Андрей Федин – Красавчик. Часть 3 (страница 10)

Я открыл глаза и сказал:

— Почувствовал направление. Всё. Первый «поиск» закончен.

— Молодец, — похвалила Варвара Юрьевна.

Она поправила на голове причёску.

Я привычно помассировал кончиками пальцев виски…

Замер.

Посмотрел на Варвару Юрьевну и сообщил:

— Голова не болит.

Глава 5

На окне гостиной покачивались от сквозняка шторы. Трепыхался под полкой окровавленный платок. Гудел на тумбочке вентилятор. Из кухни доносился голос Сан Саныча и покашливание моего прадеда. Я прислушался к своим ощущениям. Воображаемая стрелка компаса уже не показывала в направлении журнального столика. Она исчезла, как только я разорвал контакт между своей рукой и бабушкиной головой. Обычно после этого сразу же впивались в виски болевые иглы. Но сейчас они запаздывали. Сердце у меня в груди отсчитывало секунды. Я выждал почти минуту. Но боль пока не появилась: ни в висках, ни в затылке.

— Что случилось, братец? — спросила Варвара Юрьевна. — Тебе плохо?

Я покачал головой и вновь прислушался к ощущениям. Почувствовал, как стучала в висках кровь, как билось в груди сердце. Даже услышал урчание в животе.

Ответил:

— Сам пока не понял. Голова не болит. Совсем.

Я накрыл левой ладонью повязку на запястье правой руки. Не ощутил на коже под платком ни тепло, ни холод, ни покалывание. Снова осторожно тряхнул головой.

— Не болит, — повторил я.

Посмотрел на Варвару Юрьевну и скомандовал:

— Давай ещё раз попробуем.

— Сразу?

Варвара Юрьевна удивлённо приподняла брови.

— Сразу, — сказал я.

Бабушка Варя усмехнулась — я не позволил ей возразить.

— Не спорь со мной, сестрёнка, — сказал я. — Не сейчас. Просто сделай, что я говорю.

— Но…

— Никаких «но». Забудь о них. Снова представь билет. Нет. Лучше подумай о рисунке своей дочери. Как в прошлый раз. Он где-то здесь лежит. Не знаю, куда ты его тогда убрала. Подумай о нём. Опиши мне его. Только не спеши.

Я положил руки на бабушкины плечи, посмотрел ей в глаза. Вспомнил, что вот так же мы завершали споры и раньше, в моём детстве. Вот только тогда она меня так же успокаивала взглядом.

Варвара Юрьевна кивнула.

— Ладно, — сказала она. — Только потом не плачь и не жалуйся, братец.

Она усмехнулась, зажмурилась.

— Лист плотной бумаги из альбома для рисования… — произнесла она.

Я кончиками пальцев прикоснулся к тёплой шее Варвары Юрьевны и тоже закрыл глаза. Окунулся во тьму. Слушал бабушкин голос. Ждал, когда отреагирует на него воображаемая стрелка. Варвара Юрьевна говорила тихо, спокойно. Моё воображение реагировало на каждую произнесённую бабушкой фразу. Оно будто бы воспроизводило тот самый рисунок, который описывала мне Варвара Юрьевна. Я представил схематически изображённых на белом листе бумаги людей. Вообразил нарисованные простым карандашом цветы, траву и деревья. Стрелка покачнулась — в тот самый момент, когда по правой руке побежали к голове мурашки.

— Да неужели? — произнёс я.

Посмотрел бабушке Варе в лицо — та открыла глаза.

— Не почувствовал? — спросила она.

Я покачал головой.

— Нет.

— Наверное, я плохо представила, — сказала Варвара Юрьевна. — Попробуем ещё. Я постараюсь.

Я убрал с её плеч руки и улыбнулся.

— Всё нормально, сестрёнка. Расслабься. Рисунок я нашёл. Он лежит вон там, в шкафу. Стрелка сработала чётко. Как всегда. Но я больше не чувствую головную боль. Совсем. Понимаешь?

Я вскинул руку и прижал её к своему лбу.

— Братец, ты хочешь сказать…

— Да! — воскликнул я. — Так и говорю: у меня получилось.

— Ух, ты!..

Варвара Юрьевна на шаг попятилась и уселась на диван. Скрипнули диванные пружины. На кухне кашлянул Юрий Григорьевич. Над аквариумом мигнула лампа — будто бы у меня на мгновенье потемнело в глазах.

Бабушка Варя запрокинула голову, посмотрела на меня и сказала:

— Так это же хорошо?

— Это круто, — ответил я. — Почти месяц мучений… и получилось.

Я уселся на диван рядом с Варварой Юрьевной. Наклонил рукой её голову к своему лицу и поцеловал бабушку в щёку. Варвара Юрьевна ойкнула от неожиданности, смущённо улыбнулась.

— Нужно рассказать папе, — сказала она.

— Надо, — согласился я. — Сейчас расскажем.

— Сергей, ты уверен, что тебе не показалось? — спросил прадед.

— Уверен. Я попробовал дважды.

Юрий Григорьевич и Сан Саныч переглянулись.

— Давай ещё раз попробую, — предложил я. — Сколько «поисков» выдержит этот пациент?

Я похлопал рукой по спрятанному под бинтом платку.

— Три раза выдержит, — ответил Юрий Григорьевич. — Если у него здоровое сердце.

— А если больное?

— Тогда головную боль почувствуешь ты, — сказал Сан Саныч. — А этот… пациент откинет копыта.

Я покачал головой и заявил:

— Тогда с третьим разом повременим. Понятия не имею, что там у него с сердцем.

— Нет у него сердца, — сказал Сан Саныч. — Это я тебе точно говорю.

— Серёжа прав, — сказал Юрий Григорьевич. — Рисковать не станем. Прибережём этот платок для нужного дела.

Он посмотрел на меня.

— Сергей, замени платок на тот, который привёз Саня. Он уже высох почти. Для нашей цели сгодится.

Головная боль сегодня не появилась ни при третьем, ни при четвёртом «поиске». Несмотря на то, что оба этих раза моим ассистентом при работе с внутренним компасом был Сан Саныч. Не слышал я больше и Алёнин голос. Лишь пробегали по руке мурашки. Они начинали свой путь от участка кожи под платком и добирались до моего затылка.