Андрей Ераков – Тютя (страница 5)

А за плацом и за полковыми казармами с пристроенными к ним холодными каптерками или, проще говоря, дощатыми сараями, в которых хранились лопаты, скребки для уборки снега и прочий хозяйственный инструмент, начиналась дорога на техтерриторию, где в громадных кирпичных боксах с тяжелыми металлическими воротами стояла уже отмытая после учений от пыли и грязи, вновь вернувшая себе суровый темно-зеленый защитный цвет боевая техника.

Хотя выстроенный вокруг части неприступный для чужих глаз забор охватывал своими белыми бетонными крыльями и техническую территорию, она была огорожена еще и двумя рядами столбов с колючей проволокой, между которыми по отведенным только для них дорожкам ходили часовые, яростно отмахиваясь от мух и комаров. А за часовыми вдоль всего периметра тянулись узкие полоски лесопосадок для дополнительной маскировки.

Поэтому пройти сюда можно было только через КПП-2, где сидели, проверяя пропуска, женщины-военнослужащие. Сегодня здесь дежурили прапорщик Людмила Николаева и младший сержант Светлана Рубцова, яркая как вспышка молнии красивая блондинка с остро заточенным маленьким дерзким подбородком, молочно-бледным, плохо поддающимся загару лицом и замороженными зимним холодом глазами, не изменявшими своего всезнающего и всевидевшего усталого выражения ни тогда, когда Рубцова грустила, ни тогда, когда она радовалась.

Солнце припекало жарко, но ветер дул прохладный и влажный, грозя дождем, а то и сильным ливнем. Светлана сидела на скамейке перед КПП, прикрыв веки, легкими кивками головы отвечая на приветствия последних из спешащих на обед припоздавших офицеров. Так сытая, довольная жизнью кошка, примостившись на крылечке отдохнуть, все-таки краем глаза посматривает на суетящихся неподалеку воробьев - вдруг один из них замешкается, подойдя слишком близко, и подставит себя под ее молниеносный хищный прыжок.

- Светочка, привет! - остановился перед ней высокий, кудрявый, с симпатичной, растянутой до ушей улыбкой юный старший лейтенант. - Решила воздухом подышать?

- Ну да, - охотно отозвалась Рубцова и, потягиваясь, выставила перед собой сомкнутые пальцы рук. - Холодно же было, все дожди да дожди, соскучилась по теплышку.

- Давай погрею! - продолжал улыбаться старлей.

- У вас, кобелей, одно на уме, - нахмурила тонко выщипанные брови Светлана. - Иди уже обедать, а то все съедят, голодный останешься.

- Ух, какая! - офицер сдвинул на затылок мокрую от пота тяжелую фуражку с высоко поднятой тульей, явно сшитую где-то на заказ. - Я ж к тебе со всей душой, а ты...

- Знаю я вашу душу, - Рубцова встала, собираясь вернуться на КПП, - которая между ног болтается!

Молодой старлей, видимо, давно ждавший повода рассмеяться, раскатился радостным хохотом, ущипнул младшего сержанта за талию, получив в ответ ленивый, незлой шлепок по руке и, шутливо-почтительно приложив ладонь к козырьку, торопливо зашагал по дороге к военному городку, в офицерскую столовую.

- Отшила голубчика? - поинтересовалась у Светы прапорщик Николаева, уже давно махнувшая рукой на свою внешность мать троих детей, следившая за бурной личной жизнью незамужней подруги со скрытым превосходством женщины с безупречным и незапятнанным семейным положением.

- Отшила, - Рубцова осторожно присела на ненадежную казенную табуретку рядом с окошечком, через которое они проверяли пропуска. - На что он мне сдался? По кустам с ним прятаться? Он меня уж в который раз в посадку зовет, цветки зверобоя собирать, - мол, полезно в чай заваривать.

- А я б сходила, - Людмила мечтательно и безнадежно прижмурила глаза. - Сашечка такой красавчик, да еще и генеральский сын... Где ж мои годы молодые!

- Верни тебе годы молодые, ты дала бы Сашечке в первый же день, и ни с чем осталась. Мы с тобой ему не ровня. Он на маршальской внучке женится, сам хвастал, что родители уже о свадьбе сговариваются.

- Ну, пока до дела дойдет, ты бы этому жениху мозги закрутила как следует. Ты ж умеешь!

- Не, не выйдет! - Света встала, собираясь снова выйти на улицу, подальше от неприятного разговора. - Его отец скорее нас обоих застрелит, чем согласится. Он уже, поди, третью генеральскую звезду на погоны примеряет, не нарадуется на новую родню. Да и Сашечке твоему от меня совсем другое надо.

Людмила усмехнулась, глядя на младшего сержанта понимающе и немного свысока.

- Ну а этот твой, который нам про политику партии рассказывает, чего тебя замуж не берет?

