Андрей Дугинец – Тропами Яношика (страница 15)
Иланка первая увидела его под елью. «Красноармеец! — догадалась она, увидев новенькую военную форму. — Только почему без головного убора?»
Красноармеец лежал ниц, не подавая никаких признаков жизни. Видно, выбившись из последних сил, он уткнулся лицом в прелую листву и потерял сознание. Девушка подбежала к елке, подняла ветку и, низко склонившись над лежащим, взяла его за руку. Уловив пульс, она попыталась перевернуть человека на спину. Но это оказалось ей не под силу — человек был богатырского сложения.
— Чего вам от меня надо? — глухим басом заговорил он по-русски, когда пришел в себя.
— Рус? — удивился Иржи и пристально посмотрел на карман, в котором незнакомец держал правую руку. Он догадался, что там пистолет.
— Чего вам от меня надо? — повторил свой вопрос незнакомец.
— Нам ничего не надо. — Иланка вынула из рюкзака термос и протянула ему. — Мы поняли, что вы попали в беду и решили помочь.
— Если человеку хотят помочь, за ним не гонятся, как за раненым зверем, — возразил тот, исподлобья рассматривая молодых словаков.
— Кофе, — кивнула на термос Иланка.
— Ко-офе? — недоверчиво переспросил он и горько улыбнулся. — А я думал, вы мне — петлю на шею и в жандармерию.
Цокая зубами о колпачок термоса, в который Иланка налила кофе, он жадно пил. А Иланка и Шробар тем временем рассматривали его.
К правой ноге, согнутой в колене, как и угадал Иржи, была ремнем привязана даже не выломанная, а выкрученная березовая палка с рогатулькой на тонком конце. На эту рогатульку тесемками от исподней притянута пилотка: подложил ее, чтоб самодельный костыль не натер под мышкой.
Бегло осмотрев этот импровизированный костыль, Иржи особое внимание обратил на пилотку, совсем еще новую и чистую.
«Если на ней еще и звездочка окажется, то ясно, что не пленный, — размышлял он, — обмундировали, на самолет и — в тыл! Но в горах он уже несколько дней — вон как оброс черной щетиной и огрубел».
Иланка, сидя на корточках, кормила измученного человека и радовалась, что не все съела на остановке.
А Иржи независимо стоял в двух шагах и молча смотрел на эту сцену.
«Пусть ест, — думал он, — по крайней мере, наберется сил и не придется тащить его на себе».
Когда русский поел, Иржи холодно спросил его, кто он такой.
— Был человеком. А теперь вот… — Богатырь виновато указал на свою неподвижную ногу.
— Из немецкого концлагеря? — подсказала ему спасительный ответ Иланка.
— Нет, до лагеря меня не довезли. Выпрыгнул из окна товарного вагона. Да вот разбил колено…
— Идти сможешь? — не веря ответу, но стараясь быть дружелюбным, спросил Иржи.
— Да вот, кажется, лучше стало. — Русский благодарно посмотрел в глаза девушки, которая казалась ему добрее парня.
Ощупав сильно распухшую в колене ногу красноармейца, Иланка сказала, что ему нужно в больницу.
— В больницу, это все равно что в жандармерию, — проворчал он. — Нога и так заживет. Мне бы только еды достать.
— Вы боитесь нас? — вспыхнула Иланка и строго посмотрела на Иржи, будто требовала во всем ее поддерживать. — В больницу мы вас устроим тайно. Никто не узнает, кто вы и откуда.
Иржи решил не перечить Иланке. Пусть будет так, как хочет она. Может, удастся этого подозрительного человека доставить прямо в руки жандармов…
Пошли они рядом. Причем Иланка все время подхватывала незнакомца под руку, когда тот спотыкался.
После километра мучительного пути Иланка предложила сделать носилки и нести совсем обессилевшего человека.
Русский присел на пень, Иржи и Иланка пошли искать подходящие шесты. И когда вошли в березовый молодняк, Иржи сердито прошептал:
— В больницу его устраивать будешь сама. Я не хочу, чтобы меня видели с русским, даже если он всего лишь пленный, бежавший с поезда.
— Знаю, какой ты трус, и не прошу твоей помощи! — отрезала девушка.
К счастью, было уже так темно, что Иржи не видел ее глаз, полных презрения.
— Но знай, если ты этого человека предашь, я тебя… — Иланка даже не нашла меры наказания.
Вернулись они с длинными шестами. Иржи достал из рюкзака свою плащ-палатку и смастерил подобие носилок.
С трудом уговорили русского лечь на носилки и понесли… Иржи взялся впереди, за короткие концы шестов, а Иланка за длинные, так легче.
