Андрей Филатов – Все рассветы – твои… (страница 10)

Он не повысил голос, но каждое слово било с силой увесистого камня. Он не стал выяснять, чья это ошибка – продажников, ее или коварной Анны. Для него важен был результат: его главный бухгалтер, человек, отвечающий за финансовую безопасность, подставил компанию под риск. И это было непростительно.

Он кивком дал знак продолжить, но атмосфера в зале была уже безвозвратно испорчена. Варвара закончила доклад, механически отвечая на вопросы, не чувствуя ни рук, ни ног. Единственное, что она чувствовала, – это жгучий стыд и ледяную пустоту внутри, сквозь которую змеиным холодком пробивался первый, настоящий страх. Это была не случайность. Это была война. И она только что проиграла в ней свое первое сражение.

Помощь Максима и нарастающая усталость

День, казалось, не собирался заканчиваться. После летучки время растянулось в вязкую, тягучую субстанцию. Офис опустел, погружаясь в предвечернюю дрему. Шум голосов сменился тиканьем часов на стене и навязчивым гудением серверной комнаты где-то в глубине коридора. Свет за окном окончательно угас, сменившись черным зеркалом ночи, в котором отражались лишь желтые квадраты окон их здания и призрачные блики фонарей на мокром асфальте.

Варвара сидела за своим столом в полной темноте, освещенная лишь мерцающим экраном монитора. Она пыталась заставить себя править отчет, но пальцы не слушались, а взгляд соскальзывал с цифр, возвращаясь к злополучной строчке с «Гермионой». Стыд и унижение от выговора Арсения Георгиевича жгли изнутри, смешиваясь с горьким осадком от сладковато-ядовитой «заботы» Анны. Она чувствовала себя абсолютно разбитой, выжатой, как та тряпка, которой уборщица уже протерла полы в коридоре. В голове стоял оглушительный гул усталости.

Внезапная полоска света из коридора упала на ее стол, разрезая темноту. Дверь в кабинет бухгалтерии скрипнула.

– Варвара Алексеевна? Вы еще здесь?

Она вздрогнула и обернулась. В дверях, силуэтом на фоне света, стоял Максим Валерьевич. Он не снимал темной куртки «бомбер», на шее был небрежно повязан шарф, в руке он держал ключи от машины – видимо, уже собрался уходить.

– Да, – ее голос прозвучал хрипло, и она сгладила ком в горле. – Засиделась немного.

Он вошел, его шаги по мягкому ковролину были почти бесшумными. Подошел ближе, и в тусклом свете монитора она увидела его выражение лица – не сочувственное, не слащавое, а скорее деловое, с легкой усмешкой в уголках глаз.

– Слышал про историю с «Гермионой», – сказал он без предисловий, опускаясь на угол соседнего стола. Его поза была расслабленной, но энергия от него исходила собранная, энергичная. – Невезуха. Держите.

Он достал из кармана смартфон, несколько раз тапнул по экрану, и через секунду на ее компьютере прозвучал тихий щелчок – пришло новое письмо.

– Это что? – механически спросила Варвара, щелкая по уведомлению.

– Реальные данные по дебиторке. Текущая выгрузка напрямую из базы, минуя «креативных» редакторов из продаж и… кхм… других отделов, – он многозначительно хмыкнул. – У меня там, в недрах IT, свои каналы. Не все, что Анна Игоревна пытается контролировать, ей на самом деле подконтрольно.

Он сказал это с легкой, почти мальчишеской бравадой, но за ней угадывалась твердая уверенность человека, который знает себе цену и понимает расстановку сил. Это была не просто помощь, это был демарш, маленький акт неповиновения, и он делился с ней этим знанием, этим рычагом влияния.

Варвара открыла файл. Цифры, чистые, неотредактированные, предстали перед ней во всей своей неприглядной правде. И гора с плеч. Чувство безысходности стало отступать, сменяясь холодной ясностью. Она откинулась на спинку кресла и посмотрела на Максима. Искренняя, без примесей благодарность хлынула на нее волной, такая сильная, что на глаза навернулись предательские слезы. Она осадила их.

– Максим, я… не знаю, как бы я сегодня без вас справилась, – голос ее дрогнул, выдавая всю накопившуюся усталость и напряжение. – Спасибо вам. Огромное, человеческое спасибо.

Он увидел эту усталость, эту надломленность. Его бравада мгновенно испарилась, взгляд смягчился, стал теплее, почти жалеющим.

– Да бросьте, – он махнул рукой, словно отмахиваясь от пустяка. – Ерунда. Вы сегодня, кстати, держались молодцом на той летучке. Хладнокровно. Не каждый бы так смог.

Его слова были бальзамом на израненное самолюбие. Он видел не только ее провал, но и то, как она с ним справилась.

Помолчали. Тишина в опустевшем офисе снова стала звенящей. Максим перевел взгляд на темный экран ее второго монитора, потом снова на нее.