- Он-то как раз и рад бы взять молоденькую, да разводиться ему нельзя. Сама знаешь, какие у них там порядки. Мигом с должности вышибут.

- А ты бы за него пошла?

- Чего ж не пойти? У него и звезды немаленькие, и положение... - Рубцова с силой двинула ногою табурет. - Эх, не тревожь ты мое сердце! - сказала она протяжно, будто пропела строчку из романса.

Света подошла к двери, взялась за ручку и вдруг, всхлипнув носом, прижалась плечом к стене:

- За какого-нибудь солдатика либо выскочить? За такого, знаешь, неиспор-

ченного. Чтоб меня одну любил! И уехать с ним подальше. А то здесь, в городке, уже каждая собака брешет про меня чего ни попадя.

И, выйдя, резко захлопнула за собой дверь, словно расставаясь с последними надеждами быть счастливой.

Света чувствовала себя как человек, который уверенно и беззаботно шел да шел себе по дороге, и вдруг увидел, что она оканчивается тупиком. Еще никогда своя собственная жизнь не представлялась ей такой неправильной и нескладной, будто надетая наперекосяк, застегнутая не на те пуговицы форменная рубашка.

Впрочем, Рубцова вовсе не собиралась каяться ни в том, что заводила романы с женатыми офицерами, ни в том, что кружила головы сразу нескольким поклонникам. В той невидимой войне, которую испокон веков ведут женщины за удачное замужество, у нее был свой окоп со своим сектором обстрела, и она пока не собиралась его покидать. Но ей сразу становилось больно и противно, когда Света начинала вспоминать подробности некоторых наступательных операций, - уж очень подлое и циничное оружие порой использовалось в них.

Опустив голову, она осторожно переступала на тоненьких каблучках-шпильках, спускаясь по ступенькам к выходу. И вдруг, испуганно вскинув подбородок, уперлась взглядом в подходившего к КПП Пашку Козелкова, несущего на плече длинную косу.

- Господи! Это что, смерть моя уже пришла? - почти всерьез ужаснулась Рубцова слишком громким от волнения голосом, быстро-быстро моргая глазами, на короткое время утратившими обычное для них равнодушно-скучающее выражение.

Пашка замер, словно подорвавшийся на мине танк, залившись багрово-красным цветом, таким же, как у хранившегося в штабе знамени полка. То,

что перед ним, простым сержантом в замызганной форме и в протертой на сгибах до дыр пилотке стояла так близко, совсем рядом, самая прекрасная из считанных по пальцам служивших в части девушек и женщин, казалось ему волшебной сказкой, похожей на ту, которую ему сегодня выдала в библиотеке Лариса Викторовна.

- Хотя, на смерть ты не похож, - продолжала Света, продлевая Пашкину сказку. - Уж больно хорошенький. И реснички такие пушистые, как у девочки. Откуда ты взялся, солнце мое?

- Из первой роты второго батальона, - глупо брякнул Козелков.

- А я думала, от папы с мамой! - успокоившись, Рубцова снова стала прежней - невозмутимой и язвительной, остро жалящей мужчин приправленными жгучим перчиком кокетства насмешками. - И почему я тебя раньше не замечала?

- Не знаю, - Пашка, неожиданно решившись, даже перестал краснеть. - А я вас видел, и много раз. Вас невозможно не заметить, вы очень... очень красивая!

- Ну и ну! - Света всплеснула руками. - Ты еще и разговаривать умеешь! Да тебе же цены нет! Надо поскорее прибрать к рукам сокровище такое, пока другие не увели. Все, решено, будешь женихом моим. Будешь?

- Смеётесь, - Козелков медленно перекинул косу на другое плечо, будто та потяжелела втрое. - А я, между прочим... вы мне безумно нравитесь!

- Да кто это смеётся, солнце мое! - Рубцова держалась молодцом, хотя ее так и распирало изнутри закипавшим в груди смехом. - Я серьезно.

Тут Света подошла к Козелкову почти вплотную, так, что он сумел разглядеть тщательно замазанный тональным кремом прыщик на ее щеке. И этот прыщик вдруг внезапно, разом убедил его в том, что перед ним не видение, не призрак, а живая молодая женщина, и она, наверное, может когда-нибудь разрешить ему взять себя за руку, обнять и... тут Пашка снова покраснел.

- Ну, ты чего молчишь? - спросила Света, намеренно глубоко вздохнув, хорошо зная, как действуют на мужчин волнующие движения ее слишком пышной по сравнению с тонкой талией и маленьким ростом груди.

- Да вы... Да я для вас... что хотите... - только и смог выудить из себя мокрый от пота сержант.

- Ладно, все понятно. Приходи завтра в обеденный перерыв, поможешь мне зверобой для заварки собирать. Придешь?

Пашка лишь кивнул.

- Ну, иди, куда шел. Смотри косу от радости не потеряй. Чего косить-то собрался?

- Траву, - чуть слышно отозвался безнадежно поглупевший Козелков.