Андрей Дёмкин – Истории русских фрейлин (страница 1)

Андрей Дёмкин

ИСТОРИИ

РУССКИХ ФРЕЙЛИН

Составитель серии Владислав Петров

Иллюстрации Ирины Тибиловой

© Андрей Дёмкин, 2017

© ООО «Издательство «Ломоносовъ», 2017

Предисловие

При Петре I русский двор стал походить на монаршие дворы Западной Европы. В придворном штатном расписании появилась должность фрейлины (более высокий чин камер-фрейлины жаловался очень редко). На нее назначались незамужние молодые дворянки. Будучи на придворной службе, фрейлины жили во дворце. Основной их обязанностью было присутствовать при официальных придворных церемониях, приемах и балах. Кроме того, две дежурные фрейлины постоянно находились в комнате императрицы или великой княгини (жены наследника престола), сопровождали их на прогулках, церковных службах, различных увеселительных мероприятиях. Фрейлина, выходившая замуж, лишалась должности.

Мы предлагаем вниманию читателя повествование о судьбах девяти фрейлин. Фрейлины, бывшие при русском дворе в XVIII столетии, не писали мемуаров. В то время это еще не стало явлением обычным, да и наши героини не обладали развитым интеллектом. Судьбы их сложились по-разному. Мария Гамильтон закончила свой жизненный путь на плахе. Юлиана Менгден разделила судьбу своей подруги — принцессы Анны Леопольдовны, отправилась в двадцатилетнюю ссылку и лишь с восшествием на престол Екатерины II обрела свободу. Елизавета Воронцова (Полянская) имела шанс стать императрицей, но этого не случилось — может быть, даже к счастью для нее. Выпускница Смольного института Екатерина Нелидова выступала «ангелом-хранителем» Павла I, а получив у императора отставку, так и не устроила собственную семейную жизнь. Пришедшая ей на смену Анна Лопухина (Гагарина) не любила государя и смогла устроить дело так, чтобы без всякого ущерба для себя да еще и при его живейшем участии выйти замуж.

Наши героини, служившие при императорских особах в XIX веке, были личностями неординарными. Они оставили мемуары и, следовательно, обладали литературным талантом. Помимо рассказов о придворной жизни, зарисовок характеров императоров Александра I, Николая I и Александра II, их жен и членов семей они так или иначе дали характеристику своей эпохе. София Тизенгаузен (Шуазель-Гуфье) немало времени провела в обществе Александра I и, сложись обстоятельства иначе, могла стать его фавориткой. Роксандра Стурдза (Эдлинг) и Анна Тютчева (Аксакова) весьма близки были к императрицам — первая к Елизавете Алексеевне, вторая — к Марии Александровне и, возможно, даже каким-то образом влияли на решения верховной власти. Тем более это можно сказать об Александре Россет (Смирновой), которая часто и подолгу общалась с Николаем I. Все эти героини ХIХ века благополучно вышли замуж и устроили свою семейную жизнь. Пора фрейлинства для них совпала с юностью и молодостью, на которые они по большому счету пожаловаться не могли.

Страшная судьба фрейлины

Начнем наш рассказ с событий, происходивших в конце царствования императрицы Елизаветы Петровны. Здоровье государыни ухудшалось. Остро встал вопрос о ее преемнике на российском троне. Объявленный таковым племянник Елизаветы Петр Федорович, сын ее сестры Анны Петровны и представитель Гольштейн-Готторпской династии, большинству из «столпов отечества» был ненавистен. У императрицы была еще и дочь, рожденная от тайного брака с фаворитом, графом Алексеем Григорьевичем Разумовским. Но и брак по любви, и плод этой любви находились под покровом тайны.

Для определения истинного наследника Елизаветы на троне, как гласит легенда, решили прибегнуть к мистике. Все началось с того, что фавориту императрицы Ивану Ивановичу Шувалову пригрезился разговор с Яковом Вилимовичем Брюсом, выходцем из шотландского королевского рода и сподвижником Петра Великого. То, что Брюс к моменту этого разговора (осень 1758 года) уже тридцать лет как отошел в мир иной, не смутило Шувалова.

Брюс рассказал Ивану Ивановичу о том, что в Петербурге, в Кунсткамере, на втором этаже, в определенном шкафу и на определенной полке стоят два сосуда с заспиртованными головами, которые принадлежат Марии Гамильтон и Вилиму Монсу. Шувалов выказал крайнее удивление. Он, ближайший к императрице человек, куратор Московского университета, покровитель Ломоносова, хорошо знающий научную и околонаучную среду, ничего об этом не ведал!

Головы этих преступников, продолжал Брюс, Петр Великий обрек на вечное хранение совсем не в назидание потомкам и не в качестве пособий для анатомических штудий. В преддверии смерти очередного российского государя головам назначено пророчествовать о преемнике. С этой целью сосуды с головами следует вынести на крышу здания во время грозы, и, когда молния ударит в особый металлический многоугольник (Брюс вручил его Шувалову), положенный между сосудами, ток пройдет через головы, и те начнут пророчествовать. Участники таинства в это время должны окружить сосуды и произносить магические заклинания.

