Андрей Федин – Красавчик. Часть 3 (страница 14)

Надежда вздрогнула и попятилась.

— Надька, выйди из комнаты и прикрой дверь, — приказал Вадим. — Сейчас же!

Радиоприемник поддержал требование Вадима бодрой мелодией. Диктор объявил «московское время». Надежда посмотрела на меня — я кивнул и повторил слова Вадима, пусть и спокойным тоном.

Надя покачала головой и ушла.

Скрипнули дверные петли.

Я повернулся к Вадиму и спросил:

— Что выбрал, Вадик? Каков твой ответ?

— Давай, — сказал Вадим. — Души меня. Или что ты там хотел?

Он вздохнул.

— Какой из вариантов ты выбрал? — повторил я. — Ответь чётко. Чтобы я тебя понял.

Я посмотрел Надиному брату в глаза.

— Любой, — ответил Вадим. — Лишь бы не… как сейчас.

— Рискнёшь?

Я посмотрел на Надиного брата сверху вниз.

Вадим ухмыльнулся.

— Вот же ты зануда, — произнёс он. — Я пока не понял, зачем тебе вся эта комедия. Но я тебе подыграю.

Надин брат закатил глаза и произнёс:

— Да. Я. Согласен. На второй вариант. При котором я подохну.

Он снова направил на меня взгляд, спросил:

— Теперь ты доволен?

— Вполне, — ответил я. — Повторю ещё раз. Чтобы ты помнил, на что согласился. Точную дату я тебе не назову. Это произойдёт завтра, послезавтра, через неделю или через месяц. Случится одно из двух. Ты либо умрёшь. Внезапно: от остановки сердца. Этот вариант ты не заметишь. Для тебя всё вот это просто в один момент закончится и исчезнет навсегда.

Я повёл рукой — указал на кровать, на стол, на окно.

— Либо ты вдруг уснёшь. Надолго. Минимум: на сутки. Разбудить тебя не смогут. Это точно. Пробудишься ты самостоятельно, когда процесс излечения завершится. Проснёшься ты здоровым. Абсолютно. Исчезнут даже прыщи и шрамы. Будут ли у тебя силы, чтобы сразу же слезть с кровати самостоятельно — этого я тебе не скажу. Но ты с неё слезешь.

Вадим ухмыльнулся и спросил:

— Как же ты это сделаешь? Я имею в виду… Как ты меня вылечишь?

Я развёл руками и ответил:

— Никак. Я тут вообще ни при чём. Если тебе повезёт — ты поправишься самостоятельно, без посторонней помощи. Просто… случится чудо. Так всем и говори. Обо мне вслух даже не вспоминай. О нашем сегодняшнем разговоре забудь. Ты поучаствуешь в настолько секретном эксперименте, что тебя скорее убьют, чем позволят о нём болтать. Да и не поверит тебе никто.

Я усмехнулся и добавил:

— Люди не верят в чудеса, Вадик. Так же, как ты сейчас не веришь мне. Но это не имеет значения. Ни для меня, ни для тебя, ни для твоей сестры. Вопрос веры в нашем случае неважен. Плевать мне, во что ты веришь. От твоей веры ничего не зависит. Решает только твой выбор. Это без вариантов. Но раз ты уже решил, тогда приступим. Займёмся делом. Я и так потратил на тебя много времени.

Я поднял с пола портфель, щёлкнул пряжкой. Положил на кровать рядом с Вадиком футляр со шприцем. Поставил на тумбочку около кровати банку с носовым платком.

— Что это? — спросил Вадим. — Что ты делаешь?

— Возьму у тебя кровь на анализ, — ответил я. — Это не больно. Не дрейфь.

Я расстегнул чехол.

Посмотрел на Надиного брата и добавил:

— Сам подумай: какое в наше время может быть чудо… без анализа крови? Мы живём в двадцатом веке, Вадик. Поэтому даже чудеса у нас вполне себе современные.

Мои манипуляции со шприцем и с банкой остались для Нади Петровой незамеченными. Надежда заглянула в комнату брата уже после того, как я защёлкнул пряжку на портфеле. Я как раз пояснил Вадиму, зачем пропитал его кровью носовой платок. Надежда десяток секунд постояла у порога комнаты. Послушала мои рассказы о том, кто в странах мира выполнял функции нашего Деда Мороза: я сообщил Вадиму о существовании английского Санта Клауса, французского Пер-Ноэля, финского Йоулупукки и немецкого Ганса Траппа. Информацией на тему «заменителей» Деда Мороза я в своё время разжился в нашем ночном клубе, где зимой проходили забавные тематические вечеринки с раздачей подарков и с участием длинноногих стриптизёрш.

В гостях у Нади Петровой я задержался ещё на полчаса: выпил чай с пирожками.

