Андрей Глущук – Гонка по чёрной полосе (страница 7)

«Не любовник, а какой-то «ёжик в тумане» получается… И пар для моего синяка – не лучшее лекарство», – рассеяно подумал Валера и попробовал открыть стеклянную перегородку. Попытка не увенчалась успехом.

Тем временем в коридоре послышался до боли знакомый голос.

– Натка, я тебе говорил, что ты классная тёлка?

– Вчера, – игриво пропела Натка.

«Ведь думал, что не нужно идти. Теперь попробуй, докажи, что мы даже кофе не пили. Если этот бугай за машину так смазал, то за любовницу – просто убьёт. Чёрная полоса…» – подумал Валера.

– А сегодня ты ещё шикарнее. Как свадебный тор. Сожрал бы…

– Ой, да ты голодный! Покормить?

– Нет. Ну, чуть–чуть. Яишенку, как я люблю.

– Восемь яиц на полкило колбасы?

– Гы-гы, – звучно гоготнул пришедший, – помнишь! Классная телка! Пойду, руки сполосну.

– Ты бы на кухне, – все тем же безмятежно игривым тоном пропела Наташа. – Ко мне поближе.

– Не, я в розовом хочу. Такое бабло ухлопал.

Дверь ванной отворилась.

– Слышь, а чё у тебя кофе на умывальнике?

– Остудить поставила.

Валера начал задыхаться, а пар становился всё гуще. Возникло страстное желание покашлять.

– А зачем две чашки? – не унимался Шерлок Холмс.

– Тебя ждала. – Чувствовалось, что враньё давалось ей так же легко, как алгебра отличнику.

– А…Слышь, а зачем в душе пар?

– По инструкции профилактика полагается. Что-то там прочищается.

– Молодец, что следишь. Эта штуковина диких баксов стоит. А я бы ни за что инструкцию не прочитал. Читать – вообще не моё, в натуре.

– Ты хотел сказать, не в твоей натуре?

– Как-то так и хотел!

Валера начал успокаиваться. Даже желание покашлять пропало.

– Слышь, – поинтересовался красномордый, – может её пора выключить?

– Бери кофе, иди сюда. Сама выключиться. Там автоматика.

Эту фразу Валера воспринял как сигнал к действию и попытался найти кнопку отключения пара. Но вместо этого включилась музыка: нечто нежное и томное, со вздохами и стонами.

– Слышь, Натка, он у тебя онанизмом занимается.

– Кто? – в голосе соседки задребезжали нотки тревоги.

– Душ, грёбаный.

– Брось его, иди сюда.

– Слышь, а что это за кроссы? И халат на вешалке?

– Сантехник утром заходил, забыл, наверное. Иди, яичница готова.

– Слышь, а чего это сантехник в халате и кроссовках?

– Он в нашем подъезде живёт. Не стал одеваться.

– Вот и я говорю: не стал одеваться! Он что, голый и босой ушел? Покажи-ка мне, где он живёт. Сейчас жить перестанет!

Валера прижался к стенке кабины, стараясь сделать прослойку из пара между собой и красномордым по возможности больше. Это, казалось бы, разумное действие, сыграло роковую роль. Пар неожиданно перестал вылетать из форсунок, кабина тихонько загудела и в считанные мгновенья стала прозрачной как аквариум.

– Слышь, телка, сантехник не только кроссовки и халат забыл. Он забыл уйти. Сейчас знакомиться буду!

– Бобик, у человека насморк, попросил разрешения попариться. Оставь его бедолагу. Смотри: какая яишенка! Как ты любишь: на сале с колбаской и помидорчиками!

Дверной проем сквозь матовое стекло был виден нечетко. Но Наташу со сковородкой Валера разглядел сразу. Впрочем, гораздо больше его заинтересовала неясная тень, упирающаяся головой в потолок. Валере показалось, что знакомиться с Бобиком два раза за одно утро – глупо. Тем более без страхового полиса.

– Пойдем, милый. Не будем его смущать. Человек, наверное, голый. Оденется, выйдет и познакомитесь, – попыталась увести ревнивца Наташа.

– Голый!!! – Тень приблизилась к кабине на угрожающе малое расстояние.

Оставалась еще надежда на то, что дверь не откроется. Но Бобик развеял эту надежду уже секунду спустя.

– Во, глянь! Пешеход, ты совсем обнаглел. Сначала по чужим тачкам топчешься, потом по чужим телкам! – Бобику приходилось слегка нагибаться, чтобы заглянуть в душ, и вид снизу показался Валере до боли родным. Левое ухо налилось слоновьей тяжестью, а щека заиграла всеми оттенками экстравагантного молодежного макияжа.

– Ну, и чего ты взбеленился? Подумаешь: голый мужчина в душе! Вот, если бы он был одетым – пришлось бы скорую психиатрическую вызывать. А так…

– И так придется скорую вызывать.

Бобик сгреб в охапку Валеру, халат и кроссовки, умял поклажу, чтобы она удобнее легла подмышкой, и скомандовал Наташе: «Телка, дверь открой!»

– Бобик, ты меня оскорбляешь! – Попробовала возмутиться соседка.

– Я тебя убью. Сначала его, а потом – тебя. Швабра, дверь!!!

Вылетая из квартиры, Валера подумал: «Высший садизм судьбы не в том, чтобы лишить человека соблазнов, а в том, чтобы лишить надежды на их реализацию».

Перевернувшись в полете, он заметил три головы: рыжую, белую и черную. Они стремительно приближались. Все три головы успели открыть рот, но не успели ничего сказать.

«Как в боулинге. Я – шар!» – распределил роли Валера и снёс три кегли одним ударом. – «Страйк!»

8

Валеру снова били. И снова по щекам. Кто придумал, что это лучший способ вернуть человека к жизни? В этом смысле технология голливудских эскулапов намного более гуманна. Им достаточно вовремя и громко крикнуть: «Мы его теряем!!! Ну, давай же, давай!!!» если трижды повторенное заклинание не помогает, значит, роль героя второстепенная и его можно смело отправлять в ближайшую фирму ритуальных услуг. Мафусаил, наверняка, был главным героем. Потому и жил долго. Пока сериал не кончился.

– Что вам всем от меня надо? – Валера открыл глаза и увидел несчастную, красную физиономию Бобика.

– Прикинь, – пожаловался Бобик, – я же не знал, что Снегирь – человек…

– Снегирь – это птичка с красной грудкой. – начал было спорить Валера, но вспомнил с кем имеет дело.

– Птичка с грудкой – это Натка. А пацанов точно Снегирь прислал. Что за Снегирь? Вроде всех авторитетов в городе знаю. Видно из новых, из беспредельщиков: сантехников заказывает! Что, банкиров ему мало? – Бобик улыбнулся, как-то очень по-доброму, будто смущаясь своего открытия. – Если бы я сразу знал, что в душе от Снегиря прячешься, разве стал бы так с тобой…

– Ладно… – Валера чувствовал, что чем меньше он будет говорить, тем дольше удастся прожить.

– Да… Я их чуть тряхнул – они и стуканули: «Снегирь штуку баксов обещал».

– Не много.

– За сантехника – в самый раз.

– А за журналиста? – Ляпнул Валера, и сразу пожалел о сказанном.

– Я бы дал вдвое. Но, чтобы отмесили как следует. А, кстати, почему сантехник? Ты же говорил – журналист?

– Чего только после нокаута ни ляпнешь… – вывернулся Валера.