Андрей Георгиев – Смерть в мои планы не входит (страница 19)

Я обрадовался словам следователя и надеялся, что на сегодня мои мучения закончены. Но я очень сильно ошибался. После обеда ко мне пожаловала делегация благообразных дедушек и бабушек с кучей каких-то навороченных приборов. Облепив меня датчиками, как новогоднюю ёлку игрушками, они колдовали над приборами, не забывая мне задавать кучу каверзных вопросов. Я не возражал над проведением научных экспериментов с моим бренным телом, так как они происходили в моей камере – одиночке, а я находился на откидной кровати в состоянии относительного покоя.

День закончился, наконец-то наступила тишина! Лёжа на кровати, я прикрыл глаза, стараясь сделать хоть какой-то анализ услышанного-увиденного. Но опять загремел отодвигаемый засов двери, я, чертыхнувшись, присел на кровать. Посмотрев на вошедшего человека, еле удержался от смеха, вспомнив фильм "Собачье сердце".

– Здравствуйте, молодой человек, – произнёс мужчина профессорской наружности.

– Здравствуйте, профессор Преображенский, – ответил я, не удержавшись от колкости. Но реакция мужчины превзошла все мои ожидания.

– Откуда вы знаете, как меня зовут, молодой человек? – профессор внимательно смотрел на меня через толстые стёкла очков – пенсне. – Мне коллеги сказали, что вы ничего не помните и не знаете. Ну-с… я задал вам вопрос, от которого, скорее всего, будет зависеть ваша судьба.

– Фильм есть очень хороший. В нём… впрочем, какая разница. Просто хороший фильм, где есть такой Преображенский, очень на вас похожий, профессор. Вот и весь секрет.

Преображенский, пожевав губами, произнёс:

– Вы ведь «скользящий», не так ли? – он предостерегающе поднял руку. Я напрягся не по-детски. – Лучше промолчать, чем быть соврамши.

Я засмеялся, но увидев растерянный вид умного и доброго мужчины, замолчал.

– Опять что-то из фильма? – спросил профессор.

– Точно. Такая фраза есть в фильме, который называется «Мастер и Маргарита». Немного видоизменённая, конечно. Что такое «скользящий», профессор? Объясните мне и тогда я вам отвечу на ваш вопрос.

– Хорошо. «Скользящие» – люди, которые имеют врождённую способность к мгновенному перемещению между мирами.

– Если бы я имел такую способность, находился бы я в этом здании, профессор?

– А почему бы и нет? Вам должно быть самому интересно куда вы попали, в какую страну, в какую эпоху и тому подобное. Нет?

Как мантру я начал повторять слова о том, что ничего не помню и ничего не знаю, периодически бросая свой взгляд на висевшую в углу камеру наблюдения. Профессор едва заметно кивнул.

– Ладно, голубчик! Завтра вас доставят в «АВиПП», где мы досконально изучим феномен появления вас в нашем мире. Все условия нашего сотрудничества вы прочитаете вот здесь.

Преображенский положил на край кровати листы бумаги в прозрачной пластиковой папке. Я успел прочитать: «Договор N – 005» и на душе стало немного легче, мир заиграл новыми красками. Во-первых, я буду находиться в этом «АВиПП» не в качестве арестованного, а в качестве сотрудника. Во-вторых: если есть договор с номером «005», то обязательно должны быть договоры с номерами «001», «002», «003» и «004». Что из этого следует? То, что я в это мире не первый «скользящий». Скорее всего, кого-то уже изучают или изучали. Пришельца из другого мира. И третье, самое главное: я не должен адвокату платить двести кредитов. Тем более не зная, что это такое и не предполагая, как сложится моя судьба после освобождения из СИЗО.

Уходя, профессор повернулся и спросил:

– Как фильм с профессором Преображенским называется, молодой человек?

– «Собачье сердце».

– Нет, даже не слышал о от таком фильме. Хороший?

– Очень! Классика. Автор книги Булгаков.

– Нет, и автора такого не слышал. До завтра.

– Один вопрос, профессор. Если можно. У вас в мире распространена свастика?

– Нет, конечно! – ответил Преображенский. – Значит, я в вас не ошибся. Вы… впрочем, завтра поговорим, отдыхайте. Я бы вас прямо сейчас с собой забрал, но сами понимаете, оформление бумаг занимает просто чудовищно много времени. Потерпите, голубчик. Забыл спросить: вы профессора Монье случайно не знаете?

– Первый раз слышу такую фамилию, – соврал я, и почувствовал, как краснеет лицо.

Двери закрылись и я, заложив руки за голову, лежа на кровати, начал складывать все пазлы в один красивый рисунок. Крутил ситуацию и так и так. Вот, что в моей бестолковой голове получилось: существует неопределённое количество миров. Каждый в чём-то отличается друг от друга. Пусть и не на много, но отличается.

Мир номер раз – мир, в котором я родился и вырос. Мир номер два – мир, в котором не было Великой Отечественной войны. Мир не на много, но ушёл вперёд в плане развития техники. С энергетикой у них полный ажур, вот только откуда в том мире столько карбонадо? Ладно, позже разберёмся. Со свастикой всё понятно, это не символ нацизма, а, скорее всего, знак движения Солнца и благополучия, достатка. Я хоть и был в невменяемом, полудохлом состоянии, но запомнил все без исключения «умозаключения» Гарри. Образ мышления у людей мира номер два мало чем отличаются от идеологии нацистов. О мире номер три, в котором я сейчас «мотаю срок», мне ничего не известно. Пока не известно.