В Буковце, куда они пришли, было тихо, как бывает перед самым рассветом. Поэтому шаги патруля Иланка услышала издалека и вовремя указала Иржи на сарай возле крайнего дома, где жил главный врач больницы Бернат.
Доктор заметил их из окна и вышел. Завел в сарай, где, засветив фонарь, участливо склонился над человеком, неподвижно лежавшим на носилках. Осмотрев его, доктор сказал, что заботу о больном берет на себя.
Из сарая доктора Берната Иржи направился прямо в жандармерию. Он очень обрадовался тому, что, несмотря на ранний час, пан врхний — начальник жандармской станицы был у себя в кабинете.
Надпоручик Куня, всегда спокойный, уравновешенный и, видимо, оттого полнеющий человек, молча выслушал сообщение Иржи Шробара.
Услышав о русском раненом, в котором Шробар подозревал десантника, Куня сказал:
— На поимку советских десантников брошена Банско-Бистрицкая дивизия.
— Дивизия против кучки парашютистов? — не поверил Шробар.
— Кроме того, — Куня словно и не слышал этого замечания, — с минуты на минуту прибудут представители немецкой жандармерии. Понимаете, пан Шробар, какое значение придается этой, как вы выразились, «кучке парашютистов»? И вот одного из этой кучки вы тихо, безо всякого шума привели прямо в местечко. Только не зря ли оставили его у доктора? Впрочем, теперь он от нас не уйдет. — Куня подал Шробару чистый лист бумаги, ручку. — Пожалуйста, изложите все на бумаге. А я пошлю за тем русским.
И начальник жандармской станицы вышел, защелкнув дверь на замок. Войдя в кабинет своего помощника и друга детства Яна Шестака, он обратился к тому с лихорадочной быстротой.
— Яно, бери мою машину, окна в ней занавесь. Быстро к Бернату домой. Там у него раненый десантник. Тот самый Дарданелл, о котором предупредили нас партизаны. Если он в тяжелом состоянии, немедленно отвези его в Ружомберкскую больницу. Захвати бланки документов, заполни на своего родственника. Если же больница не нужна, отправь с цестарем в отряд Владо. Доктора привезли сюда. От моего имени попроси, пусть откажется, что видел в своем сарае кого-то постороннего.
Шестак кивнул в знак того, что все понял, и вышел.
Иланка возвратилась домой с одной мыслью: поскорее найти гражданскую одежду для красноармейца. Ее старший брат Мирослав был наборщиком в полиграфическом комбинате. В первый год войны он вернулся домой отдохнуть, покататься на лыжах по первому снегу. А его вдруг угнали на восточный фронт. Утром приехали гардисты и забрали. Не выпустили даже проститься с родными. Только вернули котомку с одеждой. Иланка котомку брата положила в чулан. Так она и пролежала в чулане больше двух лет. Теперь вот пригодится. Достав из котомки все самое лучшее, Иланка немного подумала и положила свой теплый шарф, последний подарок матери.
В короткой жизни Иланки не было еще столь важного, захватывающего дела, как сегодняшнее. Поэтому ничего не жалела.
Но она опоздала. Когда вышла с котомкой из дому, во дворе доктора Берната уже стояла жандармская машина…
— Где он?! — с таким вопросом ворвался Иржи Шробар в дом Кишидаевых, даже не постучавшись.
Иланка молча разбирала свои вещи на столе.
— Тебе лучше знать, — ответила она, не скрывая презрения.
— Илка, не тяни, хуже будет! — строго предупредил Иржи. — Ты знаешь, где он.
— Ты… Да как ты смеешь? — Она готова была запустить в него тяжелой вазой, которую как семейную реликвию укладывала в чемодан. — Предал человека! Больного! О-о, мне говорили, чего ты стоишь… Но такого я даже от тебя не ожидала.
— Иланка! — побледнев, закричал Иржи.
— Тихо, — Иланка захлопнула форточку. — Я скажу тебе правду, чтоб зря не строил никаких иллюзий. Да, я несла ему одежду, чтобы переодеть и увести в горы. Но ты обогнал. Радуйся, твоя взяла!
— Не понимаю!
— Ну чего ты притворяешься? Сама видела жандармскую машину во дворе Берната. Увезли его, конечно, увезли по твоему доносу.
— Русского в сарае Берната не оказалось! Доктор сказал, что вообще сегодня еще не заходил в сарай, а, значит, я все выдумал.
— Как?
Иланка вдруг расхохоталась.
— Так, значит, ты остался с носом? Ой, как хорошо! Как хорошо!
Иржи сел у порога на старый табурет. Склонив голову и опустив руки на колени, задумался.
— Значит, не перевелись в нашем местечке настоящие люди! Не все такие, как ты!
Иланка подошла к нему и, глядя прямо в глаза, хлестала словами, как бичом.