Андрей Дёмкин – Истории русских фрейлин (страница 8)

Тем временем великий князь Петр Федорович становился все более непопулярной фигурой в армейских и гвардейских кругах. Ходили упорные слухи, что он посылал «записочки» командующим русскими армиями в кампании с Пруссией, где прозрачно намекал на неприятные для них последствия, когда он придет к власти, в случае их слишком активных действий против его кумира — короля Фридриха II. К тому же постоянно обсуждались факты, свидетельствовавшие об «утечке» секретной информации о планах русского командования. Вину за то, что Фридриху такие планы становились известны, возлагали на Петра Федоровича.

25 декабря 1761 года скончалась императрица Елизавета Петровна. На престол вступил Петр Федорович под именем Петра III. Хотя Екатерина Алексеевна в официальных документах и именовалась императрицей, муж-император тут же отодвинул ее на второй план. Петр III предпочитал жене общество Елизаветы Воронцовой и «возил ее с собой аки предрагое сокровище». Воронцова при этом не упускала случая подчеркнуть свое особое положение при дворе. Так, во время одного из смотров войск, когда императрица Екатерина Алексеевна сопровождала Петра III верхом, она вскочила в седло и заняла место непосредственно за высочайшими особами, а когда императрица приказала фаворитке мужа отъехать на подобающее ей по ее придворной должности место, Воронцова не сдвинулась с места.

Однако это вовсе не значило, что между императором и его фавориткой царили только «мир да любовь». Случались и ссоры. Причем их виновником, по существу, был Петр, который все чаще проявлял худшие черты своей натуры. Если принуждение вельмож прыгать на одной ножке и битье их коленом «пониже спины» можно считать невинной шалостью монарха, то почти ежедневные пьянки не могли не вызвать протеста даже у такой терпеливой подруги, как Елизавета Романовна. Пьяный Петр был ужасен и вполне мог поднять на нее руку.

При всем этом умная Екатерина Алексеевна прикладывала усилия к тому, чтобы между мужем и его фавориткой сохранялись хорошие отношения. Ей важно было выиграть время, пока заговор не оформился окончательно. Кроме того, молодая императрица ждала ребенка от связи с Григорием Орловым. Церемония похорон императрицы Елизаветы и сорокадневный траур по усопшей давали ей возможность вести уединенный образ жизни, чтобы скрыть беременность от посторонних глаз.

Елизавета Воронцова чувствовала себя хозяйкой дворца. Некоторые, прежде всего окружавшие Петра III голштинские офицеры, обращались к ней столь же почтительно, как к императрице. Этому способствовал сам император, который наградил любовницу женским орденом Св. Екатерины, которым ранее награждались лишь особы императорской крови или принцессы иностранных государств. Можно сказать, что Елизавета Воронцова была в шаге от короны русской императрицы. Когда на торжественном обеде в честь заключения мирного договора с Пруссией Петр III демонстративно не сел рядом с императрицей, что было положено по этикету, и затем публично, в присутствии высших российских чиновников и иностранных дипломатов, обозвал жену «дурой», а вечером сгоряча приказал ее арестовать (правда, окружающие уговорили его отменить приказ), всем окончательно стало ясно, что Екатерину ждет опала. И сама она поняла, что нужно торопиться с переворотом.

Петр III, процарствовавший, по подсчетам историков, всего 186 дней, совершил роковые ошибки, которые и привели его к краху. Он не только прекратил войну с Пруссией, в которой практически уже была одержана победа, но и возвратил Фридриху II все завоеванные Россией территории без всякой компенсации. Даже канцлер Михаил Воронцов не смог уговорить императора учесть интересы России и согласовать свои действия с союзниками. Петр III предпочел отстранить Воронцова от дел и самостоятельно заняться переговорами с прусской стороной. Текст мирного договора был составлен прусским посланником.

Мало того, император решил начать войну с Данией за милый его голштинскому сердцу Шлезвиг. Причем Петр III собирался направить на войну гвардию, чтобы удалить из столицы враждебную себе, как он правильно понимал, силу. Тем самым он окончательно настроил против себя большинство армейских и гвардейских офицеров.

Петр Федорович рассорился и с православным духовенством. Он позволял себе пренебрежительно высказываться по вопросам веры, а также возмутительные выходки во время церковной службы; наконец, он издал указ о секуляризации (то есть об отъеме) церковного имущества.

К плюсам его царствования можно отнести указ о ликвидации страшной Канцелярии тайных и розыскных дел. Было сказано, что зловещая формула «Слово и дело» отныне ничего не значит. Не раз высказывавшийся в пользу широкой веротерпимости, император прекратил преследование старообрядцев. А манифест «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству» от 18 февраля 1762 года, разрешавший дворянам не служить и свободно выезжать за границу, открывает собой «золотой век» российского дворянства.

