Андрей Друд – Таежная хмарь (страница 4)
***
– Вот уж не думал, что здесь свидимся, – удивленно произнес знакомый голос.
Кто-то уже несколько мгновений брызгал ледяной водой на саднящий лоб Савелия, заставив его начать приходить в себя после потери сознания от удара. Застонав от бушевавшей в черепе боли, Савелий открыл глаза и в неярком свете свечи, болтавшейся на поясе у шахтера, увидел склонившегося над собой Егорку Кровлева – каторжанина, с которым он шел в шахту от Арамильской слободы. Чумазый, без ноздрей, своими длинными костистыми руками похожий на лешака варнак вызвал у неожидавшего спасения поручика такие теплые чувства, что он был готов расцеловать его.
– Спаситель ты мой, все свои сбережения отдам, когда выберусь отсюда, – вставая, бормотал еще не до конца пришедший в себя Савелий, пока Егорка искал в пыли и поджигал от своего фонаря свечу, оброненную поручиком. -Я и не надеялся…
– Да и много ли у нищебродов, вроде нашего люда, за душой может быть? – вздохнул каторжанин. -Так, погулять как следует недельку-другую, а там хоть снова в кабалу лезь… Ты мне лучше другое расскажи: как оказался здесь?
– Да я с приставником сцепился из-за того, что тачку неполную привез… – Савелий умолчал об истинной причине ссоры со сторожем, однако остальное рассказал без утайки.
– У, собачье семя, – сжал пудовые кулаки Егорка. -Сторожа наши одного ведь с нами племени бесправного, однако же за кость от хозяина засекут до смерти сородичей своих! Ну ничего, – добавил он, поиграв желваками, – когда с барами разберемся, тогда и за псов их возьмемся… А крепь тут еще долгие года не обрушится, – похлопал по деревянному накату каторжанин. -На века строили.
– Но скрипела она и стонала, словно живая!
– Морок то, – отмахнулся варнак. -Скорее всего, где-то расселина есть, откуда горный дух исходит; его надышался ты и начал слышать того, чего нет.
Савелий замолчал, переваривая услышанное. Он смутно припомнил, как в первый день своего пребывания в шахте среди прочих предстал перед артельным, который наставлял новичков: увидишь или услышишь что странное, так намоченную водой тряпицу к носу поднеси и подыши сквозь нее – если начнет меркнуть явление, так значит горный дух тебя морочит, а реальной же опасности нет. Но коли останется оно в прежней силе, то тут уже и поделать нечего: в шахте посторонний звук или предмет к беде скорой и, скорее всего, неминуемой. Урок артельного Савелий слушал невнимательно, с интересом рассматривая чумазых работяг, тенями сновавших вокруг и дивясь силе духа, помогавшей тем выдерживать нечеловеческие условия.
– Что, гложет тебя несвобода? – прищурив выцветшие глаза, спросил Кровлев, неверно истолковав задумчивость собеседника.
– Еще как…
– Меня тоже. А потому я и брожу тут, выход наружу ищу.
– А как же норма? – удивился поручик. -Тебя же засекут!
– Да я уже давно в нетях числюсь – как только загнали нас сюда, – ухмыльнулся щербатым ртом каторжанин.
– А пропитание где добываешь? Уж не рудой ведь питаешься!
– Еду потихоньку у артели подтаскиваю, а воду из подземной реки беру – она хоть и гадкая, на зубах хрустит, но пить можно.
Савелий вспомнил, как совсем недавно артельный разорялся по поводу пропавшего продовольствия и проверял пожитки шахтеров, заподозрив их в краже.
– Свободу искать – дело хорошее. Но в этом подземелье бесполезное, а то даже и гибельное, – сказал он. -А потому проще работать прилежно – авось кабалу отработаешь и выпустят…
– Ты и вправду в это веришь! – загоготал Егорка. -Я тебе так скажу, – посерьезнел он, – я таких как наш приказчик Борзев среди каторжного начальства успел не раз повидать – они тебе хоть что пообещают, лишь бы ты на себя хомут одел да работать начал. А потом хоть в одиночку шахту вырой, не отпустят тебя! Лишь норму повышать будут, чтобы на тебе вдоволь успеть наездиться, прежде чем копыта откинешь.
«А ведь он прав» – подумал Савелий. «Есть работяги, что тут уже не один и не два месяца гору роют; сгорбились от натуги, полуслепые, на нечисть стали похожи, а их к полю так и не отпускают. Что уж там к полю – даже недельку роздыху от работ для них Борзеву жалко!»
– Прав ты, – с досадой признал поручик. -Но как сбежать отсюда? Нижние этажи затоплены, сам говоришь, а штольня, помимо того, что воротиной заперта, так еще и наверняка под надзором находится.
Узкое лицо Егорки приняло заговорщицкий вид; он наклонился поближе к собеседнику, будто боялся, что в этом глухом месте кто-то может подслушивать.
– Штольня вырублена была уже заводскими, а входы, которыми пользовались белоглазые, так и не были найдены. Большая часть нижних уровней, куда гезенки ведут, и вправду затоплены, но сегодня нашел я один лаз, спускающийся во вполне сухой проход. Оттуда сквозняком тянет, да так, что пламя свечи без склянки начинает колебаться, а значит – выход наружу где-то есть.
