Андрей Филатов – Все рассветы – твои… (страница 12)
– Извините, мистер Эдгарс, я… мне потребуется мгновение, чтобы открыть нужную справку, – прозвучало в микрофон, и ее голос показался ей до ужаса слабым.
В этот момент дверь в переговорку тихо приоткрылась. В проеме, как спецагент из боевика, возник Максим. В одной руке он держал свой смартфон, в другой – небольшой USB-модем. Его взгляд мгновенно оценил ситуацию.
– Варвара Алексеевна, прошу прощения за вторжение, – сказал он шепотом, обращаясь скорее к ней, чем к экрану. – Принес кое-что с вашего стола. Кажется, вы это упустили в спешке.
Он положил перед ней несколько листов – те самые, недостающие распечатки, которые он, видимо, успел найти и отсканировать прямо на телефон. Затем он молча воткнул модем в USB-порт ноутбука. На экране значок сети ожил, став устойчивым и уверенным.
– Проблемы с корпоративным каналом, временно используйте этот, – тихо сказал он ей и так же бесшумно ретировался, оставив ее с драгоценными документами и стабильным интернетом.
Облегчение было таким сильным, что на мгновение перехватило дыхание. Она нашла нужную цифру, блестяще ответила на вопрос, и даже задала встречный, демонстрируя полный контроль над ситуацией. Звонок завершился на позитивной ноте, с договоренностями о следующем этапе.
Когда окно конференции закрылось, Варвара откинулась на спинку кресла. Руки у нее дрожали. Она чувствовала себя так, будто ее пропустили через гигантские мясные вальцы. Нервы были потрепаны вдребезги. Но она была спасена. Снова. И этот факт был одновременно и облегчением, и новой, тревожной занозой в и без того израненное самолюбие. Война продолжалась, и она снова оказалась в долгу у своего неожиданного союзника.
Анализ Анны
Ноябрь сразу показал силу, вгрызаясь в город ледяными зубами. Короткие дни сливались в бесконечную серую полосу, где утро едва успевало сменить вечер, и снова наступала долгая, промозглая ночь. Дождь со снегом сменился мелкой, колючей крупою, которая звенящим слоем покрывала асфальт и ветви голых деревьев. Из окна кабинета Анны Игоревны, расположенного этажом выше, чем отдел бухгалтерии, открывался вид на промзону – заснеженные крыши ангаров, серые корпуса, черные нити коммуникаций. Этот индустриальный пейзаж, лишенный какой-либо романтики, идеально гармонировал с ее нынешним настроением.
Прошла неделя после того злополучного созвона. Технический сбой благополучно списали на «плановые работы у провайдера», не оставив следов. Но осадок остался. Горький, неудобный.
Анна стояла у стеклянной стены, наблюдая, как внизу, во дворе, Варвара Алексеевна и Максим Валерьевич вышли под навес у входа, собираясь, по-видимому, на остановку неподалеку. Он что-то говорил, жестикулируя, а она улыбалась в ответ, одергивая пальто. Эта картина вызвала в Анне приступ такой острой, едкой ярости, что пальцы сами собой сжались в кулаки.
«Смотрите на них. Практически Ромео и Джульетта из бухгалтерии и IT», – ядовито подумала она, ее взгляд стал холодным и острым, как скальпель. «Он ее прямо на руках носит! Вскакивает по первому щелчку, таскает ей кофе, подкидывает «секретные» данные. А она… вежлива, корректна, но держит дистанцию. Словно принцесса, принимающая дань от верного вассала. Неблагодарная дура. Или… не дура?»
Мысль заставила ее нахмуриться. Она внимательнее всмотрелась в Варвару. Та спокойно слушала Максима, кивала, но в ее позе, в наклоне головы не было ни капли кокетства или заигрывания. Была лишь деловая благодарность. «Чувствует подвох? Интуитивно не доверяет? Или просто настолько зациклена на своей «честности» и «принципиальности», что не видит, какой клад к ее ногам бросают?»
Ее размышления прервал стук в дверь. Вошла Людмила Семеновна с папкой в руках.
– Анна Игоревна, подпишите, пожалуйста, служебку на канцтовары для отдела. Варвара Алексеевна уже завизировала.
Анна машинально взяла документ, поставила размашистую подпись, даже не вчитываясь.
– Спасибо, Людмила Семеновна. Как настроение в бухгалтерии? Все готовятся к ноябрьским праздникам?
– О, да! – старший бухгалтер просияла. – Все уже на низком старте, планы строят. Только Варвара Алексеевна вся в этих квартальных закрытиях, бедняжка. И Максим Валерьевич ей помогает, золотой человек!
– Да, очень инициативный сотрудник, – сухо согласилась Анна, и ее пальцы снова непроизвольно сжались.
Когда дверь закрылась, ее мысли вернулись к прерванному анализу. «Этот Максим становится реальной проблемой. Он слишком умён, слишком находчив. И знает слишком много. Слишком много о том, как всё устроено на самом деле. Он чувствует себя неуязвимым в своей IT-крепости».
