Андрей Дёмкин – Истории русских фрейлин (страница 7)
Великий князь был чрезвычайно влюбчив. Екатерина Алексеевна отмечала, что он «беспрестанно влюблялся в ее фрейлин». И хотя она мужа ненавидела, это оскорбляло ее женское достоинство. Поэтому она не случайно была придирчива к своим фрейлинам. Те, в свою очередь, жаловались Петру Федоровичу. А когда он пытался урезонить жену, между ними случались «страшные перебранки».
Со временем императрица Елизавета обеспокоилась тем, что Екатерина Алексеевна никак не забеременеет. Причину этого она видела в увлечении Екатерины верховой ездой. Через своих наперсниц государыня стала вторгаться в супружеские отношения Петра и Екатерины. Затем, через приставленную к Екатерине Марью Чоглокову, и вовсе со всей откровенностью предложила великой княгине на выбор двух любовников: Сергея Салтыкова и Льва Нарышкина. Екатерина сделала выбор в пользу Салтыкова.
В своих «Записках» Екатерина II прозрачно намекает, что камергер Сергей Васильевич Салтыков и есть истинный отец родившегося в 1754 году цесаревича Павла Петровича — будущего императора Павла!.Этого мнения придерживаются некоторые исследователи. Тем более что великий князь Петр Федорович, как считают многие, в принципе не мог быть отцом, так как страдал бесплодием. У него было немало любовниц, но ни одна из них не родила. Правда, Павел I совсем не похож на предполагаемого отца Сергея Салтыкова. Зато он был почти копией родного брата Сергея — Петра Салтыкова, своего вероятного дядюшки. Науке известны факты подобной передачи наследственных признаков. Как бы то ни было, Салтыкова императрица вскоре после рождения Павла надолго отправила за границу на дипломатическую службу, чтобы он, как говорится, «не мозолил глаза».
Не обошли заботами по части сексуального образования и Петра Федоровича. Та же Чоглокова по распоряжению императрицы подыскала ему вдову, которая стала наставницей великого князя в науке любви. Он, судя по всему, оказался способным учеником. Некоторые «симпатии» Петра Федоровича известны: это принцесса Курляндская (дочь Э. Бирона), фрейлины Лопухина и Карр, М. И. Шафирова, девица Теплова, вдова Грот, какая-то певичка Леонора. Но самая длительная и прочная связь была у великого князя с фрейлиной Елизаветой Романовной Воронцовой. Она и есть героиня этой новеллы.
Дворянский род, к которому принадлежала Елизавета Воронцова, имел древнее происхождение. Его основатель был московским тысяцким (главой ополчения) при великом князе Иване Калите в XIV веке. В XVII — первой половине XVHI века Воронцовы не были в числе первых родов русского государства. Их стремительное возвышение целиком связано с воцарением Елизаветы Петровны. Одним из ее ближайших сподвижников стал Михаил Илларионович Воронцов, личный секретарь, которому Елизавета, по утверждению ряда современников, доверила вместе с Лестоком арестовать правительницу Анну Леопольдовну с семейством в ходе дворцового переворота 1741 года. После этого Михаил Воронцов сделал быструю карьеру, став вице-канцлером Российской империи и одним из наиболее влиятельных вельмож. По представлению императрицы римский император пожаловал ему титул графа.
Брат Михаила Воронцова — Роман Илларионович тоже выполнял в 1741 году ответственное поручение: сопровождал брауншвейгскую фамилию в ссылку. Он и был отцом Елизаветы Воронцовой, которая родилась в 1739 году. При дворе Воронцова появилась в одиннадцатилетнем возрасте. Как пишет Екатерина II, Елизавету «отдали» ей, то есть наша героиня стала фрейлиной великой княгини. Тут же автор «Записок» дает нелестную характеристику любовнице мужа: «Это была девочка, очень невзрачная, оливкового цвета лица идо чрезвычайности нечистоплотная». Конечно, мы должны понимать, что хороших слов от женщины по поводу «симпатии» собственного мужа мы не дождемся. Однако действительно Елизавету Воронцову трудно было назвать красавицей. Сохранился ее портрет. На нем изображена женщина заурядной внешности со спокойным, даже флегматичным выражением лица и с «двойным» подбородком, хотя изображена она в возрасте всего лишь двадцати — двадцати с небольшим лет!
Разумеется, Петр Федорович мог найти себе (и находил!) более миловидную фаворитку. Но в Елизавете Воронцовой его привлекала не внешность — он ее просто любил. Причины подобного чувства нередко сформулировать чрезвычайно сложно. Один из исследователей, А. М. Песков, приводит такое объяснение: «Елизавета Воронцова была девица рыхлая телом и рябая лицом. Чем она его приворожила — неведомо: может, просто тем, что она одна на всем свете жалела несчастного государя?»
