Андрей Дёмкин – Истории русских фрейлин (страница 3)

14 марта 1719 года состоялась публичная казнь. Только что отрубленную голову царь поднял и поцеловал. И, как свидетельствовали очевидцы (зрелище не для слабонервных!), долго объяснял окружающим анатомические особенности строения головы и шеи, используя голову своей любовницы как учебное пособие. Затем Петр еще раз поцеловал голову, бросил ее на землю и ушел с места казни. Как мы уже знаем, голова Марии Даниловны Гамильтон по его приказу была заспиртована и помещена на вечное хранение в Академию наук. Иван Михайлович Орлов позже стал офицером гвардейского Преображенского полка. Трагедия, к которой он имел отношение, не сильно повлияла на его карьеру. Вообще же и общественное мнение, и законодательство за прелюбодеяние более сурово карали женщину, нежели мужчину.

Конечно, Мария Гамильтон не была исключением — ее поведение вполне вписывалось в общую картину обычаев и нравов петровского двора. Можно сказать, что столь суровый приговор по ее делу — это стечение обстоятельств. Впрочем, это не умаляет всей тяжести совершенного ею преступления.

Самый близкий человек

Двух женщин, о которых пойдет рассказ, их современники считали особами со странностями. Очевидно, что и сегодняшнему человеку отношения между правительницей России, матерью императора-младенца Ивана VI Анной Леопольдовной, и ее фавориткой, баронессой Юлианой фон Менгден, также покажутся далеко не ординарными. Волею судеб эта пара оказалась втянутой в политический водоворот и должна была отвечать за жизнь великой империи. Но политика этих дам не очень интересовала. Им бы жить где-нибудь в поместье и коротать дни и ночи во взаимном приятном общении.

Но пора сообщить читателю, каким образом Анна Леопольдовна стала правительницей России. Мы уже упоминали, что в 1716 году Петр Великий устроил свадьбу своей племянницы, царевны Екатерины Ивановны, с герцогом Мекленбургским Карлом-Леопольдом. Царь хотел путем династических браков упрочить свое влияние в небольших северонемецких государствах. Ранее он выдал замуж за курляндского герцога другую племянницу, царевну Анну Ивановну, а позже — за герцога Голштинского — и свою старшую дочь, царевну Анну Петровну. Надо отметить, что потомство царя Ивана V и царицы Прасковьи Федоровны пользовалось уважением русской знати. Не случайно в 1730 году члены Верховного Тайного совета остановились именно на кандидатуре герцогини Курляндской Анны Ивановны, и она, в обход дочери Петра Великого, царевны Елизаветы Петровны, десять лет была российской императрицей.

Анна, официально бывшая вдовой и не имевшая законного потомства (о незаконнорожденных детях от связи с фаворитом Бироном ходили разные слухи), объявила своим наследником ребенка, который родился у ее племянницы, тоже Анны, — дочери Екатерины Мекленбургской. Появившаяся в 1718 году девочка поначалу носила имя Елизавета-Екатерина-Христина и как дочь герцога Мекленбургского исповедовала лютеранство. Ее папаша Карл-Леопольд был настоящим тираном. Он не только изводил жену всевозможными придирками, не представляя ей положенного по брачному контракту содержания, но и доходил до рукоприкладства в выяснении супружеских отношений. Однако Екатерина Ивановна была женщина не робкого десятка. В молодости она славилась веселым нравом, страстью к танцам и пирам и увесистую оплеуху в ответ могла влепить без стеснения. Тихие немецкие подданные Карла-Леопольда называли его русскую жену «дикой герцогиней». Но даже такая, умевшая постоять за себя женщина не выдержала и в 1722 году уехала с дочкой от мужа в Россию.

С восшествием на престол в 1730 году сестры Анны герцогиня Мекленбургская из захудалой приживалки при русском дворе превратилась во влиятельную особу. Правда, она недолго пользовалась своим положением: в 1733 году ее не стало. Но ее дочка Елизавета-Екатерина-Христина на правах самой близкой родни императрицы должна была продолжить пребывание потомства Ивана V на русском престоле. В том же году она приняла православие и получила новое имя — Анна. В исторической литературе за принцессой Анной закрепилось отчество Леопольдовна, но некоторые современники называли ее Анной Карловной по первому имени отца.

Мемуаристы из числа близких к ней лиц (Эрнст Миних и неизвестный автор примечаний к мемуарам X. Г. Манштейна) явно приукрашивали и образ, и характер принцессы: по их описанию она обладала «хорошим умом, добрым сердцем и возвышенной душой», поступки ее «были откровенны и чистосердечны», для нее были характерны «великодушие и скромность» и т. д. Это была статная, выше среднего роста, приятная на вид молодая женщина с темно-каштановыми волосами.

Со временем для государыни Анны Ивановны важной задачей стало замужество племянницы. В конце концов подходящий жених для Анны Леопольдовны нашелся. Им стал принц Антон-Ульрих из немецкой Брауншвейгской династии. В 1739 году брак был заключен. Императрица от этого брака ожидала потомства, хотя ей вполне могла наследовать племянница, а ее муж — в случае, если бы Анна Леопольдовна заняла престол, — получил бы статус лишенного государственной власти принца-консорта.