Она медленно прошлась по кабинету, ее каблуки мерно отстукивали по паркету ритм холодного расчета. «Их обоих надо вывести из игры. Аккуратно, точечно, без лишнего шума. Варвару – дискредитировать по-крупному, публично, так, чтобы даже у Арсения, с его странной снисходительностью к ней, не осталось сомнений в ее профнепригодности. И сделать это нужно перед самым важным отчетным периодом. Чтобы падение было максимально болезненным и окончательным».
Она остановилась у стола, взяла в руки дорогую перьевую ручку, ощущая ее холодный, идеально сбалансированный вес. «А Максима… С ним сложнее. Прямая атака бесполезна. Нужно найти на него рычаг. Что-то личное, что-то, что заставит его замолчать и отступить. Или… Или натравить на него же самого. Посеять такие семена сомнений в его мотивах, чтобы его помощь стала выглядеть не как поддержка, а как ухаживание назойливого ухажера, нарушающего все субординации. Создать ситуацию, где его инициатива будет выглядеть как саботаж».
Взгляд ее упал на календарь. До ноябрьских праздников оставались считанные дни. «Скоро все расслабятся, уйдут на праздники, переключатся на личное… Вот тогда и нанесу удар. Тихий, незаметный, как удар иглой в толпе. И когда они опомнятся, будет уже слишком поздно что-либо менять».
На ее губах появилась тонкая, ледяная улыбка. Она подошла к окну. Внизу уже никого не было. Лишь колючий снег продолжал засыпать грязный, бездушный асфальт. Мир за стеклом казался таким же холодным и безжалостным, как и план, который теперь окончательно оформился в ее голове. Игра входила в решительную фазу.
***
Ноябрьские праздники подарили Воронежу редкую, почти иллюзорную паузу. Город, оглушенный внезапно наступившей тишиной – без грохота машин по пробкам, без спешащих на работу толп – казалось, затаился и прислушивался к самому себе. Небо, наконец-то разгрузившееся от тяжелых туч, стало высоким и чистым, цвета бледного аквамарина, а воздух, промытый ночным снегопадом, звенел на вкус ледяной хвоей и чистотой.
Этот выходной Варвара использовала по максимуму. Утро началось не с будильника, а с естественного пробуждения под мягкий, рассеянный свет из окна. Первым делом – большая стирка, развешивание белья по всей квартире, наполнившейся влажным теплом и запахом свежести. Пока крутилась машинка, она навела идеальный порядок: вытерла пыль с каждой полки, пропылесосила ковер, на котором Шустрик, ошалевший от такого рвения, ловил солнечных зайчиков. Потом были продукты, готовка на два дня вперед – наваристый суп и запеканка, чтобы не тратить время вечером после работы.
Главным событием утра, конечно, были сборы Алены. Предстоящая трехдневная экскурсия по Золотому Кольцу с классом будоражила дочь с прошлой недели. Весь дом был завален вещами, которые она методично перебирала и складывала в новый темно-фиолетовый рюкзак.
– Мам, а теплые носки точно брать? А фен в гостинице будет? А вдруг я проголодаюсь в дороге?
Варвара, улыбаясь, успокаивала, проверяла список, засовывала в карманы шоколадки и пачку влажных салфеток – универсальный мамин must-have. Эти хлопоты были приятны, живы, они отвлекали от гнетущих мыслей о предстоящей рабочей неделе.
***
Проводы у школы напоминали маленькое переселение народов. Сумки, рюкзаки, взволнованные родители с фотоаппаратами и дети, пытающиеся выглядеть взрослее и независимее. Автобус, украшенный снежком, пыхтел у тротуара. Алена, уже в дверях, обернулась, поймала ее взгляд – в ее глазах читался и восторг, и легкая детская тревога.
– Позвони, как приедешь! Смотрите друг за дружкой! – крикнула Варвара, маша рукой.
– Обязательно! Пока, мам! – крикнула та в ответ и скрылась в теплом нутре автобуса.
***
И вот теперь она была дома. Одна. Дверь закрылась, и наступила та самая, непривычная, звенящая тишина, которую не нарушали ни щелчки компьютерной мыши Алены, ни звуки сериала из ее комнаты, ни даже ее шаги. Только тихое посапывание кота на диване и мерный тик часов на кухне.
Варвара налила в большую керамическую кружку свежезаваренного чая – не пакетик, а настоящий, листовой, с ягодами облепихи и имбирем, – взяла плед и устроилась на подоконнике в гостиной. За окном уже совсем стемнело. Ночь была тихой, безветренной, и в свете уличных фонарей, как в гигантском стеклянном шаре, кружились первые по-настоящему зимние, крупные и пушистые хлопья снега. Они медленно и величаво опускались на землю, укутывая серый город в чистый, белый саван, скрывая грязь и уныние ноября.
Она вставила в уши наушники, включила негромко любимый инструментальный альбом – что-то меланхоличное, с саксофоном и фортепиано. Закрыла глаза. Музыка заполняла внутреннюю пустоту, но не могла заглушить хаос мыслей.