Андрей Филатов – Все рассветы – твои… (страница 13)

Усталость. Она чувствовала ее не в мышцах, а где-то глубоко в костях, в самой душе. Это была накопленная усталость от постоянного напряжения, от необходимости каждую минуту быть начеку, от улыбок, за которыми скрывался кинжал, от взглядов, полных скрытой оценки. Отчеты, цифры, придирки Арсения Георгиевича, сладковатый голос Анны… Все это накопилось, как многолетние отложения известкового налета, тяжелым грузом давившим на плечи.

И тревога. Смутная, не имеющая конкретной формы, но оттого еще более изматывающая. Тревога за будущее. Сможет ли она удержаться? Хватит ли сил? Не совершит ли она ту самую, роковую ошибку, которая все разрушит?

Мысленно она вернулась к Максиму. Его помощь была спасением, она была ей безмерно благодарна. Но теперь эта благодарность начала отдавать горечью страха. Его появление всегда было слишком своевременным. Его знания – слишком глубокими. Он словно находился в самой сердцевине всех процессов, видя и понимая больше, чем положено даже начальнику IT-отдела. Эта осведомленность начинала пугать. Не была ли его помощь частью какой-то более сложной, невидимой для нее игры?

И самое главное – Анна. Иллюзии развеялись окончательно. Это был не просто неорганизованный или амбициозный человек. Это был враг. Умный, расчетливый, безжалостный. И ее атаки были не спонтанными выпадами, а частью продуманной стратегии. Варвара чувствовала это каждой клеткой своего профессионального опыта.

Она открыла глаза и посмотрела на заснеженную улицу. Послезавтра – понедельник. Снова маршрутка, полная сонных, хмурых лиц. Снова офис, пахнущий озоном и тревогой. Снова бесконечные отчеты. Но теперь этот монотонный круговорот был окрашен в новые, тревожные цвета. Цвета скрытой, подковерной войны, где она до сих пор была лишь мишенью, лишь реагирующей стороной.

Она еще не знала, как себя защитить. Не знала, кому можно доверять, а кому – нет. Не понимала истинных мотивов Максима и конечных целей Анны. Но одно осознание пришло к ней сегодня, в этой тишине, под мерный падающий снег: пора перестать просто реагировать. Пора перестать ждать следующего удара, оправдываться и искать спасения. Пора начать действовать. Самой. Найти свои рычаги, свою стратегию, свою защиту.

Она сделала последний глоток уже остывшего чая. Он был горьковатым, но бодрящим. Как и эта новая, тревожная решимость, медленно поднимавшаяся со дна ее усталой души. Война была объявлена. И пора было научиться воевать.

***

Время, подгоняемое ледяным дыханием приближающейся зимы, неслось вперед. Конец ноября окончательно стер границы между осенью и зимой, укутав Воронеж в плотное, серое одеяло из низких облаков. Воздух стал колючим и звонким, срывая с губ облачка пара. Город жил в предвкушении новогодней мишуры, но до нее еще оставалась приличная рутина будней, ставшая для Варвары фоном скрытой войны.

Алена вернулась из поездки по Золотому Кольцу с восторженными глазами, полным рюкзаком сувениров и сотней фотографий на телефоне. Недели полторы в доме только и было разговоров, что воспоминания о Суздале, Ярославле и заснеженных куполах церквей. Эти рассказы стали небольшим светлым оазисом в общем напряжении.

Еще одним неожиданным светлым пятном стало неформальное общение с Максимом. Как-то раз в обеденный перерыв он, встретив ее в коридоре, идущую на обед, настойчиво, но без нажима предложил: «Варвара Алексеевна, я тут обнаружил в соседнем бизнес-центре кондитерскую, где делают тот самый торт «Прага», как в детстве. Не составите компанию? Чайку попить, раз уж вы кофе не употребляете?». Отнекиваться после стольких раз оказанной им помощи было уже неловко.

Кафе оказалось уютным, с панорамными окнами, за которыми клубился колючий снег. Пахло ванилью, свежей выпечкой и дорогими сортами чая. Максим, к ее удивлению, оказался прекрасным собеседником. Он не пытался кокетничать или жаловаться на работу. Он рассказывал забавные истории из своей студенческой жизни в Питере, о проделках коллег из IT-отдела, о своем увлечении кайтсерфингом и о том, как однажды чуть не унесло в открытое море. Рассказывал живо, образно, с самоиронией, и Варвара ловила себя на том, что смеется – легко и искренне, впервые за долгие недели.

– Вы знаете, я всегда думала, что айтишники – это существа, которые говорят на языке нулей и единиц и питаются чипсами, – призналась она, отодвигая тарелку с недоеденным кусочком торта.

– А мы и есть! – рассмеялся он. – Просто некоторые из нас научились мимикрировать под людей. Для удобства взаимодействия.

Он произвел на нее впечатление. Приятное. Умен, эрудирован, с чувством юмора. И его внимание, лишенное навязчивости, было лестным. В ней шевельнулась робкая мысль: «А ведь он действительно интересный человек. И почему такой… незанятый?» Но тут же нахлынула осторожность. Опыт научил ее не доверять первому впечатлению.

