Андрей Федоров – Ученик бирюка (страница 3)
Агния побледнела.
– Откуда ты…
– Оттуда, – перебил Ксим. – Коли надо чего, выкладывай. Коль нет – пошла вон.
Агния вздрогнула, но осталась сидеть.
– Вон! – повысил голос бирюк.
– Не кричи на меня! – прошептала девушка. – Ты… Ты убил Крута!
– Его убила Тварь, – ответил Ксим, – а еще прежде – тот, кто потащил его в лес. Я только добил. Избавил от мучений, если, по-вашему.
– Ты, – Агнешка упрямо тряхнула головой. – Ты…
Она отчаянно сжала кулаки, будто собираясь кинуться в драку. Ксим наблюдал за девчонкой, не понимая, что сейчас чувствует. Обычно, он сказал бы, что не чувствует ничего. Бирюки таковы. Но, отравившись, он изменился. И сейчас он глядел на девушку не то с жалостью, не то с симпатией. Хрен разберешься в этих людских чувствах, будь они четырежды неладны.
– Так что я? – спросил Ксим.
Девочка поколебалась мгновение, а потом решилась.
– Что ты чувствуешь? – спросила она.
Было в этом вопросе столько жадного интереса, будто вся жизнь Агнии зависела от него. Бирюк ощутил в душе чуждое любопытство и снова разозлился чуждой злостью. Медленно выдохнул сквозь сжатые зубы.
– Отвечу, и ты уйдёшь? – уточнил Ксим устало.
Агния закивала.
– Ничего не чувствую, – соврал бирюк. – Делаю, что должен.
Да и то, не соврал, а просто немного опередил события. Отравление быстро пойдет, день-два, и перестанет он ощущать в себе эту лишнюю дрянь.
Не надо было жить среди людей сотню лет, чтобы понять: девка не верит. Прищурилась злобно, губы скривила.
– А как же совесть?
Вопрос глупый донельзя, но опять же так искренне задан, что не ответить просто нельзя.
– Совесть, – проговорил бирюк, – это спор с самим собой. Я с собой не спорю. И с тобой не собираюсь.
Девчонка поникла, глаза мигом наполнились слезами. Но Ксим не хотел испытывать дальше, ни себя, ни ее. Выставил Агнию за порог и захлопнул дверь. А потом с размаху вдарил по косяку кулаком. Даже сам удивился. Гадское отравление! Побродив по дому, Ксим уселся на лавку и прислушался к себе. Злость, страх плескались в душе.
Успокоиться, глубоко вздохнуть. Ещё раз… Ещё! Не помогло. Не в первый раз он травится, но впервые так сильно. Обычно проходило почти сразу. А тут – пес его знает, сколько он еще болеть будет.
Весь день бирюк старался занять себя делом: вываривал мясо, собирал травы, рубил дрова. Под вечер навёл порядок в погребе и бане. Ничто так не притупляет чувства, как усталость. Ксим едва дотащился до лавки и уснул, кажется, ещё до того, как лёг.
И вот опять…
Бирюк отчётливо понимал, что это сон. Но всё равно было страшно. Он вновь очутился на той поляне. Сумерки, дождь. Перед ним стояли оба брата – уже такие, какими он их нашел в лесу – два обезображенных трупа. Рядом испуганно жалась к дереву Агния, живая и чистенькая, какая проходила давеча.
– Отдай её мне, брат, – прошамкал Гней. Вообще непонятно, как он ухитрялся стоять в таком состоянии и тем более говорить. Крут спокойно кивнул, хромая подошел к Агнии. Та с неслышимым криком пыталась убежать, но он ловко схватил ее за руку и толкнул к окровавленному брату. Гней зашипел и растворился в воздухе, так что девушка, пролетев сквозь него, просто свалилась на землю и осталась лежать в грязи.
– Отдай её мне, брат! – Гней снова стоял возле Крута, но уже с другой стороны.
Все это выглядело как настоящее безумие и не имело ни капли смысла.
– Ну ш-то, падальщ-щик? Мне тот, что с-справа, а ты возмеш-шь второго?
Ксим повернулся на голос и приветливо кивнул. Рядом с ним стояла Тварь и дружелюбно скалилась.
– А как же девка, – хотел было спросить бирюк, но не стал. Вдруг Тварь её не заметит? А лошадиная морда улыбалась всё шире. И в какой-то момент Тварь начала смеяться. Вот только вместо смеха из её пасти раздался тот самый жуткий визг. Бирюк зажал руками уши и…
…проснулся. Полежал, прислушиваясь к тишине. Затем резко встал. В этот раз нюх не подвёл: к избушке кто-то приближался. Не староста, не Агния, – кто-то другой.
Тук-тук!
– Лекарь! Ле!…
Ксим распахнул дверь. За ней стоял запыхавшийся мальчонка лет десяти. Бежал от самой деревни, наверное. Ещё не рассвело толком, значит, что-то серьёзное.
– Беда! – взвизгнул он. – Староста послал…
– Говори толком.
– Агнешка умирает!
Ксим схватил сумку с травами и инструментами, висевшую рядом с дверью как раз для таких случаев.
– Веди!
Дошли быстро. Долговязый Ксим шагал так резво, что мальчишке приходилось его догонять. Проходя мимо домов, бирюк не раз и не два замечал приоткрытые двери и выглядывающих людей. Люди всегда рады посмотреть на чужие дела.
– Какой дом?
Мальчишка указал пальцем и припустил вперед, крича на ходу:
– Я привёл его! Привёл!