Однако минусы все-таки пересилили плюсы. У Екатерины Алексеевны появлялось все больше и больше сторонников, а Петр III к лету 1762 года мог рассчитывать лишь на свой голштинский отряд. Развязка наступила 28 июня. Накануне власти арестовали одного из гвардейских офицеров — участника заговора. Это послужило импульсом к началу переворота. Алексей Орлов отправился в наемной карете в Петергоф, где в то время находилась императрица Екатерина Алексеевна. Ее срочно доставили в Петербург, где ей присягнули гвардия и придворные. В это время, как пишет в своем письме к Станиславу Понятовскому сама Екатерина II, Петр III «жил и пьянствовал в Ораниенбауме». Император ни о чем не подозревал и к полудню в окружении свиты отправился из Ораниенбаума в Петергоф на торжества по поводу дня святых Петра и Павла. Однако выяснилось, что Екатерины в Петергофе нет. Это обстоятельство сразу насторожило Петра III и его окружение. Кроме того, поползли слухи, что императрица находится в Петербурге и уже приняла присягу гвардии.

Петр III направил в столицу нескольких высокопоставленных особ из своей свиты, включая канцлера графа Михаила Илларионовича Воронцова. Им было поручено удержать в повиновении войска и начать переговоры с Екатериной. В отличие от остальных, Воронцов пытался образумить императрицу, уговаривал ее остановить «восстание». В ответ Екатерина распорядилась посадить канцлера под арест.

Петр III бесплодно прождал весь день; к вечеру он почувствовал упадок сил. С ним даже случился обморок. Елизавета Воронцова хлопотала над ним как заботливая нянька. Все это время она не только не отлучалась от императора, но и всячески старалась поддержать и успокоить его. Вечером Петр III решил со свитой плыть на галере в Кронштадт. Но там уже командовали сторонники Екатерины Алексеевны, и галера императора вернулась в Ораниенбаум. Петр III впал в глубокую депрессию; у него опустились руки. Как говорили очевидцы, сидевшая рядом с ним фаворитка плакала. В Ораниенбауме Елизавета уложила своего Петрушу на диван и всю ночь провела у его изголовья.

29 июня в Ораниенбауме появились сторонники императрицы Екатерины с солдатами. Петр III даже не попробовал сопротивляться: преданные ему голштинцы были в абсолютном меньшинстве, да и настоящий боевой дух у них отсутствовал. Известно, что император направил жене два собственноручных письма, где обещал отречься от престола и просил разрешить ему отбыть с Елизаветой Воронцовой в Голштинию. В Ораниенбауме Петр Федорович подписал подготовленный текст отречения от престола. После этого он вместе с фавориткой и двумя ближайшими сторонниками выехал в карете в Петергоф под конвоем верных императрице Екатерине частей. Как писала С. Понятовскому Екатерина II, ее муж просил оставить с ним «свою любовницу, собаку, негра и скрипку». Но с любимой Елизаветой Воронцовой Петра Федоровича разлучили. Его увезли в Ропшу, где он вскоре был убит.

Елизавета Воронцова рвалась поехать с возлюбленным и разделить его участь, однако была отправлена в Петербург. Существует мнение, что ее привезли в дом дяди-канцлера, который находился под арестом. Но вот княгиня Екатерина Дашкова, активная сторонница императрицы Екатерины, сообщает, что, когда она после переворота посетила отца, графа Романа Илларионовича Воронцова, у него в доме находилась и ее сестра, графиня Елизавета Романовна. Отец досадовал по поводу того, что его продержали сутки под арестом «как государственного преступника», и жаловался на присутствие в доме дочери — фаворитки свергнутого государя.

Конечно, Елизавета Воронцова беспокоилась за свою судьбу. Сестра Екатерина уверила ее, что «замолвит словечко» за нее перед императрицей, и сообщила, что «у государыни были самь!е благожелательные и великодушные намерения по отношению к ней». Единственно, императрица не хотела видеть бывшую соперницу при дворе.

Екатерина II — умная женщина и дальновидная государыня — не стала преследовать не только Елизавету Романов ну, но и ее родню. Михаил Илларионович Воронцов сохранил должность канцлера. Правда, особым влиянием он уже не пользовался и вскоре вышел в отставку. Роман Илларионович был отправлен в Москву и лишился некоторых поместий. Но вскоре был назначен Екатериной II наместником и едва не разорил три находившиеся под его началом губернии. За безудержную страсть графа к обогащению императрица называла его «Роман — большой карман».