Андрей Федин – Статус: студент. Часть 3 (страница 6)
До двух часов я «продал» только три игры в бильярд, в одной из которых составил компанию улыбчивому большеносому владельцу ларька «Куры-гриль», стоявшего на площади у кинотеатра напротив входа в кафе «Виктория». «Левон Каренович Погосян, 36 лет, текущий статус: предприниматель» играл азартно и эмоционально. Он радостно приветствовал каждый мой промах, но при этом просил, чтобы я не переживал и обещал: в следующий раз у меня «всё получится». Игру Левону Кареновичу я продул, чем очень его порадовал. Погосян заявил, что обязательно сыграет со мной снова, когда «разгребётся» с делами. Наказания от игры за мой проигрыш не последовало.
Я гадал, почему игра присвоила Погосяну статус «предприниматель», а не «владелец ларька», когда в зал заглянула повариха Татьяна. Она тыльной стороной ладони смахнула со лба блестящую каплю пота, вытерла о фартук руки. Хитро сощурилась.
– Проголодался, защитничек? – поинтересовалась Высоцкая. – Какую пиццу будешь?
В бильярдную она не вошла – замерла на пороге.
– Какую посоветуешь? – спросил я.
Закрепил в держателе у стены бильярдный кий.
Татьяна усмехнулась.
– Сделаю тебе «Гавайскую», если хочешь, – сказала она. – Терпеть её не могу. Сыр с ананасами. Фу! Что может быть противнее?
Я кивнул и ответил:
– Согласен с тобой. Гавайская – не лучший выбор.
– А какой лучший? – спросила Высоцкая.
Она скрестила на груди руки, чуть склонила набок голову.
Мне показалось, что она действительно с интересом дожидалась моего ответа.
– Что-нибудь попроще, – сказал я. – «Маргариту» или «Пеперони». Главное, чтобы сыра там было побольше.
Татьяна громко хмыкнула и заявила:
– Сделаю тебе «Пеперони». Не переживай, Максик: сыра там будет предостаточно. Я не жадная.
Повариха меня не обманула. В пицце, которую она мне принесла, сыра было действительно много: едва ли не столько же, сколько и теста. Бармен осчастливил меня большой чашкой капучино, в которую щедро сыпанул корицу. Виктория Владимировна уселась за стол в большом зале вместе со мной (положила на столешницу трубку от телефона). Пицце директриса предпочла суп и омлет. Но поддержала мой выбор капучино. Она с нескрываемым удовольствием понаблюдала за тем, как я умял за обе щёки здоровенную «Пеперони». Выслушала мои похвалы и без стеснения заявила: в кафе «Виктория» готовили самую вкусную пиццу в Москве. Я с её словами охотно согласился. Потому что вкуснее пиццу в Москве пока не пробовал.
Виктория Владимировна рассказала, что «до замужества» подрабатывала официанткой в той «забегаловке», которая раньше была на месте нынешнего кафе «Виктория». Сказала, что ей не нравился «подход» бывших владельцев кафе к работе. Поэтому теперь она всё сделала «правильно». Обеспечила бар и кухню «самым передовым» оборудованием, переделала в помещении кафе интерьер. Она указала мне на здоровенный телевизор с большим экраном (его экран был раза в полтора больше, чем у стоявшего сейчас в моей общажной комнате телека). Сообщила, что теперь в этом кафе не только едят и напиваются, но и поют в караоке. Заявила, что кафе «Виктория» сейчас – это «лучшее кафе в Отрадном», а не та «рыгаловка», которая была на месте этого кафе раньше.
Пицца мне действительно понравилась. А вот кофе был… так себе. Однако своё мнение о качестве капучино я оставил при себе. Под песню «Маленькая страна» в исполнении Наташи Королёвой я вернулся в бильярдную. Снова расставил шары, взял в руки кий. Уж очень мне не понравилось поражение от Левона Кареновича. К тому же, я не терял надежду, что за первую же победу на бильярдном столе игра осчастливит меня пятью очками опыта. В бильярдную заглянула повариха Татьяна. Она подпёрла руками свои бока и поинтересовалась, понравилась ли мне пицца. Я честно ответил, что пицца была превосходная: лучшая, из всех, которые я попробовал в Москве. Высоцкая иронично усмехнулась и заявила: мой ответ правильный. Она погрозила мне кулаком.
– Ещё бы ты сказал, что мы делаем плохую пиццу, – произнесла она. – Я бы тебя за это… ух!.. Я бы тебя, Максик, за такую ересь до конца года кормила только запечёнными в сыре ананасами!
Татьяна брезгливо скривила губы. Но тут же улыбнулась и вернулась на кухню. Я уже привычно вскинул взгляд на «сигналку», установил белый биток в центральной точке линии «дома». Невольно пожалел, что никогда раньше не интересовался игрой в бильярд. Пару раз я едва ли не случайно (ещё в детстве) посмотрел по телевизору с десяток игр чемпионата мира по снукеру. Но ролики о «тайнах» бильярода мне на глаза не попадались. В «восьмёрку» я играл только на первом курсе университета, когда забрёл с приятелями в бильярдную. Чудес я там не показал, но две партии всё же выиграл: мои спутники играли хуже меня. Левону Кареновичу сегодня я проиграл не вчистую. Поэтому не сомневался, что максимум через месяц тренировок последуют и победы.