Но! Во всех трёх мирах есть некий профессор Монье, который, скорее всего, совершил прорыв в области темпорологии. Другими словами – открыл возможность перемещения во времени и, вероятно, в пространстве. Эти две величины, как известно, не разделимы друг от друга. Что мы имеем в сухом остатке? Я взял паузу, я достал папку с документами Преображенского, нашёл в ней карандаш («случайно» оставленный профессором?), нарисовал на обратной стороне листа три кружочка с номерами один, два, три. С чего начались мои злоключения? Естественно, с идиотского поступка Монье. Я соединил цифру два с единицей. В разрыве линии влепил букву «М». Меня, любимого, затянуло в пространственно-временную воронку и перебросило в мир номер два. Так? Так! Я нарисовал очередную линию, соединив два мира. В разрыве линии поставил букву «Я». Что дальше? Из второго мира, с помощью белобрысого паренька-недоучки, я перебрался в мир номер три. Появилась новая линия. В третьем мире есть Монье, иначе Преображенский о нём меня не спросил бы. Логично? Очень. И что дальше? А ничего. Одни прыжки беременных тараканов. Что Монье прыгает из мира в мир, что я. А зачем Монье прыгать из мира Коммуна в отсталый мир? Ну-ка, ну-ка! Если Коммуна, несмотря на свастику, благополучный и высокотехнологичный мир, то какого хрена…

От мысли, пришедшей мне в голову, я даже подпрыгнул на кровати. На мои телодвижения камера видеонаблюдения отреагировала мгновенно: ниже объектива на несколько секунд зажглась красная лампочка. Я улыбнулся и помахал камере руками, потом изобразил детские «фонарики». Продолжим. Миры разные, своеобразные, но их всех объединяет одно, точнее, один человек: загадочный профессор Монье. Судя по фамилии, он француз. По спине пробежало стадо муравьёв: я вспомнил, как в конце декабря прошлого, две тысяча семнадцатого года, ко мне в квартиру нежданно-негаданно заявилась Снегиня. Она не возражала против «остаться на ночь» со всеми втекающими-вытекающими последствиями. Уже под утро Снегиня спросила у меня, измученного бессонной ночью, давно ли я был в славном городе Париже. А если был, то почему ей не позвонил. Как сейчас помню, я ответил Снегине, что был в её родном городе около года тому назад. Рассказ девушки меня ошеломил: в конце декабря-месяца, камеры видеонаблюдения подземной парковки запечатлели мой фейс в салоне авто с…Монье, чёрт побери!

Я уставился в зарешеченное окно невидящим взглядом. Пазлы начали складываться в одну страшную картину: Монье каким-то, самым наглым образом выкрали из мира номер один в мир номер два, в котором он провёл продолжительное время, занимаясь своей любимой работой. Согласно теории Альберта нашего Эйнштейна, время – величина нелинейная. Монье, возможно, провёл в мире два не один десяток лет и добился значимых результатов. Хорошо, пока всё логично! Монье задумал побег. Причина? Мотив? Это пока не понятно. Хотя… А что если Гарри мне врал, и в мире номер два надёжно обосновались выходцы из Германии? Черт побери! Вот же… ять! Опять вижу усы Аненербе. Наследие предков. Только откуда у них неограниченное количество энергии? Аненербе, возможно, во время войны, или раньше, нашли огромный небесный алмаз, то есть, карбонадо. Монье заставили сделать то, что ему очень не понравилось: допустим, как-то воздействовать на мир номер один, в котором фашисты когда-то проиграли войну. А что? Возможность переместиться во времени благодаря открытиям Монье у выходцев из Аненербе появилась, почему бы не вернуться во время создания немцами атомной бомбы и не повернуть историю вспять?

Да, в логике мне не отказать! Задолго до войны, Аненербе усиленно искало альтернативный источник энергии, который станет полноценной заменой «Урану – 235». Гитлеру его не хватало, чтобы создать «оружие возмездия». Это факт неоспоримый и доказанный. Просто страшно представить, что будет, если фашисты воспользуются оружием, в котором в качестве источника энергии будут алмазы чёрного цвета. Нет никакой уверенности, что я вообще появлюсь на белый свет и буду жить-существовать, как и все мои близкие и друзья. Вопрос? Нет, это целый вопросище! Вывод: мне нужно расшибиться в лепёшку, но вернуться в свой мир раньше времени похищения Монье из автомобиля, припаркованного в подземной стоянке. Тогда всё станет на свои места. Сумею ли я убить самого себя, дубль-Юру? Возможно. Теперь вся надежда на старика Преображенского. Если он найдёт способ вернуть меня в мой мир и в относительно недалёкое прошлое, тогда всё будет хорошо. А если профессор не найдёт этого способа? Тогда будет полный швах. С этой мыслью я заснул, с этой мыслью я проснулся, когда услышал звук отодвигаемого засова соседней камеры.