Тот обеденный перерыв стал небольшим виртуальным оазисом в ее реальности. Но оазис быстро сменился привычными дюнами офисных будней.

Визит "Светской Пантеры"

Офис «AFG Technologies» гудел своим обычным, деловым гулом. В бухгалтерии царила концентрация: звенели телефоны, мерно шуршали принтеры, выдавая кипы отчетов. Варвара, склонившись над распечаткой, с Людмилой Семеновной разбирала сложнейшую проводку по закрытию месяца.

– Вот видите, Варвара Алексеевна, – тыкала пальцем с безупречным маникюром старший бухгалтер, – здесь они опять пытаются провести затраты не через тот центр финансовой ответственности. Надо будет снова звонить Сенчукову, объяснять, что его отдел – не черная дыра для бюджета.

В этот момент дверь в бухгалтерию распахнулась без стука – не резко, но с такой уверенной, бесцеремонной силой, что будто бы сам воздух в комнате дрогнул и заколебался.

На пороге стояла она.

Эльвира Ёвич. Ветер из другого, сияющего и недоступного мира. Ее появление было настолько ярким и неожиданным, что даже Людмила Семеновна на мгновение замолчала, застыв с открытым ртом.

Она была одета в безупречный стильный комплект – узкие брюки из мягкой шерсти, свитер с высоким горлом, на который была небрежно наброшена короткая куртка из тончайшей кожи. Стриженый боб идеальной формы оттенял ее тонкие, изящные черты лица. Легкий, но устойчивый шлейф изысканного, дорогого парфюма – что-то с нотками кожи, ириса и бергамота – мгновенно заполнил пространство, перебивая запах бумаги и кофе.

Она легко прошла мимо рядов сотрудников, едва скользнув по ним равнодушным, оценивающим взглядом, который, казалось, считывал их стоимость за секунду. Ее цель была очевидна – кабинет Анны Лашиной.

– Аннушка, дорогая! – ее голос прозвучал мелодично, бархатно, но с той стальной уверенностью, что заставляет вытягиваться по струнке. – Арсений на месте? Я к нему буквально на минутку.

Анна, будто по сигналу, поднялась из-за стола. Ее лицо озарила идеальная, отрепетированная деловая улыбка, но Варвара, уже научившаяся читать микронапряжение, заметила, как дрогнули уголки ее губ.

– Эльвира! Всегда рады. Арсений Георгиевич как раз освободился, у него как раз планерка с руководителями среднего звена в конференц-зале на этом этаже закончилась, – ответила Анна, подчеркивая свою осведомленность. Она бросила быстрый, молниеносный взгляд на наряд гостьи, проводя мысленную калькуляцию его стоимости.

– Прекрасно! – Эльвира легко подхватила. – Принесла тебе и Арсюше пригласительные на вернисаж Сергея Глухова в моем центре. Ты обязана быть, там будут те самые коллекционеры из Цюриха, с которыми ты так мечтала познакомиться. – Это было сказано с легким нажимом, подчеркивая ее эксклюзивные связи и влияние.

– Спасибо, Эльвирочка, ты ангел! – воскликнула Анна, беря конверты. – Как раз хотела обсудить с Арсением Георгиевичем бюджет на спонсорство следующего сезона, твои проекты у нас в приоритете. – Она мгновенно перевела тему на свою территорию – работу, деньги, деловую целесообразность.

Эльвира лишь томно махнула рукой с идеальным маникюром.

– Бюджет? Милая, Арсюша меня всегда понимает с полуслова. Мы с ним на одной волне. Пойдем? – Легкий, но точный намек на близость с Арсением, игнорирующий деловые аргументы Анны.

Анна, сохраняя улыбку, провела ее к конференц-залу. Дверь была приоткрыта. Варвара видела, как Арсений Георгиевич, только что закончивший совещание, встал из-за стола во главе длинного стола. Увидев Эльвиру, его лицо не выразило ни удивления, ни особой радости – лишь вежливую, дежурную приветливость.

– Эльвира. Неожиданно.

– Привет, Арсюш! – она легко вошла и, не смущаясь, поцеловала его в щеку, оставив след дорогой помады. Жест был привычным, владельческим.

– Посмотрю график, – сказал он сдержанно, но не холодно.

Эльвира непринужденно опустилась в кресло рядом с ним, как хозяйка, разглядывая разложенные на столе бумаги. Анна осталась стоять у двери в позе ревнивой фрейлины, готовая в любой момент «помочь» или вмешаться.

Варвара наблюдала за этой сценой, и в груди шевельнулся непонятный, холодный укол. Это была еще не ревность – до нее было далеко. Скорее, острая досада и антипатия к этой показной, «королевской» уверенности, с которой эта женщина вломилась в их рабочий мир. «Из другого теста, – промелькнуло у нее. – И явно не просто коллега по спонсорским проектам».