Андрей Федин – Красавчик. Часть 3 (страница 37)

Сделал осторожный глоток из чашки, одобрительно кивнул: кофе у бабушки получился крепким, чуть сладковатым — таким его обычно варил и Юрий Григорьевич.

— Сергей, ты так в ней уверен? — спросила бабушка Варя. — Почему?

— Я уверен в себе, ба. Никуда она не денется с подводной лодки. Без вариантов.

Варвара Юрьевна хмыкнула.

— Вижу, внучок, ты от комплекса неполноценности не страдаешь, — сказала она.

В её глазах я заметил озорной блеск.

— Я просто уверен в себе, ба.

— Молодец, Сергей, — сказала Варвара Юрьевна. — Видна в тебе наша порода. На папу моего похож. Тот тоже никогда не жевал сопли и не сомневался в своих силах. Это прекрасно, внук. Женщинам нравятся уверенные в себе мужчины. А что Лебедева поедет — это хорошо. За границей тебя лучше встретят вместе с Еленой Лебедевой, чем одного. Уверена, что ты и сам это понимаешь.

Я хмыкнул, дёрнул головой и спросил:

— Ты поэтому её так опекала?

— Для тебя же стараюсь, внук. Елена Лебедева знаменитость. О её побеге за границу все газеты напишут. Как о Рудольфе Нурееве. А кому из газетчиков интересен Сергей Красавчик? Пока никому. Так что пусть Алёна поедет. Поначалу она тебе там, за границей, точно понадобится. А после… разберёшься, не маленький. Но я уверена, что всё у вас будет хорошо. Справитесь.

— Справлюсь, — согласился я. — Без вариантов.

Я снова пригубил чашку с кофе.

Варвара Юрьевна кивнула и тоже подняла со стола чашку.

— Вот и молодец, внук, — сказала она. — Будь смелым и решительным. Везде и всегда. Внешность — не то, что нас, женщин, привлекает в мужчинах в первую очередь. Нам нравятся герои. Помни об этом, и тогда ты навсегда останешься красавчиком. Я рада, Серёжа, что ещё немного побуду в твоём обществе. Кстати, не покажешь мне те газетные статьи, которые ты привёз из будущего?

Вечер мы с бабушкой провели в гостиной. Разговаривали о будущем и о настоящем. Перебирали разложенные на столике журнальные и газетные вырезки. Уже затемно к нам присоединился Сан Саныч. Он отчитался перед нами в том, что довёз Алёну до дома на улице Большая Дорогомиловская. Озвучил вопросы, которые ему по пути задала Лебедева. Сообщил, что он Лебедевой ответил. Заявил, что во вторник снова поедет в командировку («если с Григорьичем всё нормально»). Сан Саныч среагировал на возмущённый взгляд своей невесты: протянул ей найденную на журнальном столике газетную статью.

— Вот за этим поеду, — сообщил он. — Самое время сейчас. Да и Григорьичу скоро понадобится платок.

Варвара Юрьевна ознакомилась с содержанием статьи.

Сан Саныч и я в это время помалкивали (Александров рассматривал лицо своей невесты — я поглаживал подушечкой большого пальца поверхность привезённой с моря ракушки).

Бабушка Варя вздохнула.

— М-да, — сказала она. — Откуда только берутся такие…

Она не договорила, покачала головой.

— Оттуда, откуда и все, — ответил Александров. — Не это важно, Варенька. Важно, чтобы они поскорее закончились.

Варвара Юрьевна подняла на Сан Саныча глаза и сказала:

— Ладно. Поезжай. Найди этого мерзавца.

Она снова посмотрела на газетную вырезку.

— Иногда я жалею, — сказала Варвара Юрьевна, — что не умею так же, как папа…

Своё место на диване я сегодня вечером уступил бабушке.

Сан Саныч уехал.

Я поставил посреди гостиной раскладушку. Полночи скрипел её пружинами (вертелся с боку на бок), но так и не уснул. То и дело ловил себя ночью на мысли, что должен вернуться в кресло и взять в руки пропитанные кровью платки. Будто не верил, что завершил тренировки. Ещё я не спал, потому не слышал уже ставший привычным храп прадеда. Этот факт меня тревожил — я трижды наведывался ночью в маленькую комнату и прислушивался там к монотонным звукам дыхания Юрия Григорьевича.

Утром после пробежки бабушка накормила меня сырниками — их запах я почувствовал, едва только переступил порог квартиры.

Перед завтраком спросил:

— Как он там?

Варвара Юрьевна ответила:

— Всё хорошо, Сергей. Не переживай. Твой прадед выздоравливает. На это нужно время. К обеду папа точно не проснётся.

Утром я уснул на диване. Слушал сквозь сон, как чирикали за окном птицы, и как сидевшая в кресле Варвара Юрьевна шуршала газетными вырезками. Проснулся от запаха котлет.

Пообедали мы с бабушкой вдвоём.

Сан Саныч явился в то самое время, когда обычно с работы возвращался Юрий Григорьевич. Он с порога учуял запах котлет, хищно прищурился. Подмигнул мне, поцеловал свою невесту.

Сан Саныч прошёл на кухню и установил посреди стола бутылку с коньяком.

— Это ещё зачем? — спросила Варвара Юрьевна.

