Андрей Дёмкин – Истории русских фрейлин (страница 31)

Пушкин так представил его заочно фрейлине: «Смирнов мне очень нравится; он вполне европеец, но сумел при этом остаться и вполне русским. Восемнадцати лет он поступил в дипломатический корпус и прожил, счастливец, очень долго в Италии». Собой пушкинский протеже представлял «тип англичанина «или шведа». Александр Сергеевич сообщил Россет, что завтракал у дипломата, «смотрел его картины, его коллекцию редкостей искусства, его библиотеку». Оказывается, «Смирнов должен бы быть шафером Пушкина (на его свадьбе. — А. Д.), но ему пришлось уехать в Лондон курьером». Ольга Смирнова тут же приписала: «Таким образом, Пушкин заранее познакомил мою мать с моим отцом. Встретились они у Карамзиных». Отношение Пушкина к будущему мужу Россет хорошо передает его ответ на кокетливое замечание Александры Осиповны по поводу достоинств этого человека. Наша Героиня притворно удивилась: «Отчего боярин, милорд, итальянец и русский — все зараз?» Поэт пояснил: «Оттого, что он говорит в совершенстве по-итальянски, что у него наружность англичанина и притом он хороший русский, потому что обожает, как и я, Петра Великого и был бы таким же прекрасным представителем просвещения в боярской думе, как и ваш покорный слуга». То есть Александр Сергеевич ясно дал понять нашей героине, что Смирнов близок ему духовно. А это, как мы понимаем, для Россет значило много.

Весьма любопытен один откровенный разговор Пушкина с Россет. Поэт приехал к ней с поздравлениями после объявления ее и Смирнова невестой и женихом. Пушкин, разумеется, одобрил ее выбор. При этом он проявил осведомленность в том, Что Александра Осиповна отказалась от ряда предложений, которые сулили и «хорошие», и даже «выдающиеся партии». Поэт подчеркнул: «Я вас очень уважаю за то, что вы отказали очень блестящим женихам, потому что вы не имели к ним симпатии и слишком прямодушны, чтобы лгать... Я уважаю Смирнова, это джентльмен, у него много сердца и деликатности, и я очень доволен вашим решением». «Очень тронутая» этим обращением Пушкина, Россет сказала ему: «Смирнов вас так любит, он мне говорил, что он никого так не любил в своей жизни». Поощренный таким поворотом разговора, Александр Сергеевич решился на «нескромный» вопрос: «Почему вы отказали моему другу, Жуковскому?» «Несколько смущенная», наша героиня ответила: «У меня была такая сильная, братская дружба к Жуковскому, что мне было бы невозможно выйти за него замуж». Поэт все сразу понял и заметил: «Дружбу зовут любовь без крыльев... Любовь еще может превратиться в дружбу, но дружба не превращается в любовь». Для Пушкина было важно, что Александра Осиповна выходила замуж по любви. То же характеризует, как мы знаем, его женитьбу на Гончаровой.

Став в замужестве Смирновой, Александра Осиповна продолжала участвовать во встречах кружка великосветских интеллигентов как в своем доме, так и в гостях. Но теперь непременным участником этих встреч был Николай Михайлович. Смирнов со знанием дела говорил о политике, в этой сфере у него был свой конек: политическое устройство и история Великобритании. Он также много рассказывал о культурной жизни Италии, где провел шесть лет на дипломатической службе. Россет отмечала, что чаще всего ее муж и Пушкин соглашались в своих взглядах на политику и культуру. Не имевший возможности выехать за границу, Александр Сергеевич «заставлял Николая рассказывать массу подробностей о Байроне, Шелли, друзей которого он встречал в Тоскане, о Сицилии и ее соборах, о театре в Турине, о Сиракузе, Неаполе, Помпеях, Риме» и т. д. Смирнов при этом неподдельно сожалел, что Пушкин не мог все это увидеть собственными глазами. Николай Михайлович прямо высказывался за отмену крепостного права и при этом высмеивал русских сторонников английского парламентаризма, не знакомых с его историей. В своем имении он отменил барщину и брал с крестьян оброк, который не увеличивался со времен его отца. Смирнов не вмешивался во внутреннюю жизнь крестьянской общины, и это вызывало жалобы его крепостников-соседей.

По сообщению Ольги Смирновой, ее отец «оплакивал всю жизнь» смерть Пушкина. Когда это произошло, Смирновы находились в Париже, куда Николай Михайлович получил назначение в посольство. Александра Осиповна передает разговор своего мужа и русского посла Киселева, состоявшийся вскоре после получения известия о гибели поэта. Николай Михайлович сказал, что «он отдал бы все на свете, чтобы быть в то время в Петербурге», на что Киселев заметил: «А я очень рад, что тебя там нет, ты убил бы Дантеса и старика Геккерена».