Привёз я пирожки и домой, угостил прадеда.

Вечером я собственноручно повесил в гостиной платок с кровью Вадика (на верёвку под полкой). Запустил вентилятор. При помощи Юрия Григорьевича я ещё дважды сегодня использовал при работе с внутренним компасом чужую жизненную энергию. Оба раза наградил головной болью Василия Гарина, потому что именно платок с его кровью я использовал для тренировки. Вечер и полночи я провёл в кресле. Зубрил результаты футбольных, хоккейных и баскетбольных матчей; запоминал победителей Олимпийских игр и фамилии призёров чемпионатов мира и Европы по лёгкой атлетике. Без головной боли дело с зубрёжкой шло семимильными шагами. Я невольно пожалел, что там, в двухтысячном, не заучил вот так же выигрышные номера лотерей.

В среду под вечер вместе с прадедом явился и Сан Саныч. Александров уселся на диван с бутылкой пива в руке. Он с интересом понаблюдал, за моими первыми потугами в освоении «лечения». Под присмотром прадеда я сегодня вечером вполне осознанно попытался убить бывших владельцев той крови, которая впиталась в прибинтованные к моим рукам носовые платки. Я всё сделал так же, как и Юрий Григорьевич — тогда, при «лечении» Лебедевой. Так же замер с двумя повязками на предплечьях, сжал в руках платок с кровью Вадика Петрова. Рассматривал пламя свечи и ждал, когда волны мурашек помчатся через запястья к моим ладоням.

Вот только мурашки сегодня при попытках «лечения» не появились. Хотя они активно пробегали по моим плечам к голове при работе с внутренним компасом (я сегодня отправил по две порции головной боли каждому из доноров, задействованных в работе над освоением «лечения»). «Чудо» в итоге я сегодня не совершил. Но и не заполучил «кровавого мальчика». Платки вернулись в банки. Я выпил в компании Сан Саныча и прадеда чашку кофе с шоколадными конфетами. Выслушал очередные нотации Юрия Григорьевича на тему того, что с «незнакомым пациентом» я отработал бы спокойнее, без ежесекундного опасения совершить ошибку.

Ответил:

— Я и так спокоен, дед. За это не волнуйся. Москва не сразу строилась. Так же и тут. Прорвёмся, дед, победа будет за нами.

Глава 7

В четверг Сан Саныч пришёл раньше, чем Юрий Григорьевич. Я до его появления уже примерно два часа медитировал в кресле: силился почувствовать энергию окровавленных платков. За это время я вдоволь насмотрелся на пламя свечи и на аквариум, проголодался и едва не уснул. У меня затекла от неподвижности спина. Поэтому я с удовольствием покинул «рабочее место» и рванул Александрову навстречу. Выразил искреннюю радость его визиту. Сварил в медной турке на газовой плите кофе. Уселся за стол напротив Сан Саныча, который всухомятку уплетал бутерброды с колбасой. Придвинул к нему чашку.

— Сан Саныч, у тебя должок передо мной, — заявил я. — Надо бы его вернуть.

Александров приподнял белёсые брови и спросил:

— Что ещё за должок?

Он икнул, сделал осторожный глоток из чашки.

— Сан Саныч, не прикидывайся валенком, — сказал я.

Тоже попробовал кофе и спросил:

— Я машину Хлыстова по твоей просьбе нашёл? Нашел. Ты мне за это подогнал адрес Лебедевой. Было такое? Было.

— Что с того? — спросил Александров.

— Сан Саныч, я тебе девчонку в лесу отыскал? Было такое?

Александров пожал плечами.

— К чему ты клонишь, Красавчик? — сказал он. — Между прочим, за машину ты получил от меня билет в театр. Забыл?

— Не от тебя, а от Хлыстова. Ты, Сан Саныч, к этому билету не примазывайся. Ты мне должен за прогулку по Лидинскому лесу. Я там чуть копыта не откинул, пока выполнял твою просьбу. Так что ты мне за ту прогулку задолжал услугу.

Сан Саныч хмыкнул.

— Зачем ты мне мозг паришь, Красавчик? Какую ещё услугу? Что тебе от меня нужно?

— То же, что и в прошлый раз, — ответил я. — Всего лишь адресок… и номер телефона. Вот этого вот товарища.

Я положил на столешницу перед Александровым билет в Московский театр сатиры. Перевернул его обратной стороной. Пальцем указал на выведенные мною же синими чернилами слова.

— Зверев Иван Леонидович, — прочёл Сан Саныч. — Режиссёр.

Он посмотрел на меня и произнёс:

— Зверев… Погоди. Это тот самый тип, который твою Лебедеву в кино не пускает?

— Он самый, — ответил я. — Тот самый змей. Подколодный.