Из дверей одного из домов выскочил староста Грод: борода растрёпана, в глазах – ужас. В следующий миг Ксим понял, почему. Внутри кричала Агния. Даже не кричала – верещала. Громко, исступлённо. Ксим оказался у дверей раньше мальчишки. Оттолкав столпившихся родственников и соседей, зашёл, пересёк несколько комнат и оказался в нужной. Там на кровати, лёжа на спине, билась рычащая девушка, в которой сейчас он не узнал бы Агнию. Рядом стояли мужчины и крепко держали её за руки. В углу комнаты тихо скулила, зажимая кровоточащую щёку, женщина, наверное, мать.
– Лекарь… сделай что-нибудь, – напряжённо просипел один из мужчин, и Ксим принялся за дело. Послал мальчишку за горячей водой для настоя. Вытащил из сумки несколько пучков сон-травы, что и медведя свалит. Но тут понял: не поможет, не успокоит. В комнате явственно ощущался сладкий запашок. Тонкий, как струйка дыма от погасшей лучины, за кровью не сразу и различишь.
– Выйдите все, – изменившимся голосом приказал Ксим. Мужики неуверенно переглянулись.
– Живо! – бирюк перехватил запястья Агнии и, когда дверь закрылась, наклонился поближе к больной. Ухватил ладонями за лицо, не давая сомкнуться губам девчонки. Никаких сомнений. Запах шёл изо рта. Сегодня ночью Агния ела сваренное им, Ксимом, мясо Крута. Ела человечину. Ту самую, плохо вываренную, полную яда и чувств. Наверное, стащила еще когда в первый раз пришла к нему.
– Зачем, девочка, зачем? – пробормотал бирюк.
Она была отравлена, причем посильнее, чем сам Ксим. То ли невываренная душа Крута отравила девчонку, то ли яд Твари. Как с этим бороться, бирюк не знал, с такой бедой сталкиваться еще не доводилось. Если крутова душа – само пройдет. А тварий яд, наоборот, точно прикончит ее еще до заката. Да какой там закат, солнце даже кивнуть не успеет, как девчонка отойдет к предкам. Что делать?
Агния выгнулась и зарычала. Глаза закатились, мышцы свело судорогой. Времени оставалось мало, и Ксим решился. Острым когтем он разрезал ей запястье. Побежала по бледной коже струйкой кровь. Ксим быстро достал небольшую ступку, дал алым каплям стечь в неё. Замотал рану тряпкой. Потом вонзил коготь себе в руку. Широкий разрез – и в ступку потекла его кровь, гораздо темнее, чем у девушки, почти черная. Она должна была немного помочь, но в чистом виде могла и убить Агнию. Так же, как кровь девушки убьёт его, Ксима. Бирюк смешал содержимое, затем раскрыл девушке рот и влил туда часть. Но сама она из кошмара не выберется. Нужен противовес. Так что Ксим поморщился и допил остаток.
Видение накрыло без всякого перехода. Вот только что вокруг была изба, и тут же – хлоп! – жёлто-синее марево Агнешкиного бреда. Сначала он увидел себя. Только почему-то глаза чёрные, без зрачков и радужки, во рту – клыки, а на руках – кровь. Затем странный Ксим сгинул, появилась знакомая поляна. Ярко-красный медяк солнца коснулся горизонта, обещая ветер. Агния у большой сосны разговаривает с Гнеем.
Миг, – и Ксим в теле девушки. Парня не узнать. Что общего у этого русоволосого молодца с мертвецом из погреба? Редкая бородка, хитрые глаза. Но лицо красивое, хотя и не такое мужественное, как у брата.
– Обоим хорошо будет, – говорит Гней. – Не станет он брать тебя в жёны. Я договорюсь.
– А тебе что с этого? – с подозрением спрашивает Агния.
– Я своё получу, – кривая ухмылка Гнея пугает.
И Агния колебалась. Гней явно что-то задумал, но эта свадьба с Крутом… Нет, не хочу, не пойду! Не люблю его!
И она кивает Гнею.
– Стой здесь и жди, – велит парень, пощипывая бороду. – Позову, когда мы промеж себя всё решим. Ясно?
Девушка снова кивает. Ведь всем будет хорошо, так? Гней отходит на десяток локтей и садится под деревом. А вот Агнии ожидание даётся тяжко. Она не может просто сидеть – все тело будто на иголках. Плохие предчувствия и стыд жгут душу. Не хочет, не желает она замуж за Крута идти. А о разрыве помолвки только заикнись – позора не оберешься, на всю деревню греметь будет. А то и дальше! Как тут быть, а?
Неожиданно на полянке появляется Крут, осматривается и идёт прямо к брату. Они о чём-то разговаривают. Крут зол, его брат весел. А если всё пойдёт не по гнеевой задумке? Как уберечься от злобы Крута? Парень он горячий. Может и зашибить ненароком. Порывы ветра колышут ветви деревьев, а затем раздаётся дикий визг. От неожиданности Агния даже приседает. Испуганно озирается. Сама она никогда еще не слышала такого визга, но точно знает, кто и почему так кричит.
– Где она?! Агния!! – Голос Крута стремится ввысь к мрачному небу, но в нем не только злость. Что же еще? Досада? Забота? Беспокойство? Он беспокоится за нее? И Агния понимает: сейчас по-настоящему бояться стоит только Тварь. Девушка отзывается и выскакивает из-за дерева. Парень отшвыривает брата, страх на его лице сменяется облегчением.