Спустя семь лет после возвращения в Россию, в 1838 году, Смирнов был назначен калужским губернатором и прослужил в этой должности шесть лет. Он имел тогда чин действительного статского советника, то есть штатского генерала. Естественно, семья жила с ним в Калуге. Губернаторство отца, по воспоминаниям Ольги Смирновой, не было простым. Оно совпало с сильной эпидемией («холера в Калуге была ужасная»), сопровождавшейся поджогами и грабежами. Смирнов предпринял энергичные меры: закрыл кабаки, «бродяг» заставил работать и «одел их за свой счет», и т. д. Местное купечество обвинило губернатора в превышении власти, но, когда эпидемия пошла на спад, всем стала очевидна благотворность принятых мер. О своих отношениях с мужем Александра Осиповна прямо не говорит, но тональность ее «Записок» свидетельствует, что жила она в ладу с Николаем Михайловичем и этот брак, давший жизнь двум дочерям, можно назвать счастливым.

Выйдя замуж, Россет покинула, согласно правилам, место фрейлины. Она могла теперь целиком сосредоточиться на муже, семье, общении с близкими по духу людьми. Впрочем, она продолжала часто бывать при дворе, встречалась в тесном кругу с императором, императрицей, великим князем Михаилом, была свидетельницей многих придворных событий.

В 1842–1844 годах Александра Осиповна путешествовала по Европе и, будучи за границей, не переставала быть в центре культурной жизни: она там встречалась с Листом, беседовала с Мериме и другими знаменитыми в то время деятелями культуры, а вернувшись в Петербург, все так же покоряла свет красотой и грацией. Она была звездой придворных костюмированных балов; сохранился ее портрет в одеянии гречанки. В «Записках» она пишет, что Николай I велел «играть на придворных балах полонез и мазурку из «Жизни за царя»», и отмечает, что император высоко ценил творчество Глинки. С Глинкой Александру Осиповну связывала дружба. Тесно общалась она и с Листом, когда тот приезжал на гастроли в Петербург. Лист, записала она, «имеет бешеный успех... С ним интересно разговаривать, он умен за четверых, оригинален и никогда не позирует перед истинными любителями музыки».

В «Записках» нашлось место и деятелям культуры новой генерации. Мемуаристка наводила справки о В. Г. Белинском (хотя знакома с ним не была), о молодом И. С. Тургеневе заметила, что у него «многообещающий талант», историка С. М. Соловьева назвала «вполне серьезным человеком и усердным тружеником». Поэт Ф. И. Тютчев — «прелестный талант, но какая лень; вот уже ультрарусский и в то же время какой европеец». Поскольку он не очень заботился о сохранности своих стихов (листки, на которых они были, он «комкал и бросал в корзинку под письменным столом»), то его творчество дошло до нас во многом благодаря его родственникам и знакомым, сохранившим тютчевские строчки. Любопытны ее характеристики мыслителей-революционеров: «Герцен умен, но ум его парадоксален и ложно направлен. Своими парадоксами он ослепляет. Бакунин — большой чудак, соединение беспорядочного Прудона со слишком развязным русским. Огарев, составляющий трио с Герценом и Бакуниным, — только эхо и посредственный ум». Несколько неожиданно доброе отношение Россет к чете Нессельроде. Ведь министра иностранных дел, графа Карла Нессельроде обычно изображают ловким интриганом и человеком малоприятным. Наоборот, Александра Осиповна, однако, находила, что граф бывал в разговорах с ней «прелестен». Он доверял ей конфиденциальную информацию, считая своим человеком (может быть, из-за ее близости к императорской фамилии). А с графиней Нессельроде наша героиня была и вовсе в близких отношениях. Между прочим, Александра Осиповна начисто отрицает участие четы Нессельроде в травле Пушкина, а графиня в своих письмах к ней в Париж после смерти поэта неподдельно скорбит об этой трагедии.

Ольга Смирнова пишет, что Николай I был очень высокого мнения о ее матери. Он называл ее «джентльменом», что в «его устах была громадная похвала, так как он хотел этим отметить рыцарскую черту характера... как означающую человека, никогда не идущего на компромисс с принципом чести, правды, прямоты, честности, искренности, преданности».

Александра Осиповна Россет (Смирнова) прожила долгую и интересную жизнь и скончалась в 1882 году в семидесятитрехлетнем возрасте.

Дочь знаменитого отца

Анна Федоровна Тютчева, дочь знаменитого поэта Федора Ивановича Тютчева, в течение тринадцати лет служила фрейлиной при русском императорском дворе, захватив правления Николая I и Александра II. Ее перу принадлежат краткие «Воспоминания», в которых она касается своего детства, отрочества и службы при дворе Николая I, а также «Дневник», который она вела с 1850 года. Хотя Анна и была дочерью знаменитого русского поэта Ф. И. Тютчева, но, как ни странно это может показаться читателю, православной и русской по языку и привычкам она стала не сразу. Поэт «всю свою молодость провел в Германии, на дипломатической службе». От его первого брака с Элеонорой Петерсон родились три дочери, старшей из которых и была Анна, появившаяся на свет в 1829 году в Мюнхене. Через двенадцать лет Тютчев овдовел и женился вторично на баронессе Эрнестине Дернберг, от которой у него родились два сына и дочь.