верх в таком поединке. Шестерка опустил глаза. – Девку свою торопить будешь! А я все скажу, когда решу, что нужно! Понял?!

Шестерка молча кивнул.

–Не слышу: чё сказал? – продолжал давить Шах.

– Всё понял.

– Вот так. – Шахов помолчал, делая вид, что восстановить нить прерванной мысли.

– Не кипятись, Шах, если кого замочить нужно – замочим. Не сомневайся. Все будет тип-топ. – Гиря не ловко попытался сгладить резкость шефа.

– Никого “мочить” не надо. Мы просто должны сыграть в ковбоев.

– Лучше в “дурака”. У меня и картишки с собой. – Сострил Шварц. Шах пропустил прикол мимо ушей. Славику можно простить всё. Он не конкурент. Мозги, такие же прыщавые, как и физиономия. Любит потрепаться. Одно слово – шут. Но безоговорочно исполнит любой приказ Шаха. Если нужно будет, то угонит у родного отца единственную отцовскую отраду – старый “Запарожец”.

– В дурачка играть не будем, будем грабить магазин.

– Во, клево! – Обрадовался Гиря. – Вломимся ночью. Всем к чертям разнесем.

– Ночью, на х…, любой магазин на сигнализации. – Мрачно оценил предложенный план действий Шестерка.

– Правильно соображаешь. – Шах встал из-за стола и одобрительно похлопал Шестёрку по плечу. Настало время Васю приласкать. В отношении потенциального конкурента Шахов проводил последовательную политику под девизом: “Гнобить и гладить”. Шестерка должен был постоянно находиться в напряжении. Получать пинки и ожидать ласки. – Грабить будем днем.

Гиря в один глоток опорожнил стакан, смачно утерся:

– Всем на пол, суки! Кто шевельнется, замочу на месте. – Он, состроив свирепую рожу, навел ствол воображаемого автомата на Шварца. – Та-та-та-та-тах!

Шестерка неодобрительно покачал головой и открыл рот, собираясь что-то сказать. Но Шах раньше всех успел осадить разбушевавшегося битюга.

– Кончай с детским садом, Гиря. А то, на х…, в угол поставлю. А на дело без тебя поедем.

– Ладно, Шах. Все тип-топ.

–К магазину нас привезут. Заходим перед самым закрытием на обед через служебный вход. В дверях надеваем маски. Шварц блокирует входную дверь. Шестерка – перекроешь вход из торгового зала. Мы с Гирей вламываемся к директору и заставляем открыть сейф. Всех дел на пять минут. Потом попарно, на двух разных машинах уезжаем с добычей. За это дают десять “штук”.

– Десять тысяч за пять минут?! – Проявил недюжинные математические способности Шварц.

– Да. Десять тысяч. Причем не рублей, а долларов. – Эффектное сохраняя нарочитую невозмутимость, подтвердил Шах.

– Не понял. – Вася-Шестерка водил кругами полупустой стакан по столешнице, размазывая пивную лужицу.

– Дурак, потому и не понял! – Бросил Шах с издевкой. Настала время очередной “порки”.

Но Вася не успокоился:

– Может и дурак. Только сложно больно все выходит: мы берем магазин, а нам еще за это платят?

– Ну и чего здесь сложного? – Насмешливо поинтересовался главарь.

– Чего голову забивать. Сейф возьмем и башли получим – клево, на х…. – Гиря взялся за канистру и принялся наполнять порожние стаканы.

– Понял, что большой человек сказал? – Шахов отпил глоток и демонстративно отрыгнул на Васю.

– Не понял.

– Что именно?

– Всё. – Шестерка не желал играть в темную. – Какой магазин, когда и, главное, зачем?

– Ладно. Объясняю для особо тупых. – Смилостивился Шах. – Берем гастроном на Дзержинского. Сейф нам откроют без сопротивления. Комедию “Операцию “Ы” помнишь?

Вася кивнул головой. Он, кажется, начал понимать, в чем состоит их миссия.

– Переворачиваем все вверх дном и делаем ноги. А чтобы поощрить нашу старательность, заказчик бащляет зелёными баксами.

– “Сибирские узоры”? – уточнил Вася.

– Да. – Спокойно подтвердил Шах.

– Это гастроном Седых. – Было видно: Шестерка пытался все увязать в одно целое, но что-то у него явно не сходилось.

– Верно, Седых. – Подтвердил Шах.

– Он нам за это башку оторвет.

Упоминание фамилии Седых заметно испортило настроение и Шварцу, и Гире.

– Будь спокоен: не оторвет. Он нам за все и платит. – Три пары глаза вопросительно уставились на главаря. Шах был полностью удовлетворен произведенным эффектом.

