Андрей Федин – Статус: студент. Часть 3 (страница 5)
Глава 3
Мне показалось, что из кафе «Виктория» доносились звуки музыки. Я подошёл к двери, дёрнул за дверную ручку. Убедился, что прикреплённое к стеклу расписание не обманывало: вход в кафе для посетителей пока закрыт. Я сюда пришёл не за кофе и даже не за пиццей, поэтому постучал по стеклу. Жалюзи на окнах были плотно прикрыты. Сквозь узкие щели в вертикальных полосках жалюзи я всё же заметил: в зале кафе горел свет. Секунд двадцать я выждал – снова постучал (на этот раз уже едва ли не агрессивно). Мои усилия по долбёжке в дверь дали необходимый мне результат примерно через минуту. Жалюзи на окне раздвинулись – я увидел за стеклом бледное, густо покрытое мелкими веснушками девичье лицо.
Девица посмотрела на меня и улыбнулась – я невольно улыбнулся ей в ответ. Отметил, что у девицы красивые голубые глаза. Увидел светившуюся у неё нал головой надпись: «Любовь Степановна Голубева, 20 лет, текущий статус: официантка». Любовь взмахнула рыжеватыми ресницами, тряхнула собранными на затылке в тощий хвост светло-русыми волосами и снова спряталась за жалюзи. Пару секунд спустя я услышал, как щёлкнули дверные запоры. Дверь приоткрылась. Замершая у порога светловолосая официантка сощурилась от яркого солнечного света, запрокинула голову и посмотрела мне в лицо. Девица снова одарила меня улыбкой. «…Я не буду тебя больше ждать, – услышал я слова песни, – и надеяться робко на чудо…»
– Мы ещё закрыты, – сообщила Любовь Голубева.
Говорила она тихим приятным голосом.
Я посмотрел на закреплённый у неё на груди бейдж.
Прочёл: «Любовь, официантка».
– Всего полчаса осталось, – сказал я. – Неужели вы меня не покормите?
Официантка покачала головой.
– Кухня пока не работает, – сказала она. – К сожалению. Мангал ещё не разожгли, тесто для пиццы пока не замесили. Приходите через полчаса. К открытию всё будет готово.
– А что насчёт кофе?
Любовь на пару секунд задумалась, но всё же тряхнула собранными на затылке в хвост волосами.
– Бар ещё закрыт, – ответила она. – Приходите к открытию.
Официантка виновато улыбнулась… но дверь не закрыла – потому что я помешал: сунул в дверной проём носок недавно купленного в универмаге «Московский» чёрного полуботинка.
– Тогда впустите меня поработать, – сказал я. – Раз ни кофе, ни пиццы у вас пока нет.
Любовь удивлённо приподняла едва заметные тонкие светлые брови.
Переспросила:
– Поработать?
«…Hи за что тебя ждать я не буду…» – сообщил из колонок в кафе голос певца.
– Да, – сказал я. – Я ваш новый охранник. Или маркёр, как будет правильнее. Зовут меня Максим Клыков. Прошу любить и жаловать. Сегодня у меня первый рабочий день.
Я посмотрел в глаза растерянно заморгавшей официантке и спросил:
– Впустишь? Уж очень поработать хочется.
Любовь улыбнулась и ответила:
– Ну… входи, если хочется.
Она выпустила дверную ручку и попятилась вглубь кафе. Я шагнул к ней навстречу, прикрыл дверь – услышал щелчок закрывшегося замка. Вдохнул запах кофе и табачного дыма. Оглядел зал кафе поверх головы встретившей меня невысокой официантки (её рост вряд ли был выше метра и шестидесяти сантиметров). Увидел сидевшего за столом около барной стойки молодого коротко остриженного мужчину. Прочёл зависшие над его головой комментарии игры: «Вадим Кириллович Ставицкий, 24 года, текущий статус: бармен». Бармен взглянул на меня, поднёс к губам сигарету, выпустил в мою сторону струю серого табачного дыма. На столе перед ним лежали листы бумаги, калькулятор и пачка красного «Marlboro», стояла на блюдце белая кофейная чашка.
– Вадик, это наш новый охранник, – звонким голосом сообщила официантка. – Его зовут…
Голубева замолчала, взглянула на меня.
– Максим Клыков, – напомнил я.
Бармен выбрался из-за стола (я прикинул, что он был примерно моего роста, только худой и узкоплечий) и подошёл к барной стойке. Сунул руку в её недра и достал оттуда белый прямоугольник – тот блеснул в свете ламп. Он с интересом посмотрел на этот прямоугольник, словно впервые его увидел. Кивнул и протянул прямоугольник мне.
– Это твой, – сказал он.
Я взял из его рук бейдж («Максим, маркёр»), обменялся с барменом рукопожатиями.
– Виктория Владимировна оставила для тебя ещё вот это.
Ставицкий вручил мне галстук: графитовый серый. Узел на галстуке уже был. Поэтому я за пару секунд пополнил свой гардероб (прикрепил на пиджак и табличку со своим именем). Взглянул в зеркало за бутылками в баре на своё отражение (русые волосы, овальное лицо, нос с горбинкой, карие глаза) – уже не удивлялся, когда видел его: считал своим.
– Максим, галстук на тебе хорошо смотрится, – сообщила мне официантка. – Виктория Владимировна в таких вещах разбирается.