– Покажи ее! – загорелся Савелий. -Надо слазить, вдруг и вправду можно выбраться!
– Пойдем, – легко согласился Егорка. -Только условимся: мои указания будешь бестрепетно выполнять, потому что я в этих лабиринтах намного лучше ориентируюсь и знаю, что делать должно.
– По рукам! – воскликнул поручик. Наконец-то, впервые за долгое время, его охватила надежда на спасение из этой горной темницы.
«Всего-то надо наружу вылезти и Василию Никитичу весточку послать» – бодро подумал он, шагая за своим спасителем.
– Для начала надо только едой запастись, а то ведь не знаем, сколь придется по урманам колобродить, прежде чем до скитов доберемся, где нас не сдадут властям. Подземелье я изучил неплохо, путь до складов артельных знаю…
4
Каторжанин уверенно шел по тоннелям, увлекая за собой Савелия. На каждом перекрестке он останавливался и шарил по откосам крепи ладонью, будто искал одному ему известные вешки, помогавшие находить путь среди одинаковых горных проходов. Проведя пальцами по очередному «путевому» откосу вслед за своим спутником, поручик наткнулся на загнутый гвоздь, наполовину вытянутый из бревна.
Спустя несколько перекрестков, вдали показался огонек лампадки, освещавшей склад с инструментом и продовольствием, расположенный в устье одной из выработок – к удивлению Савелия, он забрел не так далеко от известных ему мест, как казалось в приступе ужаса. Сторожей на складе не было; допускавшиеся на поверхность шахтеры старались брать с собой еду из дома, брезгуя подачками от хозяев в виде сухарей и гнилой солонины, а лишний инструмент и подавно никому не был нужен. Паршивый харч был предназначен для подобных Савелию, не выпускавшихся наружу неделями – «чертяк», на языке работных. Но таких были единицы, а потому артельный считал нецелесообразным освобождать от горной работы кого бы то ни было, отвечая перед приказчиком за месячную выработку. Жиденькое освещение же на складе было единственно лишь потому, что вездесущие крысы чувствовали себя чуть менее привольно при свете, оставляя хотя бы какую-то часть пайки, предназначенной для чертяк, нетронутой.
Нагрузив взятую на складе шахтерскую сумку провиантом, наполнив меха водой, запасшись свечами и новым фонарем, Егорка повел поручика в обратный путь к гезенку, вновь ориентируясь по вешкам-гвоздям. Наконец, в одном из тупиковых забоев, где породу в последний раз ломал еще инструмент чуди, каторжанин указал на дыру в земле, ведущую куда-то вниз.
В гезенк, над поверхностью которого виднелась ветхая лестница, спускалась крепкая веревка, обмотанная за лежавший поблизости валун. Обмотав пояс веревкой для страховки, каторжанин полез в колодец по ненадежной лестнице; как только он достиг дна, Савелий последовал его примеру.
– Ну, дальше ты первым пойдешь, – властно объявил Егорка, дождавшись своего спутника. -Путь тут верный, без провалов, не бойся.
– А почему это я?! – запротестовал было Савелий.
– Да потому что договоренность у нас: я говорю, а ты делаешь!
– Ну уж нет, так не пойдет, – начал горячиться поручик, почуяв неладное. -Либо вместе идем, либо я возвращаюсь…
– Да я тебя артельному сдам, чертяка! – ощерился каторжанин. -За кражу харча, тебя с тачкой на месяц «поженят»!
– Тебя и вовсе плетьми засекут, коль на глаза ему покажешься, – парировал поручик, поежившись от мысли о том, что его прикуют колодками к рудничной тачке.
– Ну-ну, – осклабился варнак. -У Наума свой интерес в моих розысках, ничего мне не будет. А вот тебе надо будет внимательнее по сторонам смотреть, коли к артели воротишься: не раз бывало, что упадет с потолка камень на голову работному, да тут же и покинет дух горюна.
«Все у него продумано» – с горечью понял Савелий. «И про артельного, скорее всего, не врет: можно ведь будет иной раз тому, кто за душой что имеет, выход показывать, мошну набивая».
– Черт с тобой, – плюнул он. -Пойду вперед, коли так…
Он двинул по широкой и высокой выработке, размерами превосходящей любую из «заводских», постепенно забиравшей вверх. Свет фонаря на поясе с трудом доставал до потолка, а отходящее в обе стороны от пытающихся найти выход из шахты людей пространство и вовсе терялось в темноте. Временами на пути попадались остатки древних агрегатов, состоящие из колес, рычагов, цепей. Большая их часть под воздействием времени превратилась в груду мусора, однако пару раз Савелий натыкался на огромные механизмы, на четырех колесах которых громоздилась горизонтальная рама из толстых бревен, удерживавшая хвостовик спиралевидного лезвия, сужающегося к концу. К хвостовику крепился поворотный рычаг, запускавший в движение этот хитроумный коловорот, предназначенный для дробления стен.