Впрочем, с престолонаследием не все было так просто. На место правителя Российской империи метил фаворит Анны Ивановны Эрнст Бирон, ставший к тому времени герцогом Курляндским. Тут уместно, как ни странно, процитировать исторического романиста. Валентин Пикуль в романе «Слово и дело» так описывает скандал, произошедший на одном из придворных «выходов»:

«Биронша «взяла шаг» раньше принцессы (Анны Леопольдовны. — А. Д.).

— Тетушка! — завопила Анна Леопольдовна. — Ах как мне все это уже опротивело. До каких еще пор издеваться будут?

— Чем ты недовольна? — спросила Анна (императрица. — А. Д.) племянницу.

— Эта горбунья старая «взяла шаг» раньше меня.

Биронша надменно выпрямилась.

— Но я герцогиня Курляндии и Семигалии, — прошипела она.

Анна Леопольдовна в исступлении закричала:

— Вот там и «бери шаг» перед кем хочешь!

В ссору вмешался и принц Антон Брауншвейгский.

— В самом деле. Моя невеста как принцесса крови двора здешнего вполне имеет право на первый шаг».

Если «Биронша» (жена Э. Бирона. — А. Д.) на официальной придворной церемонии позволяла себе опередить наследницу престола, то понятно, что ей, этой наследнице, не оставалось ждать ничего хорошего от Бирона после того, как ее тетушка-императрица отойдет в мир иной.

Брак Анны Леопольдовны и Антона-Ульриха Брауншвейгского был следствием политического расчета. Принц Антон состоял в близком родстве с австрийским правящим домом, а союз с Римской империей был в то время краеугольным камнем внешней политики Российской империи. Принцесса не просто не любила своего жениха, но не раз закатывала истерику, даже когда ей о нем просто говорили. Своей антипатии к нему Анна не скрывала.

Конечно, принц Брауншвейгский, молодой человек невысокого роста и невзрачной наружности, не мог прельстить Анну. Поэтому-то она задумалась о любовнике. И такой мужчина нашелся еще до замужества. Им стал польско-саксонский посланник в России граф Мориц Карл фон Линар — весьма красивый кавалер. Анна Леопольдовна страстно в него влюбилась, но связь их продлилась недолго. Любовные отношения наследницы русского престола и посланника не укладывались в политические расклады Бирона и императрицы, и Линара выслали из России. Впрочем, не только саксонец занимал воображение принцессы. Не меньшим, а, может быть, еще большим ее расположением пользовалась героиня нашего повествования — фрейлина Юлиана фон Менгден.

Как Юлиана фон Менгден оказалась при русском дворе? С воцарением Анны Ивановны, по образному выражению историка В. О. Ключевского, «немцы посыпались на Россию, точно сор из дырявого мешка, облепили двор, обсели престол, забились на все доходные места в управлении». Императрица, русская по происхождению, от своих родителей никак не могла набраться германофильских симпатий. Но посланная волей царя-дядюшки Петра Великого в немецкую Курляндию, она постепенно адаптировалась к среде своего обитания. Взойдя на российский престол, Анна Ивановна привела с собой целую вереницу курляндских и лифляндских немцев во главе с фаворитом Бироном, который, хотя и не занимал официальных государственных постов, сделался влиятельнейшим человеком в империи. А еще были: вице-канцлер и кабинет-министр граф А. И. Остерман (правда, доставшийся императрице Анне «в наследство» от дядюшки), обер-гофмаршал граф Р. Г. Левенвольде, фельдмаршал граф Б. Х. Миних (тоже петровский выдвиженец) и другие, менее влиятельные персоны.

В отечественной историографии XIX–XX веков нередко звучали сентенции о полном засилье немцев во время правления Анны Ивановны. Конечно, их влияние и на государыню, и на внешнюю и внутреннюю политику страны было велико. Но высшие посты занимали и русские: кабинет-министр А. П. Волынский (правда, погибший на плахе в результате начатой Бироном интриги), канцлеры и кабинет-министры Г. И. Головкин и князь А. М. Черкасский и другие — они также в полной мере ответственны за проводившийся при императрице Анне политический курс.

Христофор Герман фон Манштейн, в то время служивший в России в качестве адъютанта фельдмаршала Миниха, отмечал в своих «Записках», что «в царствование императрицы Анны при дворе желали иметь фрейлинами лифляндок, и семейство барона Менгдена... пользовалось большим расположением герцога Курляндского (то есть Бирона. — А. Д.)». Ко двору пригласили сразу трех сестер Менгден. Старшая из них, Доротея, позже стала женой сына фельдмаршала Миниха. Средняя сестра — Юлиана и есть героиня нашей новеллы. младшая звалась якооинои. позже появилась при дворе и четвертая сестра — Аврора, впоследствии жена влиятельного приближенного и личного врача царевны Елизаветы Петровны (позже императрицы) И. Г. Лестока.