Андрей Глущук – Гонка по чёрной полосе (страница 6)

– Но, пятница же…– Сделал последнюю попытку генеральный директор «Имилайн».

– Ошибаетесь, уважаемый Дмитрий Анатольевич. В прокуратуре сегодня четверг.

– Не может быть, – Снегирю показалось, что его пытаются надуть. Причём, надуть нагло и беспардонно. Так, как они с Илоной обычно надували клиентов и сотрудников. И это было непривычно.

– Очень даже может быть. За пятницей, как известно, следует выходной. А у меня завтра рабочий день. Значит, что?

– Что? – совсем без интереса спросил Дмитрий Анатольевич.

– Значит, сегодня четверг. Так что готовьте бумаги. – Не дожидаясь согласия, подвел итог Яненко, – Вы ко мне или я к вам?

– Мы к пяти подъедем.

– Замечательно. Жду. Очень надеюсь, что вы не забудете бухгалтера и отчётную документацию за последний квартал.

Антон положил трубку и подумал, что нужно набрать Димку Утяна. Вот кто умница, золотая голова. Любую бумажку составит – не подкопаешься. Не отписка – поэма. Со всех сторон прикроется ссылками на статьи и параграфы. На дилетантов такой документ производит впечатление Великой Китайской стены – любоваться можно, а штурмовать и искать слабые места бессмысленно. Профессионалы на творения Утяна реагируют как искусствоведы на картины Рафаэля или статуи Микеланджело. Димка наверняка уже дела по невыплате зарплат отрабатывал и может подсказать, как правильно отказать в возбуждении уголовного дела. По-хорошему, жлобов вроде Снегиря, нужно наказывать, но с этим волокиты столько, что, если зарплатными мошенниками заниматься вплотную, на настоящие преступления времени уже не останется.

Антону повезло: Дима был на месте и сразу взял трубку, хотя прокуратура Ленинского района, где на благо государства Российского трудился Утян, так же попала под удар административной нейтронной бомбы.

– Привет, это Яненко.

– Привет, Антон. Чего надо? Только быстро и по существу: у меня люди.

«По существу» – любимое словечко Димки, еще с юрфака. Его в группе так и звали «наше существо». Но без иронии и с уважением, потому, что на любой вопрос «по существу» он тут же давал ответ «по существу».

– Не важничай, у всех люди, – про людей Антон сказал зря. Едва он настроился изложить суть проблемы, как дверь кабинета открылась, и сержант из райотдела втащил тело мужского пола в белых джинсах и красной куртке со следами рукопашного боя. Яненко прикрыл телефонную трубку рукой.

– Пострадавший?

– Нет, задержанный. По вчерашней попытке изнасилования. На предмет причастности.

– Господи, – головная боль, только растворившаяся в таблетках, вновь напомнила следователю о гриппе. – Клади на стул.

Тело постанывало, но иных признаков жизни не подавало.

– Дим, здесь мне насильника принесли. Я коротко: подкинули просроченное дело по невыплате зарплат. К понедельнику нужно его закрыть. Что посоветуешь?

– Задача возбудить дело или отчитаться?

– Я же говорю: к понедельнику.

– Значит так, вызови руководителя и бухгалтера. Посмотри движение средств на счетах. Фирма почти наверняка работает «в чёрную», значит денег на расчетном счете нет. Нет денег – нет умысла, нет умысла – нет проблем. Форму, как правильно отписаться, вышлю по электронке. Всё?

– Вроде. – Антон чувствовал себя немного виноватым: вроде как пришел в гости, молча пожрал, выпил и хлопнул дверью.

– Извини, разговаривать некогда. – Дима словно прочитал его мысли, – Как-нибудь встретимся, пожурчим. А сейчас, не могу. – и, словно оправдываясь, разъяснил, – У меня здесь дело странное: пропали люди, и никаких концов.

– Предприниматели?

– Что, уже слышал?

– Читал.

– Где?

– В деле. У нас, в Октябрьском, трое бизнесменов ушли из дома и не вернулись.

– И того, пять… – Повисла пауза. Антон пару секунд что-то обдумывал и, приняв решение, в обычной своей манере интеллигентного бульдозера, вежливо, но энергично предложил: – Давай сегодня пересечемся. Дело у тебя?

– Да, на меня повесили.

– Давай в три, в «Нью-Йорк Пицце», на Ленина?

– Годится.

– С меня пицца. Дело захвати.

7

– А кофе я варю замечательно. Сейчас попробуете – пальчики оближете!

– Свои или ваши? – Валера сделал вид, что смешался. Наташа изобразила смущение.

– Боюсь кофточку запачкать. Вы не обидитесь, если я переоденусь? – Спросила она, покраснев, и добавила, – В халатик.

– Обожаю девушек в халатиках.

Наташа поставила турку на конфорку и вышла из кухни. Откуда-то из глубины квартиры невнятно и почти равнодушно прилетел вопрос: «А без…?»

