Андрей Федоров – Ученик бирюка (страница 1)
Андрей Федоров
Ученик бирюка
Часть 1. Людоеды
Дом притаился неподалёку от оврага, за околицей. Заросли окружали его со всех сторон: если не знать, куда идти, пройдёшь мимо. Староста знал и уверенно шагал по едва заметной тропинке. Не первый уже раз по этому пути идет, и даже не десятый. Наконец, раздвинув ветки, он увидал двор и поленницу у почерневшего от старости сруба. Дверь открылась, на порог вышел высокий, костлявый детина с блестящим безволосым черепом. По пояс голый, жилистый. Тело гладкое, белесое, ни единого пятнышка. Ни загара, ни шрамов. Будто только вчера родился хозяин, сразу вот таким. Да вот только у младенцев лица всегда удивленные, а тут рожа такая, что и не скажешь сразу: то ли спокойствие на ней, то ли равнодушие. Никогда и ни у кого староста не видел такого выражения. Даже у покойников лица… поживее, что ли.
– Здравствуй, Грод, – заговорил хозяин, ничуть не удивившись появлению старика.
Голос низкий, хриплый. Будто заболел когда-то да так и не вылечился. Хотя, конечно, такого с деревенским лекарем быть не могло.
– И тебе, Ксим, не хворать, – кивнул староста. – Вот, держи.
Протянул свёрток. Хозяин, не принимая гостинца, вопросительно посмотрел на старика.
– Благодарность, – пояснил Грод. – Мальчишка уже на ноги встал, скоро, видать, поправится.
Отец был так рад выздоровлению первенца, что даже свинью зарезал, отправив лекарю немалый шмат мяса. Любой такому гостинцу бы обрадовался, особенно когда нет никакого хозяйства, кроме огорода, но Ксим просто кивнул, принял подношение и положил его на лавку у крылечка. Ни интереса, ни благодарности.
– Что, не развернёшь даже?
Ксим пожал плечами:
– Зачем?
К этому Грод уже привык, знал, что бесполезно таскать сюда подарки, но все равно таскал. Зазорно себе чужую благодарность оставлять. Он и людям в селе говорил, что пустое это, но никто не верил. Или же не хотели оставаться в долгу у Ксима. И это было взаимно. Коли Ксиму что-то было нужно, он сам приходил и говорил. То топор, то кожа, то еще что-то по хозяйству. Всегда платил травами целебными да отварами. Никогда в долгу не оставался, хотя и Грод, и любой житель был бы и рад угодить единственному лекарю. И такая взаимность не сближает, а отталкивает.
Староста нахмурился:
– Сколько лет знакомы, а всё никак тебя не пойму. Не то колдун, не то монах иль отшельник.
– Бирюк я, – отозвался деловито Ксим.
– Бирюк и есть, – проворчал старик. – Живёшь один, ни с кем не знаешься… Ну, да дело твоё.
Разговор не клеился. Староста Грод покряхтел, взглянул на небо и сказал:
– Костьми чую: дождь будет. Надо всем сказать, чтоб дома сидели… Ладно, Ксим, бывай.
Заросли с шелестом сомкнулись за спиной старика. Бирюк взял сверток и кинул его в рассохшуюся бочку чуть поодаль. Чего двор захламлять.
Грод не ошибся. Вечером набежали тучи, громыхнуло, засверкало. Холодная весна наконец пролила слёзы по ушедшей зиме – поливало так, что не вдохнуть, не выдохнуть. Влажность быстро проникла в дом, и Ксим задумался, не затопить ли печь. Хотел, да засомневался. Как бы работать не пришлось, а дом с печкой не бросишь. Вышел сперва на крыльцо, принюхался, постоял, слушая громогласный шепот дождя. Дождь шептал всякое, но, когда наконец смолк, бирюк понял, что не ошибся. Не время печи топить – из леса тянуло мятой и кровью. Не сиделось кому-то дома во время дождя, не понял или не захотел понять намеков природы. Значит, сам виноват. Придется все-таки ночью поработать. И Ксим засобирался. Поверх просторной рубахи надел прочную накидку, взял сумку, волокуши из кожи и веток. Вышел наружу, принюхался, кивнул и побрёл в лес.
Тела Ксим нашёл быстро – на небольшой опушке верстах в двух от деревни. Трое: два парня и девушка. Ей досталось меньше всех – ссадина на голове, но, видимо, хватило. А парни выглядели ужасно даже в тусклом свете луны. Один перекушен почти пополам, у другого изжёваны ноги, а в боку – широкий нож. Поморщившись, Ксим взялся за рукоять и выдернул лезвие. Покосился на испачканное кровью оружие. Тащить эту дрянь домой? Нет уж. Отбросил в сторону – авось, пригодится кому. Возиться в грязи бирюку не хотелось, потому особо и не осматривался. Погрузил всех троих на волокушу, привязал, чтобы по пути не рассыпались на ухабах. И потащил. Весила вся эта поклажа немного – для бирюка, но скользкая грязь, норовившая уронить бирюка, сильно замедлила путь. Так что далеко за полночь Ксим перетащил тела к дому. Открыл погреб, осторожно спустил трупы по ступеням вниз. Сгрузил на пол. Один из парней оказался ещё жив. В сознание не пришел, да и не придет уже, яд лесной Твари струился по телу, поник в едва бьющеся сердце. Тут никакими средствами не помочь, даже Дед бы не спас парня. Так что и возиться не стоит. Пусть полежат, а заняться ими можно и с утра. Бирюк осмотрел его, принюхался и вышел из погреба. Заперев дверь, вернулся в дом: поспать лишним не будет.
