Андрей Дёмкин – Истории русских фрейлин (страница 11)

Довольно характерна в этом смысле стремительная карьера брата фаворитки Аркадия Ивановича Нелидова. Как писал граф Е. Ф. Комаровский, к моменту прихода Павла к власти он был поручиком гвардии, но 1 января 1797 года уже стал полковником, в марте того же года — генерал-майором и генерал-адъютантом, а в день коронации был награжден орденом Св. Анны I степени и получил имение с тысячей крепостных душ.

В это же время произошло примирение Нелидовой и императрицы Марии Федоровны, и не просто примирение — между ними установился союз, и Нелидова стала наперсницей жены Павла!.

Обе женщины — и вместе, и порознь — пытались благотворно воздействовать на монарха, поскольку в нем все сильнее проявлялись отрицательные черты характера. Он не терпел возражений, требовал точного и немедленного выполнения своих распоряжений, пусть самых нелепых, по всякому, даже незначительному поводу учинял форменный разнос и был весьма скор на расправу. Павел хотел, чтобы в империи установился «порядок», в отличие от беспорядка, господствовавшего (в чем он был убежден) во время правления его матери. Под «порядком» он понимал прежде всего единообразие. Единообразие во всем: от архитектуры и окраски зданий определенными цветами, одежды и распорядка дня подданных вплоть до мыслей последних. Идеалом порядка император считал армию: уж где-где, а здесь-то единообразия достичь проще всего! Причем армия, по Павлу, должна была выглядеть согласно прусскому образцу — от фрунтовых приемов до покроя мундиров. Государь любил присутствовать на плац-парадах, где с удовольствием распекал офицеров за малейшую оплошность. Последние выходили на очередной парад с дрожью в коленках и с изрядной денежной суммой в карманах, поскольку можно было прямо с парада по личному государеву приказу угодить в ссылку.

В такой обстановке много было обиженных, отставленных от службы или ожидавших монаршей грозы. Мемуаристы приводят примеры заступничества Екатерины Ивановны Нелидовой за конкретных лиц или же когда она просила отменить какое-либо нелепое распоряжение императора. Так, наша героиня дважды упрашивала Павла не ликвидировать орден Св. Георгия — наиболее ценимую русскими военными награду. Наряду с неоднократным заступничеством за саму императрицу Марию Федоровну Нелидова смягчала гнев Павла I на придворных во время балов и других официальных мероприятий (например, на адмирала А. С. Шишкова) и, наоборот, вместе с императрицей способствовала удалению всем ненавистного Н. П. Архарова с поста петербургского военного губернатора и т. д.

Говорили, что Екатерина Ивановна была в те годы чуть ли не «владелицей двора». Ее почитали как первейшую персону, и придворные заискивали перед ней. Нелидовой было уже около сорока лет, и расхваливать ее красоту казалось не вполне удобным (впрочем, как и в более молодом возрасте). Поэтому кавалеры восхищались ее танцевальными талантами — благо она смолоду любила танцевать и блистала изяществом и грацией. Павел I в угоду фаворитке, любившей зеленый цвет, распорядился одеть придворных певчих в зеленые одежды.

Еще раз отметим, что мемуаристы подчеркивают «платонический» характер отношений государя с фавориткой. По представлениям того времени она была вполне бескорыстна: не выпрашивала у государя ни денег, ни поместий. По-иному, вероятно, отношения «ангела-хранителя» и его подопечного строиться и не могли.

Справедливости ради скажем, что очевидцами описаны и сцены, типичные для повздоривших любовников. Так, Н. А. Саблуков, служивший в то время офицером в Конногвардейском полку, часто стоял с караулом во внутренних покоях дворца. Он пишет в мемуарах, что офицерская караульная комната находилась у кабинета государя, а рядом располагалось помещение для рядовых солдат караула. Здесь на посту стоял часовой, который вызывал караул, как только император входил в коридор, ведущий к кабинету. Однажды по вызову часового Саблуков выстроился со своими солдатами. И тут «дверь коридора открылась настежь и император... поспешно вошел в комнату, и в ту же минуту дамский башмачок, с очень высоким каблуком, полетел через голову его величества, чуть-чуть ее не задевши. Император через офицерскую комнату пошел в свой кабинет, а из коридора вышла Екатерина Ивановна Нелидова, спокойно подняла свой башмак и вернулась туда же, откуда пришла. На другой день, когда я сменился с караула, его величество подошел ко мне и шепнул:

— Друг мой, вчера у нас случилась размолвка.

— Так точно, государь, — ответил я».

Швырять башмачком в Павла I в то время во всем государстве могла позволить себе только Екатерина Ивановна.

Но судьба переменчива. Будучи в 1797 году в Москве, Павел I на балу обратил пристальное внимание на двадцатилетнюю девицу Анну Петровну Лопухину. Современники сообщали, что это обстоятельство вызвало «некоторое волнение» у Нелидовой и императрицы Марии Федоровны. Тогда это мимолетное знакомство последствий не имело. Но обер-гардеробмейстер И. П. Кутайсов взял Лопухину на заметку. Именно Кутайсов, человек хитрый и честолюбивый, страдавший от того, что его, как ему казалось, обошли заслуженной наградой при воцарении Павла Петровича, затеял интригу, которая привела к падению Нелидовой и отстранению императрицы на второй план.