– Хорошо, пацаны, хорошо. Раскладываю все по полкам. Папа с мамой подарили Витечке Седых к двадцати пятилетию магазин: отпустили свое чадо в самостоятельное плавание. Бизнес достаточного дохода не приносил. Витя посчитал, что деньги из кассы можно вынимать как из своего кармана. Точнее из маминого. – Все понимающе хохотнули: мама у Виктора Седых была вице-президентом банка. – Повынимал месяц, другой – денег не осталось. У мамы с папой просить – значит признать себя неудачником. Он и так родителей редко радует. Вот здесь и появляется команда спасателей. Мы. Устраиваем шухер, вскрываем сейф. Витя Седых становится стороной пострадавшей. А уж в такой беде его родители не бросят. Вот и вся сказка.

– Класс! – Мгновенно оценил комбинацию Шестерка.

Шахов довольно хмыкнул. Вася во всей этой компании был единственным, чье одобрение льстило самолюбию Шаха.

– Да, чуть не забыл. Квартирантов, которые дом Селивановых снимают, в Поселке не трогать. А ты, Шварц, курточку этому шибзику верни. Все равно она тебе мала.

– Чего ради? Я ее лучше загоню.

– Я сказал: верни, значит верни. – Жестко обрубил спорщика Шах. – Наши мужики подходили.

8

Нет ничего хуже болезни. Жизнь за окнами дома Кирилловых неслась галопом вперед, ежечасно преподнося согражданам сюрпризы. По большей части – неприятные. Дима валялся в постели, не имея возможности хоть как-то улучшить финансовое положение семьи. Тане пришлось взять неделю за свой счет, чтобы выходить мужа. А это означало увеличение прорехи в семейном бюджете до катастрофических размеров.

Болеть приходилось в экстремальных условиях. Диму это даже радовало. Ничто так не стимулирует быстрое выздоровление, как отсутствие возможности всласть полечиться. “Забавно устроен человек” – философствовал Дима на третьи сутки своего невольного затворничества.

«Если Homo Sapiens, начинает ощущать боль, он старается максимально ограничить себя в движении. Чтобы с болью, по возможности, не сталкиваться. Хотя доподлинно известно: выздоровление приходит только через борьбу. Собственно, старость и смерть, ни что иное, как следствие боязни боли, боязни жизни, стремление поместить себя в искусственно созданные рамки абсолютного комфорта. Эко я завернул!» – Сам себе удивился Дима. Впрочем, похвалив себя за философский изыск, Кириллов сразу честно признался, что не он является автором идеи. Эту теорию в различных интерпретациях периодически озвучивал Серега Ларьков. Его, богатое травмами, боксерское прошлое, давало право на определенные выводы. И Сергей щедро делился своим опытом с окружающими.

У Димы условия выздоровления были жесткие. Удобства во дворе заставляли вставать с первого дня. Ходить на Ленкин горшочек Дима категорически отказался. Еще чего: взрослый мужик не малыш из детских яслей. Поднимался, плёлся вдоль стеночки через весь дом. Танька, на всякий случай находилась все время по близости. Вплоть до того, что стояла за дощатыми дверями отхожего места и сторожила. А вдруг супруг потеряет сознание или еще что произойдет.

– Тань, ну неудобно мне, чего ты меня как маленького пасешь? – Дима действительно до сих пор немного стеснялся жены, боялся показаться ей слабым, беспомощным. Боялся разочаровать.

– Выздоровеешь: смотреть на тебя не буду, а пока терпи.

Следователь заглядывал еще раз. Заставил повторить всю нехитрую историю провожания. Опять под протокол. Не поленился сходить на то место, где Дима провалялся без сознания половыину ночи. Вернулся, похмыкал, поинтересовался: кто бы мог такое вытворить из местных, поселковых парней. Но Дима только плечами пожал: “Темно было. Били, скорее всего, сзади. Во всяком случае, я никого не видел”.

На следующий день после происшествия заходил сосед, хозяин “Запарожца”. Он сел в комнате за стол, оглядел пустые стены, допотопные часы с кукушкой и сказал:

– Говорят, вчера милиция была?

– Да. – Коротко ответил Дима. Он не винил соседа за поступки сына, но и изливать ему душу в теплой дружеской беседе намерения не имел.

– К нам не заходили. – Сосед говорил, тщательно подбирая слова.

– А зачем? – Дима на соседа не глядел. Лежал и изучал покрытый ромбиками потолок. Рейка, набитая под штукатуркой, просвечивала сквозь известку, как ребра у тяжело больного.

–И я говорю: зачем? Нечего у нас милиции делать. – Хозяин “Запарожца” оглядел обстановку и резюмировал: – Живете-то, гляжу, не богато.

Таня, стоявшая все время рядом и готовая в любую минуту броситься на защиту мужа, насупилась: