Андрей Еслер – Наследник $$$ уровня 7 (страница 20)

На оборудовании я задержался. Сорок компьютеров в лаборатории, одна стойка серверов, сеть на весь этаж. Покупает фонд, владеет университет, обслуживаю я. Никаких закупок через попечителей, договор напрямую с нашим поставщиком, скидка за объём, счета мне на подпись.

Третий пункт выглядел скромнее, а стоил дороже, и Матео просил его уже полгода.

Отдельный сервер с копией Виды, десяток тестовых телефонов с прошивкой, и набор инструментов, чтобы студенческая программа ставилась на трубку, запускалась, падала и никому не вредила. На Земле это называли средой разработки, и без неё не выросла ни одна платформа. Железо у нас есть, телефоны выделит Рафаэль из брака. Доступ только стипендиатам и командам конкурса, остальные пусть сначала заслужат.

С сервисом брони всё уже двигалось без меня. Матео собирал сервис вместе с двумя ребятами из «Софтикса» и на прошлой неделе показал первую версию: список номеров, календарь, кнопка «бронировать». Ничего лишнего. Теперь эту идею следовало оформить так, чтобы её можно было отдать студентам как задачу, а не как готовое решение. Описать, что должен уметь сервис, как выглядит номер для гостя и для администратора, что происходит, когда двое бронируют один номер.

Пять команд по четыре, месяц, лучший код уходит в Виду, лучшая команда получает именные стипендии. Остальным достанется опыт и запись в резюме, для первого курса тоже неплохо.

Последний пункт касался не студентов, и я оставил его напоследок.

В скором времени я хотел собрать всех, кто в этой стране умеет писать код, и заставить их соревноваться за деньги и за место у нас. Профессиональный конкурс с настоящим призом и с задачами, которые студент не решит. Три задачи я набросал на обороте листа: поиск по большому массиву данных, маршрут между двумя точками на карте, обмен сообщениями между двумя телефонами без сервера. Три направления, в которых у Виды скоро появится потребность.

Я отложил карандаш и посмотрел на лист. Пять пунктов, и всё вместе тянуло на день работы, не больше. Матео уже в деле, а регистрацию, счёт, договор с университетом, доверенности и публикацию условий Мария с Евой сделают в четыре руки. Ева работала из дома Тайрона, но телефон и факс у неё были под рукой.

На столе мигнул Вифон.

Сообщение от Габриэля дэ Леона: «Завтра в десять у меня, дело важное».

Я сложил лист пополам, сунул его в папку для Марии, оставил на её столе и спустился к машине.

Домой я приехал к десяти, и квартира встретила меня тишиной.

Катрин заехала через полчаса. Я услышал ключ в замке, потом стук сброшенных в прихожей каблуков, и через секунду она стояла в дверях кухни, в деловом костюме, и с большим запасом дневного раздражения на лице.

— Отдел военной журналистики, — объявила она вместо приветствия, — за день выдал одну заметку! Я уволю их всех и наберу заново из тех, кто хотя бы служил.

— Ты уже так делала.

— Значит, сделаю ещё раз.

Она бросила папку на стол, и по взгляду я понял, чего ждал: она приехала не есть, а выговориться.

— Ужин, — предложил я. — Внизу, у Пако. Ты сможешь ругать своих подчинённых, а я буду слушать и есть рыбу.

— Я тоже буду есть рыбу.

— Договорились.

У Пако было тесно даже в такое позднее время. Он поставил нам столик у самой жаровни, потому что других не осталось. От углей тянуло жаром, и спина грелась, пока мы читали давно выученное меню. Катрин заказала дорадо, я взял осьминога, и с первого куска она принялась за своих журналистов, а я слушал.

С Катрин в самом деле было просто. Она не спрашивала, где я был. Не спрашивала, с кем. Она вообще не задавала вопросов, на которые могла получить неприятный ответ, и вместо этого рассказывала о своём. Отдел, тираж, и снятый замминистра.

— Я тебе не мешаю? — уточнила она, когда осьминог кончился.

— Ты мне помогаешь.

— Тогда слушай дальше.

Домой мы поднялись около полуночи. Мы ушли вместе в душ, и вернулись в кровать через полчаса уставшие. Она закинула на меня ногу, поцеловала и моментально уснула. Я полежал немного, слушая, как она дышит, и не заметил, как сам погрузился в сон.