Но выспаться ему не дали.
За час до рассвета ночную тишину вспорол дикий визг. Накинув рубаху, Ксим выскочил во двор и замер. Дверь погреба – настежь, засов валяется тут же, а рядом, вжавшись в бревенчатую стену, – девка. Та, из убитых. Она и визжала. Увидев Ксима смолкла, будто подавилась звуком. Глаза черны, рот раззявлен, хрипит, будто мертвяк. Ксим подошел к ней поближе, коснулся руки, обнюхал лицо. Девка замерла в испуге. Даже дышать перестала.
– Живая, значит, – буркнул Ксим. – Надо же…
В обмороке, видать была, да таком глубоком, что и не отличить от посмертной тишины. Ну да бирюк тогда особо и не приглядывался. И потом. Надо было бы.
– Дыши ты уже, – велел он девке. – Раз живая.
Та шумно вздохнула, а он заглянул в погреб – что ж так напугало девчонку, что она аж старый засов вышибла? Понятное дело, что на соплях держался, но все ж…. По ступеням полз мертвяк. Всамделишный. Медленно полз. Еле-еле. Кабы девка не визжала, спокойно бы пешком ушла от мертвяка, ничего ей не грозило. Изжёванный труп дёргался, выгибался, силился зацепиться за следующую ступень, подтянуться. Глаза – точь-в-точь, как у Твари, – буравили Ксима. Не должен он был так быстро ожить. Видать, Тварь где-то близко. Не дело это, ох не дело.
Бирюк спустился на несколько ступеней, наклонился над ожившим трупом. Занёс руку и обнажилее: пальцы вытянулись, почернели и заострились, стали острыми когтями. Мертвец зарычал, дернулся, будто чувствуя неладное, и Ксим ударил. Тело подбросило и разорвало-таки пополам. Куски плоти шлёпнулись на ступени. Ксим подцепил мясо, сволок его обратно в погреб и пригляделся. Второй так до сих пор и не умер, боролся за жизнь, отказываясь верить, что шансов нет.
– Извини, парень, – сказал тихо бирюк. – Хотел я, чтобы ты сам умер, да лучше все-таки так. Нее нужно, чтобы за тобой Тварь пришла.
Бирюк знал, что умирающий не слышит его, все равно говорил. Даже Тварь не настолько жестока, чтобы давать умирать кому-то в тишине. Когтистая черная лапа взлетела и упала, вонзившись в грудь. Парень дернулся и затих. Для него все кончилось. Ксим вытер ладони о его рубаху и исподлобья осмотрел погреб. Второго мертвеца можно отдать в деревню – раз он умер не от яда. А первый… Не должен был так быстро ожить. Близость Твари пробудила его, и теперь придется сильно морочиться с приправами, долго вываривать, под прессом подержать. Ну, дела… Бирюк вышел из погреба, подобрал засов, примерил его к двери. Нет, надо заново крепить. А лучше вообще новый у кузнеца взять. Подпер поленом дверь, чтобы ветром не открывалась, и… не сразу сообразил, что девчонка исчезла.
Первыми заговорили инстинкты.
«Она всё видела! Она всё расскажет! Догнать! По свежему запаху!»
Ксим взял себя в руки.
«Ну, догоню. И что?»
Да, девчонка, похоже, всё видела. Да, может разболтать всей деревне, и тогда быть беде. Люди не шибко привечают тех, кто их убивает. Или даже добивает. Но с другой стороны: ночь, дождь, лес, Тварь, у девчонки разбита голова. Кто поверит в то, что она там наплетет? И вообще, что она с двумя дружками делала ночью в лесу? И почему у одного в боку оказался нож? Твари железо не пользуют.
Взвесив все «за» и «против», Ксим решил обождать. Ночью к нему вряд ли кто рискнет прийти, а утро вечера мудренее. Но с ужином стоило поторопиться в любом случае. Когда Ксим закончил разделывать мясо, уже почти рассвело. Потроха бирюк закопал, да поглубже, чтобы лисы на разрыли. Крупные кости бросил в котёл, а остальное сложил в бочку, пересыпал солью и поставил под гнёт – никуда не денется. Затем занялся подбором нужных трав. Кое-что было запасено, но большую часть пришлось собирать в огороде. Изрядно перемазавшись сырой землёй, бирюк всё же собрал нужный букет. Оставалось лишь сварить мясо. И, конечно, прибраться, а то мало ли.
Он успел все закончить до прихода старосты. Ксим почуял старика ещё на подходе. Громко постучавшись, Грод вошёл в дом, уселся на лавку и глубоко вздохнул.
– Вчера трое пропали.
Ксим промолчал, ожидая продолжения. И оно последовало.
– Потом Агнешка, племянница моя вернулась. – Грод вздохнул. – Голова раскровенена, вся в синяках, не помнит почти ничего. кроме… говорит, что ты ее из леса вытащил?
Ксим кивнул. Вот как девка историю рассказала. Умная. Или, и правда, от страха память отшибло.