Александров улыбнулся и заявил:

— Варя, так будет же повод! Уже совсем скоро. Григорьич вот-вот проснётся!

Юрий Григорьевич проснулся затемно. К тому времени мы уже поужинали, сидели при свете ламп в гостиной и обсуждали грядущую командировку Александрова (бабушку Варю в первую очередь интересовало, где её жених проведёт ночь в незнакомом городе и какие продукты он возьмёт с собой в дорогу). Мы замолчали, когда услышали раздавшийся за стеной шумный вздох. Я чётко различил, как в комнате моего прадеда скрипнули пружины кровати. Варвара Юрьевна буквально вспорхнула с кресла и помчалась к отцу. Я тоже приподнялся с дивана, но Сан Саныч придержал меня за руку.

— Сиди, Красавчик, — сказал он. — Не дёргайся. Мы там сейчас не нужны. Я это точно знаю. Сам через такое прошёл. Дважды. Варя и Григорьич без нас справятся.

Через сорок минут после пробуждения Юрий Григорьевич уже сидел на кухне за столом и с видимым удовольствием ел борщ. Сан Саныч тоже уплетал борщ, словно проголодался от волнения (или просто ел за компанию с Юрием Григорьевичем). Варвара Юрьевна уселась за стол между отцом и женихом. С улыбкой на лице и с влажным блеском в глазах она рассматривала своего родителя, пробудившегося после суточной спячки. Бабушка Варя то и дело вздыхала, покачивала головой. Я от борща и от котлет отказался, на табурет не сел — стоял около раковины, рассматривал своего заметно помолодевшего прадеда.

Меня не удивил тот факт, что в шапке седых волос на голове у Юрия Григорьевича появились и чёрные волоски. Это я заметил ещё днём, когда рассматривал прадеда, спавшего на кровати. Видел я тогда и изменения на лице Юрия Григорьевича. Вот только осознал их лишь теперь: когда увидел прадеда рядом с Сан Санычем. Юрий Григорьевич и Александров сейчас выглядели почти сверстниками. Я прикинул, что Юрий Григорьевич если и казался постарше Александрова, то лишь лет на пять, не больше. Прадед уже не сутулился, не щурился и не потирал глаза. Я не заметил папилломы на его шее, родинок на коже прадеда тоже стало заметно меньше.

За время позднего ужина Юрий Григорьевич ни разу не скривил губы от боли и не потёр свою грудь напротив сердца. Морщин около его глаз стало меньше. А сами глаза прадеда будто бы чуть потемнели — я сообразил это, когда встретился с ними взглядом. Юрий Григорьевич подмигнул мне, усмехнулся. Бабушка Варя снова покачала головой и всплеснула руками, украдкой смахнула с глаз слёзы. Я невольно подумал о том, что тогда, в конце девяностых годов, Сан Саныч бы тоже выглядел пятидесятилетним. Он тоже помолодел бы, как сейчас мой пробудившийся прадед. Если бы я тогда при помощи «лечения» избавил Александрова от опухоли в голове.

Юрий Григорьевич доел борщ, положил ложку в пустую тарелку. Варвара Юрьевна тут же придвинула к нему тарелку с котлетами и одарила хмурым взглядом Сан Саныча, который тоже протянул к котлетам руку. Прадед вздохнул и поинтересовался, чем мы занимались без него. Он стрельнул в меня взглядом: словно намекнул, что поинтересовался именно моими занятиями. Варвара Юрьевна пересказала отцу вчерашний разговор с Лебедевой. Мой прадед внимательно её выслушал, кивнул головой и похвалил бабушку. Он назвал молодцом и Сан Саныча, который озвучил ему свой план поездки за кровью очередного преступника.

Я честно признался прадеду, что весь сегодняшний день бездельничал.

— Ты свою задачу уже выполнил, Сергей, — сказал Юрий Григорьевич. — Но не расслабляйся. Штудируй этот свой спортивный альманах. Не так много времени у тебя для этого осталась. Не потрать его понапрасну.

— Не потрачу, — пообещал я.

Юрий Григорьевич поёрзал на стуле, улыбнулся и произнёс:

— Знаете, о чём я только что подумал? Я понял, что неправильно назвал эту нашу способность. Вовсе это никакое не «лечение», как я считал раньше. Лечение — это больше похоже на наложение заплаток на сломавшийся организм. Я же в себя заплаток не чувствую. Ощущаю себя полностью обновлённым, будто родился заново. Вкус пищи, запахи, звуки — всё изменилось. Вспоминаю, что такими они когда-то и были: давным-давно, в молодости. Я помолодел даже внешне. Хоть сейчас иди на поиски невесты. Чувствую себя не залатанным, а полностью обновлённым. Потому что я не вылечился, а обновился. «Перерождение» — вот, что со мной случилось.

Сан Саныч хмыкнул, пожал плечам.

— Я тебе, Григорьич, об этом-то уже говорил, — сказал он. — Помнишь? Чем ты только меня слушал?

Я улыбнулся и спросил:

— На пробежку завтра со мной пойдёшь, дед?

Юрий Григорьевич на секунду задумался.

— А… пойду! — заявил он. — Хорошее это дело: спорт. Самое время о нём вспомнить. Пока организм снова не заржавел. И на спортплощадку тоже пойду. Посмотрим, на что я теперь годен.