Посетители кафе «Виктория» в бильярд сегодня почти не играли. В основном, в бильярдную сегодня заглядывали повара, официантка и директриса. Я тоже пару раз прошёлся к барной стойке (через ведущий мимо кухни коридор). Посмотрел на отдыхавших (объедавшихся пиццей и шашлыком) посетителей. Днём аншлага в большом зале я не заметил. Но он и не пустовал: как минимум два-три стола постоянно были заняты. Директрисе мои визиты в зал с гостями не понравились – она вежливо мне напомнила, что моё место в бильярдной рядом с «сигналкой». Виктория Владимировна улыбнулась, снова поправила у меня на груди бейдж и пообещала: позовёт меня, если я ей понадоблюсь. Я вернулся в малый зал, от нечего делать в очередной раз расставил на столе шары…
…К вечеру в кафе стало шумно: явились две большие компании, для которых сдвинули столы. Свободных мест в большом зале почти не осталось – это удивило не только меня, но и перекинувшуюся со мной парой слов повариху. Наташа мне сообщила, в будни по вечерам обычно «спокойно». Об этом же упомянул и заглянувший ко мне усатый «шеф» – он посетовал на то, что обыграть меня в «восьмёрку» до закрытия заведения у него, похоже, не получится. Разок под вечер пробежала через бильярдную и раскрасневшаяся официантка – сократила через бильярдную путь на кухню. Я тоже вечером немного поработал: «зарядил» двенадцать партий в «восьмёрку». Каждую проданную игру пометил в рабочей тетради, где маркёры вели отчётность (деньги за игры «шли» через кассу в баре).
Я не забывал, что работаю охранником. Поэтому и днём, и вечером замирал, как только в большом зале становилось шумно. Пару раз я туда выглядывал, услышав громкие голоса. Всякий раз то была ложная тревога: посетители кафе веселились, перекрикивали звучавшую в зале музыку. Караоке пока не включили. Виктория Владимировна сообщила, что обычно гости пели по пятницам, субботам и воскресеньям – в будни караоке подключали редко. Однако собравшиеся сегодня в большом зале шумные компании всё же захотели спеть. Это я понял, когда в висевшей у меня над головой колонке голос Игоря Николаева сменился на дрожащий женский сопрано. «Маленькая страна…» – заголосила несостоявшаяся певица под радостные возгласы собравшийся в кафе людей.
– Дурдом, – пробормотал я и покачал головой.
Ровно в десять часов вечера в малый зал снова заглянул хозяин ларька «Куры гриль». Он убедился, что бильярдный стол свободен, радостно улыбнулся. Посмотрел на меня и потёр ладонь о ладонь.
– Заряжай, Максим, – сказал он. – Дам тебе шанс отыграться.
Я кивнул, бросил в тетрадь полученный от Левона Кареновича кассовый чек. Расставил на столе шары, взял в руки кий. Невольно вздрогнул, когда заметил вспыхнувшую алым светом на стене под потолком «сигналку».
«Проверка?» – подумал я.
Сразу же получил ответ от игры:
– Да, – выдохнул я.
Бросил кий на бильярдный стол и ринулся в большой зал.
Глава 4
«…58…57…56…» – отсчитывал таймер.
Я шагнул в узкий коридор, соединявший большой зал, бильярдную и кухню. Увидел в дверном проёме кухни суетившуюся у плиты повариху Наташу. Снова отметил, что у Высоцкой прекрасная фигура. Мельком взглянул на усатого Константина – тот выкладывал в форму тесто для пиццы.
«…50…49…48…»
В большом зале звучала музыка, но пение я не услышал – лишь уловил гул голосов, из которого выделялся громкий хриплый мужской голос. Сидевшие за столом напротив дверного проёма гости кафе повернули лица в сторону барной стойки. Что их там заинтересовало, я понял, едва только выглянул в зал.
«…44…43…»
Я посмотрел на замершего около стойки мужчину: смуглого, темноволосого, носатого. Понял: это его голос перекрикивал музыку и прочие голоса. Бармен замер напротив возмущённо голосившего посетителя (по другую сторону барной стойки). У него за спиной будто бы пряталась светловолосая официантка.
«…40…39…»
Голос директорши кафе я услышал только теперь. Виктория Владимировна стояла рядом с возмущавшимся посетителем, силилась вставить хоть слово в его бурный монолог. Черноволосый посетитель будто бы её не слышал. Он сыпал угрозами и ругательствами, сверлил лицо директорши гневным взглядом.
«…36…35…»
Мужчина повернул перекошенное от злости лицо в сторону замерших под защитой барной стойки бармена и официантки. Прокричал ругательства. Посмотрел в мою сторону. Я заглянул в его глаза – увидел его похожие на пистолетные дула зрачки. Заметил, что мужчина сжимал в руке рукоять ножа.