И вот в грозовую ночь высокопоставленные елизаветинские вельможи лично появились в Кунсткамере и, хотя и не без труда, нашли заветные сосуды. На крыше Кунсткамеры и разыгралась мистерия. Во время сильнейшего удара молнии головы ожили и на вопрос, кто станет новым государем, стали выкрикивать сначала по очереди: Видим Монс — «Мужчина!»; Мария Гамильтон — «Женщина!». Затем в той же последовательности: «Петр», «Екатерина». А в конце вместе: «Сначала мужчина, потом женщина», «Мужчина ненадолго, женщина до конца века». Таким образом, согласно легенде, головы напророчествовали сначала короткое царствование Петра III, а затем долгое царствование Екатерины II. Верить или не верить всему этому — решать читателю.

Дальнейшая судьба вышеупомянутых голов такова. В 80-х годах XVIII века княгиня Е. Р. Дашкова, назначенная императрицей Екатериной II директором Академии наук, обнаружила по хозяйственным бумагам, что подозрительно много расходуется спирта. Выяснилось, что спирт предназначен для хранения в особом сундуке в сосудах двух голов. Наблюдавший за этими предметами сторож не знал, чьи головы были вверены его надзору. Приложили немало усилий, чтобы из документов академического архива выяснить, что это головы Гамильтон и Монса. Дашкова сообщила об этом Екатерине II. Та заинтересовалась, и сосуды принесли во дворец. Удовлетворив любопытство, императрица повелела предать останки современников Петра Великого земле: их зарыли «в погребе». То ли Екатерине II никто не сообщил о символическом значении голов, то ли, наоборот, ей было об этом известно, и она не стала искушать судьбу.

Обратимся теперь к героине нашего повествования, камер-фрейлине Марии Гамильтон. Эта фамилия очень древняя. Она восходит к IX веку, а в Англии ее представители появились с Вильгельмом Завоевателем (то есть в XI веке). В России Гамильтоны оказались еще при Иване Грозном. Так образовалась российская ветвь известного рода.

В XVII столетии Гамильтоны породнились с боярином Артамоном Сергеевичем Матвеевым. Этот товарищ детских игр царя Алексея Михайловича женился на Евдокии Григорьевне Гамильтон. Родившийся от брака Андрей Артамонович Матвеев стал сподвижником Петра Великого, графом, видным вельможей и дипломатом. Отец нашей героини, Вилим Гамильтон, был двоюродным братом А. А. Матвеева. Имя Вилим было заменено на более привычное русскому уху — Даниил. Так вот, его дочь Мария Даниловна Гамильтон приходилась племянницей петровскому сподвижнику, что имело решающее значение для устройства ее судьбы: она вошла в число придворных дам царицы Екатерины Алексеевны. Произошло это не ранее 1713 года. Очень скоро Мария сумела войти в доверие государыни. Да и сам царь Петр обратил на нее внимание. Мария Гамильтон обладала красивой внешностью и подходящими для двора манерами. Словом, она быстро сделала карьеру: в 1715 году у нее уже появились при дворе свои горничные.

Петр I не просто обратил внимание на нашу героиню, но и сделал ее своей любовницей. Правда, таких, как Мария Гамильтон, рядовых фавориток у государя в то время было немало: Матрена Балк (сестра «товарища» нашей героини, чья голова также томилась в сосуде), Авдотья Чернышева, княгиня Кантемир, одна из горничных Гамильтон — Анна Крамер и другие. Причем царица Екатерина Алексеевна не просто вынужденно мирилась с увлечениями мужа. Она обязана была выказывать всяческое расположение любовницам Петра, дарить им подарки (что, впрочем, делали и придворные), удовлетворяясь тем, что царь после каждого короткого амурного приключения неизменно возвращался в ее объятия.

Общеизвестно, что придворные Петра должны были обладать приятной внешностью и отменным здоровьем. Ведь царь вкладывал всю силу своей страстной, необузданной натуры и в работу, и в досуг. Придворные также должны были участвовать и в протокольных мероприятиях, и в многочисленных увеселениях и пирах. Петр I, наделенный от природы недюжинной физической силой, далеко не всегда принимал во внимание более скромные возможности окружающих. И очень часто им приходилось и танцевать, и пить горячительные напитки в прямом смысле до упаду. И хотя женскому полу делалось некоторое снисхождение, все равно на долю придворных дам выпадали серьезные испытания. Особенно любил государь разные «курьезные» церемонии, когда присутствующие одевались в маскарадные платья, а то и вовсе в шутовские наряды. Тогда происходили смешные, а иногда и малопристойные действа. Тем не менее царя Петра неизменно сопровождала царица Екатерина, а ее, в свою очередь, фрейлины, среди которых была и Мария Гамильтон. И даже обряженная в крестьянский полушубок либо в нечто еще более диковинное, а часто и с дурацкой дудочкой в руках, Мария блистала красотой.