Утром её уже не было. На столе стояла чистая чашка и записка: «Ушла в шесть. Буду поздно».

К Габриэлю я ехал под дождем.

Первый настоящий за осень, мелкий и промозглый. Мажордом принял пальто, проводил меня наверх. В кабинете на окнах висела серая пелена.

Габриэль ждал не один.

Полковник Салгадо сидел в соседнем кресле.

— Виктор, садись. — Габриэль не стал вставать. — Кофе нальют. Леандро, рассказывай.

Полковник подождал, пока мажордом выйдет.

— Наверху согласились, — начал он без предисловий. — Не сразу и не все, но согласились. Гражданский канал могут выделить. Сигнал размыт до ста метров, как вы просили.

— Тогда почему мы сидим?

— Потому что есть небольшая проблема. — Он произнёс это ровно, но пальцы на подлокотнике сжались. — Рассекречивание гражданского канала, даже такого, идёт через сенат. Комитет по обороне должен вынести решение, потом голосование. Но бумаги не проходят дальше.

— Кто держит?

— Не знаю. — Салгадо посмотрел мне в глаза. — В этом и дело, сеньор дэ Фуэго. Если бы кто-то возражал, я бы знал о чём и с кем говорить. Бумагу переносят с заседания на заседание, и каждый раз находится причина. То кворума нет, то докладчик болен, то повестка перегружена. Я тридцать лет в армии и умею читать такие вещи. Это ожидание.

— Ожидание чего?

— Того, что кто-то придёт и объяснит, зачем это нужно. Или заплатит за то, чтобы объяснять не пришлось.

Габриэль тяжело выдохнул. Он полжизни имел дело с военными заказами и знал этот механизм лучше меня.

— От военных я сделал всё, что мог, — закончил Салгадо. — Я офицер, а не лоббист, и если я начну ходить по сенаторам, меня спросят, почему я так стараюсь ради частной компании. И это будет правильный вопрос.

Дождь шуршал по стеклу, и никто не торопился заполнять паузу.

Мы взяли стену, которую никто не мог, и Салгадо уговорил своё начальство отдать гражданским кусок неба. Теперь между нами стоял комитет.

Но я знал, кто сейчас умеет разговаривать с сенатом.

— Этим займусь я.

Салгадо приподнял брови.

— У вас есть ходы в сенат?

— Можно и так сказать.

Габриэль повернулся ко мне с любопытством. Он догадывался, о ком речь.

— Дай мне неделю, — попросил я. — Если за это время комитет её не отпустит, будем думать по новой.

Полковник наклонил голову по-военному.

Дэ Гарро принял меня у себя дома.

Штаб за месяц до выборов кипел, и он всё чаще сбегал оттуда в свой особняк, потому что там его хотя бы не дёргали каждые пять минут. Дом-музей стоял в глубине сада, мокрого после утреннего дождя.

Себастьян встретил меня в рубашке, без пиджака, и указал на кресло у камина. Но он стоял холодный, осень ещё не дошла до того, чтобы топить.

— Вы редко приезжаете без папки, — заметил он, усаживаясь напротив. — Признаться, я даже насторожился.

— Сегодня мне нужна помощь.

— Слушаю.

Рассказ у меня вышел коротким. Спутники, гражданский канал, комитет по обороне, бумага, которая кочует по повесткам. Имя Полковника не называл, обозначил только, что военные своё сделали. Дэ Гарро не перебивал и на слове «навигация» чуть подался вперёд.

— Мне нужно, чтобы решение прошло, — закончил я. — У вас в сенате всё под контролем. Я знаю это, потому что мы это обсуждали. Проведите бумагу.

Дэ Гарро откинулся в кресле.

Он замолчал, прикидывая, во что это встанет ему и во сколько можно оценить это для меня.

— Вы понимаете, о чём просите, — наконец заговорил он. — Комитет по обороне. Каждый из них захочет что-то взамен, и просить буду я. Перед выборами, когда каждая моя просьба записывается на карандаш. — Он покачал головой. — Такая услуга стоит дорого, Виктор.

Я смотрел на него и не верил тому, что слышу. Себастьян дэ Гарро, сидел передо мной и назначал цену мне, с сожалением в голосе, как торговец, которому неловко, что товар подорожал.

Развести меня решил. Как интересно.