– Слушайте… Может, смотаемся отсюда? Сходим в какое-нибудь кафе, выпьем кофе, вина… Снять стресс, так сказать, – предложил он, и в его голосе прозвучала легкая, ненавязчивая надежда.

Варвара посмотрела на него – молодой, привлекательный, уверенный в себе мужчина, который в самый пасмурный ее вечер подал руку помощи. И на мгновение ей действительно захотелось сказать «да». Захотелось простого человеческого общения, смеха, возможности выговориться, забыться.

Но потом ее внутренний взгляд уперся в экран с недописанным отчетом. Потом она мысленно увидела спортивный зал и свою дочь, Алену, которая уже наверняка нервничает и ищет ее глазами на трибунах. Она обещала быть. Всегда.

Она мягко, очень тепло улыбнулась ему, и в этой улыбке была вся ее признательность и вся ее неизбывная усталость.

– Максим, это так мило с вашей стороны, правда, – начала она, и ее тон был таким добрым, что отказать им было невозможно. – И поверьте, мне очень приятно такое предложение. Но я не могу. Сегодня у дочки важные соревнования по волейболу, я дала слово, что буду болеть за нее. И… – она кивнула в сторону монитора, – этот монстр еще не допилен. Мне нужно его закончить, чтобы завтра с утра быть с чистой совестью.

Она увидела легкую тень разочарования на его лице, и поспешила добавить, искренне, обнадеживающе:

– Но знаете что? Давайте обязательно как-нибудь в другой раз. Насчет вина вряд ли, я не любительница, а большой и очень вкусный кусочек тортика с чаем или кофе на ваш вкус в кафешке неподалеку вам за сегодняшнее спасение это вполне. Как специалист специалисту. Действительно, очень хочется отблагодарить вас не так на бегу.

Он воспринял это с достоинством, кивнул, снова превращаясь в коллегу, соратника.

– Договорились, – улыбнулся он. – Тогда не задерживаю. Удачи на соревнованиях Алене. И с отчетом. Если что, я всегда на связи.

Он толкнулся от стола, легким движением поправил шарф и вышел, оставив дверь приоткрытой. Полоска света из коридора снова упала в темную комнату. Варвара проводила его взглядом, вздохнула и с новыми силами, подаренными его вовремя появившейся помощью, развернулась к монитору. Теперь она знала, надеялась, что не одна. И это знание грело сильнее, чем любое вино в любом кафе.

Финальный свисток

Выйдя из стеклянных объятий офиса, Варвара вдохнула полной грудью, и ей показалось, что она не просто вышла на улицу, а всплыла из глубин холодного, безвоздушного океана. Воздух был удивительным на вкус – острым, прозрачным, с четкими нотами опавшей листвы, мокрого асфальта и далекого дымка из каких-то печных труб. Небо, очистившееся от утренней измороси, было теперь высоким и бесконечно чистым, цвета бледной бирюзы на востоке и теплого сиреневого золота на западе, где садилось осеннее солнце, нежное и неяркое. Его косые лучи заливали улицы жидким медом, превращая лужи в расплавленное золото, а фасады домов – в теплые пастельные полотна.

Она не села сразу в машину. Ей отчаянно нужна была эта пауза, этот переход. Несколько минут она просто шла по тротуару, глуша каблуками шуршащие ковры из листьев, чувствуя, как холодный ветерок остужает ее разгоряченные щеки и развевает пряди волос, выбившиеся из строгой прически. Она сняла перчатки, чтобы кожей ладоней ощутить свежесть воздуха, и засунула их в карман пальто. В груди что-то болезненно и медленно разжималось.

Дорога до школы заняла не больше двадцати минут. Солнце уже почти коснулось крыш домов, когда она припарковала свою «Октавию» рядом с другими родительскими машинами. Из распахнутых дверей спортзала доносился приглушенный, но мощный гул – крики, свист, гулкий удар мяча о пол. Сердце ее сжалось от знакомой смеси гордости и вины. Она всегда приходила сюда с этим чувством.

Войдя внутрь, ее обдало плотной волной теплого, густого воздуха, пахнущего краской для разметки, мастикой для пола, потом и апельсиновым соком из пачек, которые жевали малыши на трибунах. Зал был полон. Яркий свет софитов выхватывал из полумрака летающий над сеткой бело-синий мяч, напряженные лица спортсменок, взметнувшиеся в атаке руки. На трибунах бурлило море эмоций – родители вскакивали с мест, размахивали руками, кричали что-то хриплыми от напряжения голосами.

Варвара прижалась спиной к прохладной стене у входа, не решаясь пробираться сквозь толпу. Она была словно чужая на этом празднике жизни – в своем строгом деловом платье и пальто, с неизменной объемной сумкой через плечо, где внутри, как черная дыра, лежал ноутбук с недописанным отчетом и памятью о сегодняшнем провале. Ее взгляд метнулся по площадке, выискивая родную белую майку с синими полосами и номером «11».