«Кто же не любит девушек без халатиков? От девушки без халатика, пожалуй, и столетний дед поднимется на дыбы. Жеребцом-производителем, конечно, не станет. Но, возбудится до инфаркта – может». Валера почувствовал, что он уже возбудился и принялся судорожно соображать: что из одежды прячется под его халатом. Выходило, что кроме кроссовок – ничего. Как-то для первого знакомства слишком резво.

До сегодняшнего дня они с соседкой только здоровались. Наташа перебралась в их дом совсем недавно, с полгода назад и сразу обратила на себя внимание всех местных кобелей. В первую очередь тех, что в процессе эволюции поднялись с четырех лап на две. Но сама при этом к кобелям оставалась равнодушной.

Молва об её индифферентном отношении к мужскому полу быстро распространилась по кварталу. Валера, как представитель профессии, чья основная деятельность напрямую связана с добычей и обработкой информации – узнал эту печальную новость одним из первых. Курсы по повышению квалификации кобеляжа он в молодые годы проигнорировал. А в сорок лет менять приоритеты посчитал глупым. Потому на соседку смотрел, как на произведение искусства в Лувре или Эрмитаже, совершенством которого можно любоваться, но руками трогать недозволенно.

И вдруг такая удача – кофе вдвоём. И это чёрная полоса?

– Сейчас всё будет готово, – в простом ситцевом халатике Наташа выглядела такой естественной, скромной и по-детски целомудренной, что только профессиональный журналистский цинизм позволил Валере отметить отсутствие бюстгальтера и навеять сомнения относительно наличия трусиков. Выходило, что у них теперь много общего. По крайней мере, в форме одежды. Точнее в форме её отсутствия. – Что может быть лучше утренней чашечки хорошего кофе?

Наташа говорила мягко и нараспев, как будто исполняла оперный речитатив. Валере нравилась и ария хозяйки, и либретто оперы в целом.

– Лучше только кофе в постель. – Окончательно обнаглел он. Наташа поглядела серьёзно и укоризненно. Валере стало по-настоящему стыдно. Хозяйка поправила халатик и сказала:

– Тогда в душ.

– Кофе в душе!?– растерялся Валера – Это оригинально…

– А кто нам мешает быть оригинальными? – очень рассудительно ответила Наташа, аккуратно разложила пенку в две чашечки с золотыми цаплями и налила густой, как мёд кофе. Аромат был действительно бесподобным. Но Валера уже не мог думать ни о чем кроме душа.

– Мы их там не разобьем? – забеспокоился он о судьбе золотых цапель.

– Мы постараемся? – спела Наташа на пианиссимо полушепотом.

– Я постараюсь! – пообещал Валера, прикидывая: сможет ли он нести в одной руке чашку, а на другой – Наташку. Соблазн был велик, но риск уронить одну из ценностей, и добро бы кофе, все же, заставил его отказаться от блицкрига.

В ванну они вошли торжественно и немного нервно, как входили в храм жрецы перед обрядом жертвоприношения. Процессию возглавляла чашечка с кофе в вытянутой руке Наташи. За чашечкой, чуть подрагивая ягодицами под облегающим халатиком, в ванную вплыла хозяйка руки. Следом, судорожно сжимая в пальцах цаплю и, не чувствуя, как крутой кипяток свеже сваренного кофе сжигает эпителий, пошаркивая кроссовками, вошёл Валера.

Ванная идеально подходила для жертвоприношения. Она, может быть, выглядела не как храм, но как дворец – наверняка. Стены, выложенные плиткой от Версаче. Огромная розовая раковина, пронзенная позолоченным смесителем, охраняла вход слева. Справа по стойке смирно, несла караул сверкающая хромом душевая кабина. Прямо напротив входа на постаменте возлежала чаша джакузи. Не менее розовая чем раковина, но с большим количеством золотых украшений по периметру и батареей разноцветных пластмассовых флаконов, выстроившихся по росту вдоль стены. Пол, покрытый рустифицированной и тоже розовой плиткой, излучал тепло, ощутимое даже сквозь подошвы кроссовок.

«Не хватает только хрустальной люстры под потолком!» – мимолетно оценил интерьер Валера и сразу переключил внимание на соблазнительный завиток розового Наташиного ушка, так гармонично сочетавшийся с тоном и стилем интерьера.

Хозяйка храма легонько толкнула дверку душевой кабины, и занавес матового стекла открыл взглядам публики просторную сцену. Здесь можно было вымыть отделение дембелей. И им бы не было тесно.

– Прошу – Наташа улыбнулась мило и многообещающе.

Валера уже собрался войти, но она его остановила.

– Вы всегда моетесь в обуви и халате?

– О, извините… – Валера быстро огляделся по сторонам, подыскивая наиболее подходящее место для кофе, пристроил чашечку на умывальнике.

– Я сейчас. – Наташа поставила свой кофе рядом с Валериным и вышла.

Валера снял кроссовки, торопливо спрятал в них грязные носки, критически оглядел, украшенные траурной каймой, пальцы на ногах, повесил на вешалку халат и взошел на сцену.

Пока он без особого интереса рассматривал сенсорный пульт управления, раздался звонок. От неожиданности Валера нажал на какую-то кнопку. Дверка закрылась, и кабина стала заполняться паром.