Елизавета Воронцова действительно любила этого неоднозначного, нескладного, мало кому симпатичного человека. Любопытно, что великая княгиня Екатерина Алексеевна, как только узнала, что Воронцова стала «любимицей» мужа, предприняла попытку расстроить этот союз. В своих «Записках» Екатерина II пишет, что она рассказала Петру Федоровичу про «неумеренные речи», которые произносил отец фрейлины Роман Илларионович Воронцов по поводу его персоны. Великий князь «взбеленился», стал разговаривать «с великим гневом» и сказал, что его жена просто хочет повредить «Воронцову и его дочерям». Однако когда выяснилось, что действительно Воронцов имел о нем «дурное понятие», Петр Федорович на некоторое время «удержался» от связи с Елизаветой Романовной. Но его снова потянуло к фаворитке, и она вновь сделалась его «любимой султаншей». Вскоре отношения великого князя и фаворитки стали вполне открытыми. Более того, его жена, Екатерина Алексеевна, столь же открыто виделась со своими фаворитами. Случалось, что Петр Федорович ужинал в покоях жены в компании Елизаветы Воронцовой и графа Станислава Понятовского, любовника великой княгини. А после ужина пары свободно уединялись.
Следует отметить, что Петр Федорович, будучи наследником престола, нес вполне определенные обязанности. Помимо занятий по управлению Голштинией он с 1759 года был главным директором Сухопутного шляхетсткого корпуса. Причем к своим обязанностям по корпусу великий князь относился серьезно: инспектировал занятия кадетов, решал финансовые вопросы, поддерживал издательскую деятельность этого учебного заведения. По различным вопросам своего главного директорства он не раз обращался в Сенат. Кроме того, Петр Федорович много внимания уделял обучению отряда голштинских войск в 1,5 тысячи человек, привезенного в Россию с разрешения императрицы.
С вступлением в 1757 году России в Семилетнюю войну Петр Федорович был введен Елизаветой в высший орган управления военными действиями — в конференцию при высочайшем дворе. Надо сказать, что великий князь, будучи горячим поклонником прусского короля Фридриха II, сразу же выступил против военных действий с Пруссией. Он демонстративно не посещал заседаний конференции и открыто критиковал внешнеполитический курс империи, считая, что союзники действуют в России «подкупом» (империя) и «обманом» (Франция).
Позиция Петра Федоровича помимо пропрусских симпатий объяснялась и тем, что как раз при поддержке Пруссии и Великобритании он стремился расширить территорию Голштинии за счет Шлезвига. И в дальнейшем Петр Федорович был склонен не только увязывать интересы России с интересами своего герцогства, но и подчинять первые вторым, что вызывало возмущение у влиятельных придворных кругов, а также у генералитета и офицерства.
Между тем царствование императрицы Елизаветы подходило к концу. В 1758 году графы Александр и Петр Шуваловы и Михаил Воронцов наконец-то «свалили» бессменного главу российской внешней политики, своего главного соперника во влиянии на императрицу канцлера графа Алексея Петровича Бестужева-Рюмина. Отныне Михаил Илларионович Воронцов становится первым чиновником империи и руководителем ее внешней политики. Извлек выгоду из возвышения брата и Роман Илларионович. В 1760 году он и его семья были пожалованы римским императором графским титулом. Теперь фаворитка великого князя почтительно именуется графиней Елизаветой Романовной Воронцовой.
Падение Бестужева негативно сказалось на положении великой княгини Екатерины Алексеевны, ведь она была тесно связана с канцлером. Екатерина оказалась как бы в изоляции. Но поскольку уличить ее в государственной измене, в чем обвиняли Бестужева, не смогли, то все для нее кончилось «драматической» беседой с императрицей Елизаветой. Помимо Александра Шувалова и фаворита императрицы Ивана Шувалова свидетелем беседы был великий князь Петр Федорович. Он обвинял жену в различных грехах, надеясь, что тетушка-императрица вышлет Екатерину из страны. Уже в то время Петр Федорович обдумывал возможность жениться на Елизавете Воронцовой. Однако императрица лишь сурово «пожурила» великую княгиню.
Вместе с тем умная и честолюбивая Екатерина Алексеевна окончательно поняла, что, как только ее муж станет императором, он с ней разделается: либо вышлет с сыном из страны, либо заточит в монастырь. И великая княгиня всерьез решила создать собственную «партию». Вскоре у нее уже были две группы сторонников, правда неравнозначные. В первую входили гвардейские офицеры во главе с братьями Орловыми: ее любовником Григорием Григорьевичем и Алексеем Григорьевичем. Вторую группу, состоявшую из придворных, возглавлял влиятельный вельможа, воспитатель царевича Павла Петровича — Никита Иванович Панин. Если гвардейцы были готовы идти до конца ради возведения Екатерины на престол (что позже и произошло благодаря в первую очередь их усилиям), то Панин со сторонниками собирались вместо Петра Федоровича провозгласить императором Павла, а Екатерину Алексеевну сделать регентшей до совершеннолетия государя-ребенка.