Андрей Глущук – Маньяк в городе (страница 7)
– Именно я. – Дима не понимал, к чему клонит этот человек, рассеянно почесывающий щетину на небритых щеках и упорно изучающий унылый пейзаж через окно за Диминой спиной.
– Я же говорила: кобель он! Я всегда это знала, а ты не верила! – Не утерпела теща.
– Мама, если ты не замолчишь, я тебя убью. На глазах у милиции. – Таня была на грани срыва.
– Ну, нет! Хватит мне одного убийства! – Отстраненный взгляд следователя Сергеева, на мгновенье зажегся искренним возмущением. – Они свои семейные проблемы выяснить не могут. Убивают друг друга, а я из-за этого должен утром обходиться без завтрака. Вы мешаете исполнять служебные обязанности. – Немного остыв, он продолжил: – Расскажите, пожалуйста, о вашем свидании подробнее.
– А чего рассказывать? Не было никакого свидания. – Дима никак не мог понять, что от него хочет этот странный тип в сером пальто. – Варили решетки для директорского коттеджа, закончили поздно. Рита, зачем-то, тоже задержалась: попросила проводить. Я отказать не мог. Темно уже, да и не безопасно сейчас по ночам в городе. – Дима непроизвольно потянулся к забинтованной голове. – Всякое может случиться.
– Никто другой проводить не мог?
– Остальные домой не пошли. Они в цехе заночевали.
– С какой целью?
– С известной. Выпить и выспаться.
– Дальше. И быстрее, пожалуйста.
– Вы что, не видите: Дима чуть живой? – Вмешалась Таня.
– Ладно, Тань… Проводил до подъезда. И пошел домой.
– И все?
– Нет. До дома не дошел. Что случилось – не знаю, но очнулся ни денег, ни одежды.
– Значит, как я понимаю, к гражданке Завьяловой в квартиру вы не заходили?
– В квартиру не заходил.
– Вы проверьте, товарищ следователь. Если не заходил, где же он до пяти утра шлындал? – Теща забыла про Танино обещание и окончательно перебралась из кухни в комнату. Таня не обращала на нее никакого внимания. Она сидела напряженная, предчувствуя, что не все плохое сегодня уже произошло.
– Не беспокойтесь. Все, что нужно мы проверим. В котором часу вы с Завьяловой расстались?
– Точно не скажу. Но, минут пятнадцать первого. – Дима прикинул расстояние от проходной до дома табельщицы. – Нет, наверное, двадцать минут первого. Мы еще минут пять около подъезда разговаривали.
– О чем?
– Да не о чем. Она, Завьялова, в гости приглашала. Я отказался. А что случилось? – У Димы начало неприятно давить в “солнечном сплетении”.
– Ничего подозрительного около дома не заметили? – Следователь пропустил Димин вопрос мимо ушей. – Петрович, ты пишешь? – Не оборачиваясь, поинтересовался он у сержанта.
– Да. – Буркнул милиционер, старательно выводя закорюки на бумаге.
– Пиши. Старайся. – Одобрительно кивнул Сергеев. – О чем я? А, да видели что-нибудь странное у её дома?
– Нет. Что случилось? – Еще раз повторил Кириллов.
– Ночью, приблизительно в половину первого, соседи Завьяловой услышали шум в квартире и вызвали милицию. Прибывший наряд обнаружил в комнате труп гражданки Завьяловой. Труп в в луже крови и прикрытый ковром. – Сергеев выдержал длинную паузу и уточнил. – Сильно изуродованный труп. Вот такие дела.
Следователь тяжело вздохнул.
– Грехи мои тяжкие. И это за полгода до пенсии…. – Повернувшись к милиционеру за столом, спросил: – Все записал?
– Да.
– Давай сюда. Прочитайте, Дмитрий Валентинович. Вот здесь напишите: “С моих слов записано верно.” И распишитесь.
Дима, обескураженный новостью о смерти Риты, и совершенно сбитый с толку словами о пенсии, прочитал и расписался. Ручка плохо лежала в негнущихся пальцах.
– Все?
– Не совсем. – Сергеев достал из папочки, лежавшей до этого на его коленях без дела, бланк. – Еще здесь распишитесь. – Он ткнул пальцем в нужное место.
– Это что? – Дима задал вопрос скорее по инерции. На бланке все было отпечатано черным по белому.
– Подписка он невыезде и надлежащем поведении.
– Поведение у меня просто лежащее. А выехать в моём положении я могу только в больницу.
– А в моем?! – Неожиданно возмутился следователь. – Резина совсем “лысая”. Того и гляди: в аварию попадешь.
