Андрей Федин – Красавчик. Часть 3 (страница 13)

Я постучал по металлическому изголовью кровати костяшкой пальца. Динамик радио захрипел, словно мой стук создал помехи для радиосигнала. На окне пошатнулась тюлевая занавеска.

Вадик нахмурился и спросил:

— Что ты несёшь? Куда… слезть? Издеваешься?

Говорил он тихо. Я с трудом расслышал его слова на фоне слов диктора, который всё ещё рассказывал о советской кооперации. «…Надо формировать торговый ассортимент на основе научных данных о спросе…»

— Куда слезть, — сказал я, — это уже вопрос не ко мне. Подвиги ты найдёшь без моей подсказки. В этом я не сомневаюсь. Я лишь предлагаю тебе, Вадик, возможность с этой кровати всё же встать. Причём, раньше, чем через тридцать лет.

Я услышал, как на кухне громыхнула посуда.

Вадим фыркнул и спросил:

— Что ты несёшь? Я ничерта не понял. Ты пьяный, что ли? Какой ещё Илья Муромец? Причём тут тридцать лет? Куда я отсюда слезу?

— Вот!

Я поднял вверх указательный палец. Помахал им.

— Правильный вопрос, — сказал я. — Ты молодец, Вадик. Ты сразу же уловил суть моего предложения.

«…Партийные организации призваны уделять больше внимания потребительской кооперации…» — заявил диктор. Вадим стиснул челюсти и сощурил глаза. Я увидел в его глазах отражение своего лица.

— У тебя есть два варианта, Вадик, — сообщил я. — Это в два раза больше вариантов, чем их у тебя было до моего сегодняшнего визита. Предлагаю тебе такой вариант: тебя с этой кровати снимут, мёртвого, потому что у тебя остановится сердце…

Вадим поморщил нос. Хмыкнул.

— Ты меня запугиваешь? — спросил он. — Серьёзно?

— Ты боишься умереть?

Надин брат фыркнул.

— Я больше ничего не боюсь… — ответил он.

— Вот и прекрасно, — сказал я. — Потому что в этом варианте есть и вероятность того, что ты просто уснёшь примерно на сутки. Потом проснёшься совершенно здоровым. Встанешь с этой кровати и займёшься, наконец, полезным делом.

Вадик посмотрел мне в глаза, заявил:

— Прекрасный вариант. Мы с Надькой в него верили… два года назад. Она в него верит до сих пор. По крайней мере, так она мне говорила. Вот только в него теперь не верю я. Так что не рассказывай мне сказки. Прямо скажи, что хочешь отправить меня в больницу. Чтобы я не мешал морочить голову моей наивной сестре.

Диктор радио выдержал паузу. Взял паузу и я: посмотрел Вадиму в глаза. «Активную деятельность ведёт советская кооперация на международной арене…» — ожил радиоприёмник.

— Вадим, — сказал я. — У меня нет никаких планов на твою сестру. Вообще никаких. Я пришёл сегодня не к ней, а к тебе. Потому что мне для работы нужен такой человек, как ты. Который самостоятельно сделает выбор…

Вадим хмыкнул и перебил:

— Выберет из двух вариантов?

— Да. Из двух вариантов.

Я снова постучал по изголовью.

— Ладно, я подыграю тебе, — сказал Надин брат. — Я выбрал. Хочу встать и пойти. Как Илья Муромец. Ты доволен?

Я покачал головой.

— Ты неправильно меня понял, Вадим. Два варианта выглядят так. В первом всё в твоей жизни останется в точности, как сейчас. Ты будешь слушать радио, есть пирожки… ну и дальше по списку — не мне его тебе озвучивать. Второй вариант даёт тебе шанс получить одну из двух возможностей. Первая возможность — это встать с кровати, подобно Илье Муромцу.

Вадик вновь ухмыльнулся.

— Вторая возможность, — продолжил я, — это умереть. Вероятность того и другого одинаковая. Это если ты предпочтёшь второй вариант. Ты либо умрёшь, либо полностью выздоровеешь: исчезнут даже вот эти прыщи, что сейчас у тебя на шее. Повторяю: шансы на смерть и на полное выздоровление одинаковые. Тут уж, как тебе повезёт. Но в первом варианте ничего не изменится гарантированно.

Вадик ухмыльнулся.

— Это ты надо мной так поиздевался? — спросил он.

— Я предложил тебе выбор.

«…За мир, демократию и социальный прогресс, против капиталистических монополий…» — убеждал радиоприёмник.

— Это такая шутка?

— Это такое предложение, которое я сделал пока только тебе, Вадим. Но кандидатов на подобный выбор у меня вагон и маленькая тележка. Если ты сейчас выберешь прежнюю жизнь, то я просто уйду и больше не вернусь. А ты останешься наедине с радиоприёмником и с запахом собственной мочи. Это без вариантов. Другого шанса изменить жизнь ты от меня не получишь.

— Жизнь? — переспросил Вадим. — Считаешь это жизнью⁈ По-твоему, я сейчас живу?

— По-моему, ты сейчас тупишь, — сказал я. — И тратишь моё время.

Я взглянул на настенные часы — на них же посмотрел и Вадим. «…Нет сомнения, что они оправдают высокое доверие партии и народа…» — заверил голос из радиоприёмника. Вадик перевёл взгляд на моё лицо.

— Что тебе от меня нужно? — спросил он.

— Чтобы ты определился. Оставишь всё, как есть? Или рискнёшь?

— Мне кажется: ты надо мной издеваешься…

— Мне плевать на то, что тебе кажется, Вадик. Жду твой ответ.

— Почему ты предложил это мне? Мы с тобой незнакомы…

— Мне плевать на тебя. Мне всё равно: умрёшь ты или встанешь на ноги. Я сделал это, из-за твоей сестры.

— Причём здесь Надька? — спросил Вадим.

Он снова прицелился в меня глазами через щели между веками.

— Она хорошая девчонка, — ответил я. — Планов у меня на неё нет. Никаких. Честное слово. Но я хочу, чтобы у неё была нормальная жизнь, а в перспективе — нормальная семья. Хочу, чтобы ты слез с её шеи. Хочу, чтобы ты отправился либо по своим делам, либо в могилу. То или другое случится, если ты примешь моё предложение. По большому счёту, оба эти варианта в итоге изменят жизнь твоей сестры к лучшему. Или ты со мной не согласен?

Вадим фыркнул.

— Придушишь меня подушкой? — спросил он. — Или насмерть забьёшь своим дурацким портфелем?

— Дурак ты, Вадик. И шутки у тебя дурацкие. Повторяю: твоя судьба мне совершенно неинтересна. Ты мне не нравишься. Если бы не Надя, то я бы тебе вообще ничего не предложил. Нашёл бы для своих целей другого кандидата.

Я распрямил спину, скрипнул стулом.

Сказал:

— Времени на размышление у тебя больше нет. Считаю до трёх и ухожу. А ты продолжишь писать под себя в кровать и слушать рассказы по радио о чужих достижениях. Только не жалуйся потом на судьбу, Вадик. На этот раз ты сам её для себя выбрал.

— Да пошёл ты!..

Вадим злобно сверкнул глазами

На кухне вновь что-то звякнуло. В прихожей скрипнули планки паркета (теперь я их услышал, потому что радио притихло). В комнату вбежала Надя.

Она замерла у кровати.

— Что случилось? — спросила Надежда. — Вадик, почему ты кричал?

Вадим взглянул на сестру и сквозь зубы процедил:

— Уйди, Надька.

— Вадим, что…

— Надька, уйди! — крикнул Вадик.