Я кивнул и ответил:
– Да, неплохо.
Официантка бросила свои дела (перед моим появлением она «натирала» и «заворачивала» столовые приборы), повела меня на кухню, чтобы познакомить с поварами. В кухне пахло специями и подгоревшим маслом. Гудела тестомесительная машина, бормотал радиоприёмник, звучали голоса поваров: мужской и женский. Мужской голос принадлежал «шефу» – невысокому черноусому мужчине с румяными щеками и блестящими карими глазами («Константин Николаевич Еськов, 32 года, текущий статус: повар»). Обладательница женского голоса (и примерно второго размера груди) встретила меня хитрым взглядом миндалевидных глаз и приятной улыбкой («Татьяна Дмитриевна Высоцкая, 20 лет, текущий статус: студентка»).
Усатый Константин поправил на голове колпак, пожал мне руку.
Татьяна всплеснула испачканными мукой руками и воскликнула:
– Здорово! Нам нового мужчинку привели! Молоденького, симпатичного!
Она мне подмигнула, вытерла о полотенце руки.
Прочла надпись на моём бейдже:
– Максим.
Высоцкая посмотрела мне в глаза, усмехнулась.
Я отметил, что у поварихи прекрасная спортивная фигура: чуть широковатые плечи и бёдра, тонкая затянутая тонким пояском талия.
– Добро пожаловать, Максим, – сказала Высоцкая. – Худенький ты больно. Даже живота не видно. Это не солидно для мужчины. Но ты не переживай: мы тебя быстро откормим. На диете из пиццы ты за пару месяцев станешь симпатичным пирожочком.
Татьяна засмеялась – весело, звонко, заразительно.
Я улыбнулся. Заметил, что улыбнулись официантка («зови меня просто Люба») и Константин.
– Максим, ты в бильярд хорошо играешь? – спросил «шеф» Еськов.
Он погладил пальцем усы.
– Пока посредственно, – признался я.
Константан тряхнул кулаками и радостно сообщил:
– Есть! Замечательно! Хоть кого-то я теперь обыграю!
До открытия кафе я проверил состояние бильярдного стола: убедился, что сменщик передал его мне намытым и начищенным. Постоял около развешенных на стене рамок с правилами игры. Много времени на чтение не потратил. Активировал способность «Зубрила, 1 уровень». Специально для этого случая я её вчера и приберёг, не потратил на запоминание конспектов лекций. Уборщица (и посудомойка) «тётя Галя» протёрла в малом зале пол – пока тот подсыхал, я принял предложение бармена и выпил с ним по чашке кофе. К кофе официантка принесла нам из кухни бутерброды с сыром и с колбасой. Но с нами за стол Люба не уселась – протёрла столы.
Бармен поинтересовался, понравился ли мне кофе. С гордостью сообщил, что этот кофе называется эспрессо. Заявил, что машина для приготовления эспрессо и капучино есть «только в нашем кафе» – все «наши конкуренты» пока варили кофе по старинке: в кофеварке или в турке. Вадим не заметил удивления на моём лице – сообщил, что «такая кофеварочная машина» стоила «кучу денег». При этом бармен признался, что сваренный в турке и в кофеварке кофе «тоже есть в меню» – «для всяких старпёров, которые в кофе ничего не понимают». Я порадовал Вадима: сообщил ему, что «обожаю» капучино – особенно с корицей или с карамелью.
В одиннадцать часов Люба распахнула дверь кафе. Я вынес на улицу штендер, где официантка только что подправила цветными мелками рекламные надписи. В субботу Олег, мой нынешний коллега по работе, сказал: наше рабочее место в малом зале. Туда я и отправился, едва только порог кафе перешагнули первые посетители. Гости заинтересовались не бильярдом, а кофе и пиццей. Поэтому я расставил на столе шары сам для себя. Подобрал «по руке» кий и приступил к тренировкам. При этом прислушивался к звучавшим в большом зале голосам и посматривал вверх на стену, где находился красный плафон с лампочкой-«сигналкой».
Виктория Владимировна явилась в кафе точно в полдень. Наряженная в сиреневый брючный костюм, с коричневым кожаным портфелем в руке. Она заглянула в малый зал, поздоровалась. Принесла с собой запах розовых лепестков. Директриса окинула взглядом бильярдную. Затем внимательно осмотрела меня, поправила бейдж у меня на груди и узел обхватившего мою шею галстука. Виктория Владимировна заявила, что галстук мне «к лицу». Поинтересовалась моим настроением. Пожелала мне хорошего дня и бодрой походкой поспешила на кухню, откуда в бильярдную проникали аппетитные запахи запечённого теста.
Официантка уже сообщила мне, что «с двенадцати до двух на кухне самая жара» – время обеденных перерывов: шквал звонков на доставку пиццы. Заказы из директорского кабинета с одиннадцати до полудня принимал невысокий лысоватый мужичок Володя. Он же и осуществлял доставку пиццы в «офисы», с которыми «заключены договора». После полудня Володю у телефона сменяла директриса. Вот только Виктория Владимировна не закрывалась в офисе, а расхаживала по кафе с блокнотом в руке и с телефонной трубкой (которую я поначалу принял за мобильник) – контролировала работу своего заведения и даже помогала поварам.