Странные реплики следователя настолько запутали Диму, что, все происходящее, на минуту ему показалось сном. Или экскурсией в сумасшедший дом. Вдруг до него дошло: подписку о невыезде просто так у человека не берут.
– Вы думаете, что я убил Ритку? – Эта мысль показалась Диме настолько несуразной, что, появление её в чьем-либо мозгу можно было объяснить только полным умственным помешательством.
Следователь молча поднялся со стула и, не торопясь, направился к самодельным полкам с книгами. Проведя пальцем по корешкам, он заметил:
– У вас приличная библиотечка. Томов триста. Наверное, больших денег стоит?
– Наверное, больших. – Дима еще не оправился от услышанного и следил за Сергеевым с плохо скрываемой неприязнью.
– Чья: ваша, жены или хозяев дома? – Руки следователя осторожно извлекли из тесного ряда потертый томик Стефана Цвейга.
– Димины. Он их еще в школе собирать начал. – Вмешалась в разговор Таня.
Сергеев аккуратно поставил книжку на место.
– Странно. Зачем рабочему книги? Что до преступления, то пока я ничего не считаю, но все выясню. До свиданья. – Следователь Сергеев дискутировать не собирался. – Да, кстати, где вы говорите, на вас напали?
– Где напали – не помню. А очнулся прямо около мостика через Звонкую. Со стороны Поселка. Там такое дерево большое растет. Перед ивняком.
– Понятно. Да, чуть не забыл. Хозяйка, если вам не сложно: отдайте мне, пожалуйста, одежду, в которой ваш супруг последний раз ходил на работу. – Сергеев забрал Димины вещи, внимательно осмотрел их и повернувшись к рыжему сержанту, сказал: – Оформите, пожалуйста, изъятие. И пусть понятые распишутся и в протоколе изъятия, и в протоколе опроса. Я в прокуратуру. Жрать хочется. До скорого свидания, господин Кириллов.
– Ага. – Только и смог сказать совершенно растерянный Дима.
7
-Кончай бузить. Сгоняй за пивом! – Шах был раздражен. Голова, после вчерашней гулянки, весила, казалось, килограмм двести. И все эти двести килограмм ощущали себя отвратительно больными. “Строить” пацанов в таком состоянии души и тела занятие – неприятное и обременительное. Но Шестерку нужно держать в узде. Умный, падла. Ему дай волю – через пять минут перестанешь быть боссом и превратишься в подсобную силу.
– Гони, башка болит. – Поддержал шефа Гиря.
– Ладно, на х…, орать. Уже иду. – Вася-Шестерка взял канистру и вопросительно поглядел на Шаха. – Башли давай.
– Шварц поит. Давай-ка Славик, выгребай, что осталось. – Шах даже не повернулся в сторону прыщавого компаньона. – Братва на волю вернулась, угощай, не жмись.
– Я и не жмусь. – Шварц стал рыться по карманам, собирая остатки денег. – Вот, все… – В руке у него сиротливо устроились две скомканные десятки и серебристая стайка мелочи.
– Литров на семь. – Не считая, определил Шестерка.
– Семь, так семь. – Разговаривать Шаху не хотелось. Не та форма, чтобы по пустякам трепаться и в бессмысленных диспутах участвовать. К тому же семь литров для разминки – тоже не плохо. Во всяком случае, лучше, чем ничего.
Вася вернулся быстро. До ларька всего квартал. На улице льет дождь. В такую погоду не многим приспичит организовывать очередь за пивом. Тем более: утром в будний день.
Разлили. После первого стакана полегчало.
– Короче, пацаны, пора бы вам узнать, как мы с нар соскочили. – Каждое слово, которое предстояло сейчас сказать, Шах просчитал еще вчера. И правильно сделал. Сегодняшнее самочувствие надежд на удачные импровизации не оставляло.
–А мне пох.., почему. Не в СИЗо и всё! – Отозвался Гиря и сделал большой глоток.
– Заткнись, Гиря. Сначала я скажу, а потом тебя спрошу. Если будет нужно. Базар пойдет за работу. Понял?
– Не-а. – Честно признался Гиря.
– Ладно. – Гену Шахова очень мало трогало: дошло что-либо до крохотных мозгов Гири или нет. Его значительно больше интересовало, что сейчас происходит в коротко стриженной башке Васи-Шестерки. Шах, на сколько позволяла головная боль, резко повернулся к Шестерке. Но тот молча разглядывал белый островок пены на поверхности пива в своем стакане.
– Есть человек. С серьезной для нашего города фамилией. – Шах говорил неторопливо. Так, чтобы все, даже Гиря, успевали понять, о чем идет речь. – Если бы не он, мы бы сегодня не пиво пили, а парашу нюхали.