Естественно, и при павловском дворе соперничали различные придворные группировки. Кутайсов, враждовавший с группировкой Нелидовой и Марии Федоровны, получив, как ему казалось, козырь в руки, вскоре перешел в атаку. В намерении покончить с влиянием этих женщин на императора он нашел сильного союзника в лице не менее хитрого человека — канцлера графа А. А. Безбородко. Близок к ним был и Ф. В. Ростопчин.

Весной 1798 года Павел I снова выехал в Москву (ни Нелидова, ни жена его не сопровождали). Во время этой поездки Кутайсов умело внушал государю мысль о том, что он позволяет Нелидовой, императрице, князьям Куракиным руководить собой. Обер-гардеробмейстер прекрасно изучил все «струны» души своего господина и умело на них играл. Между тем Павел I опять встретился на балу с Анной Лопухиной. Она смотрела на государя во все глаза, и кто-то вовремя сказал Павлу, что девица из-за него «голову потеряла». Император «клюнул» на наживку, и вот уже Кутайсов конфиденциально договаривается с мачехой Лопухиной относительно условий переезда семьи из Москвы в Петербург и перевода отца, сенатора П. В. Лопухина, в северную столицу.

Когда позже Нелидова и императрица встретились с Павлом Петровичем в Тихвине, они, по отзыву современницы, «были поражены переменою его отношения к ним». Обе женщины пытались остудить пыл императора, Мария Федоровна, узнав о причине «перемены» даже послала возмущенное письмо Лопухиной, но оно было перехвачено и передано Павлу. Император страшно разгневался. Между ним и женой произошел «крупный» разговор. Та поняла, что мужа уже не остановить, и просила, чтобы к ней он относился почтительно хотя бы на людях. 25 июля 1798 года скандальное объяснение супругов повторилось, но уже в присутствии цесаревича Александра Павловича. Последний защитил мать в прямом смысле «своим телом», и Павел I в конце концов просто запер жену в комнате. Тогда к рассерженному императору отправилась Нелидова и начала упрекать его за такое обхождение с императрицей. Разойдясь в своем гневе не на шутку, она позволила себе назвать государя «тираном» и «палачом» и, видимо, перегнула палку.

Император, уже готовый к разрыву отношений, прогнал Нелидову и тут же распорядился, чтобы она покинула его дворец. В прощальном письме бывшая фаворитка напомнила Павлу Петровичу, что свою жизнь посвятила исключительно любви к нему, а почестей и блеска не искала. Екатерина Ивановна прямо обвиняла Кутайсова в очернении и ее, и императрицы. В начале сентября того же года Нелидова уехала из Петербурга в Эстляндию. От своих должностей были также отставлены близкие ей люди: князь Алексей (бывший генерал-прокурор) и Александр (бывший вице-канцлер) Куракины, брат Аркадий Нелидов и другие. Только в 1800 году Нелидова вновь оказалась в Петербурге. Она поселилась в Смольном монастыре и более при дворе не появлялась.

Некоторые современники связывали последующую гибель Павла I с ее падением и умалением влияния на императора Марии Федоровны. Екатерина Ивановна, не простившая Павла Петровича, якобы «не спасла его». В какой-то степени это, может быть, и верно. И Нелидова, и императрица старались удержать Павла I от необдуманных и скоропалительных действий, убеждали его не налагать опалу, беречь талантливых помощников, инстинктивно чувствуя, что озлобление придворных и гвардейских офицеров может вылиться в очередной дворцовый переворот. И что же? Избавившись от опеки любящих его женщин, Павел I постепенно окружил себя раболепствовавшими ничтожествами и пал жертвой трагических ошибок собственной политики.

Что же до новой фаворитки императора — Анны Петровны Лопухиной, то она принадлежала к тому же роду, что и первая жена Петра Великого — царица Евдокия. Лопухины, таким образом, уже во второй раз благодаря женщинам взбирались на вершину власти. Родилась Анна Петровна в 1777 году. Она не была писаной красавицей, однако ее большие черные глаза и черные, как смоль, волосы были хороши. Ценители женской красоты отмечали также «прекрасные зубы, приятный рот, маленький вздернутый... доброе и ласковое выражение лица» фаворитки. Если при первой встрече Павел I нашел, что Лопухина «забавна и наивна», то позже он влюбился в нее, как «двадцатилетний юноша», то есть сорокачетырехлетний император в проявлении своих чувств сравнялся в возрасте со своей любимицей. Павел Петрович беспрестанно говорил о своей страсти старшему сыну, цесаревичу Александру, признавался, что при упоминании одной только фамилии Анны Петровны испытывает учащенное сердцебиение. Так Александр Павлович невольно стал поверенным отца в его любовных переживаниях.