Андрей Дорогов – Последняя жертва (страница 7)

– Вон последний этаж, последний подъезд, квартира прямо напротив лестницы, – объяснял он, – не ошибёшься. Дверь там, как в банке. Стучишь…

– Помню, – оборвал его Егор, – три коротких, три длинных, один короткий, спросить Дядю Бо. Это вообще кто такой?

Гоша захихикал:

– Это не кто. Это что – это «травка».

Егор взглянул на него. Выглядел Гоша спокойным и расслабленным.

– Погоди, а как я в подъезд попаду? На звонок домофона они, не ответят, зуб даю.

– А то, в том и фишка, если кто в домофон звонит, значит, точно чужак. К ним по залёту не ходят. Только свои.

– С таким подходом они прогорят.

– Не скажи. У них товар высшего класса, не для уличных «торчков». Код наберёшь, технический, – Гоша продиктовал Егору ряд цифр, – и зайдёшь. Дальше знаешь.

– Хорошо, сколько там человек?

– Ну-у-у, – протянул Вялый, – точно не скажу, я двоих видел, Алик и здоровый такой, Стас, кажется, погоняло не знаю. Они меня никогда дальше коридора не пускали.

– Ладно, на месте решим, – Егор вылез из машины, машинально отметив, что, Гоша тут же перегнувшись через пассажирское сиденье, заблокировал дверь.

4

Едва Егор скрылся за углом дома, как всё спокойствие и расслабленность слетели с Игоря.

– Сука, сука, сука! – замолотил он кулаками по рулю.

– «Дымяра», сука, ментовской беспредельщик! – орал он в пустоту автомобильного салона.

«Нет, ну, как не вовремя, старый дворовой товарищ, объявился. Какого хера ему надо? Блин, с весны ведь не виделись, а тут он так некстати появился. И это в такой момент, когда полкило «дурика», были у Игоря на кармане. Его, и только его, Гоши, товар, так удачно подрезанный у цыган. Словно чёрт из табакерки выскакивает этот ментяра. Он за ним следил, что ли? Да, нет, не может быть. Случайность, это просто случайность. Или нет?»

Игорь не мог спокойно сидеть, он весь крутился, извивался и подёргивался. Беспорядочно трогал руль, торпеду, включал и выключал магнитолу. Очень хотелось «вмазаться», пустить по вене «кораблик», или хотя бы «хапнуть» «ганжика». Нет, нет, нет, он, как и клялся Егору, почти полгода был чист, как говорится – ни в рот, ни в жопу. И сейчас спустить на тормозах титанические усилия, приложенные чтобы слезть с иглы, Игорь не мог. Только не сейчас, когда «крупняк» на мази, когда вот он шанс зажить, как хочется, как всегда, мечтал: крутые тачки, стильные тёлки, элитный алкоголь, престижный «флет»28 где-нибудь в центре.

Невозможно, просто дико, зачесались предплечья с внутренней стороны, там, где ещё недавно от локтя к запястью, торила себе «дорогу» жизнь на «хмуром».

Он застонал от этой наркомановской жажды. Хотя бы покурить, не «крэк», или «шишечку», просто сигарет, самых обычных никотиновых палочек. Игорь принялся судорожно искать по карманам сигареты.

Пусто, пусто, пусто!

Застонав от разочарования, он полез в бардачок – там, кроме бумажного мусора: использованных салфеток, смятых стаканчиков из-под кофе, скомканных треугольных упаковок от пиццы и кое-какого инструмента ничего не было.

– А-а-а-а, – он почти завыл, – б..ть, сука, на х.й! Где вы?

Гоша обшарил взглядом салон.

Ведь были же, были!

Вот, они!

Пачка сигарет застряла между «ручником» и водительским креслом, видимо, вывались из кармана, пока он бесновался после ухода «Дыма».

Игорь судорожно затянулся, наплевав на просьбу, можно сказать, приказ, начальства не курит в салоне. Постепенно его отпустило.

«Может и правда «Дым» отдаст ему «дурь» и отпустит? Он ведь не знает, что там товар раз в пять дороже «герыча». Гоша захихикал от того, как ловко он обманул мента.

Мысли после схлынувшей волны ярости стали медленными и вялыми.

«Он же всегда был нормальным пацаном, даже когда ментом заделался. Ну да, подтянул его, Игоря, в «соловьи», но ведь не стал оформлять на бумаге, так вась на вась всё проходило, да и выручал не раз, когда он в очередное говнище влезал. Нет, не хера! Когда на кону старая, даже не дружба, а так – приятельство и полтонны первоклассного, чистого, можно сказать высшей пробы «дерьма», нетрудно догадаться, что победит. И товар, «Дымяра», себе заберёт, вон, как у него глаза загорелись, когда он пакет увидел. И его, Игорька, «Сидору» сдаст. Или побоится цыган? Они ведь за такой расклад мочканут его. Не посмотрят, что мент. Товара-то на нехилую сумму, хватит на всё ещё и останется. Он же не знает, что это его, Игорька, товар, его и только его. А цыгане, когда хватятся пропажи, ни хера не найдут, того, кто товар подрезал. Он, Игорь, умный, чисто сработал, без шума и пыли. Нет, не сдаст его «Дым» «Сидору». Он его убьёт!»

От таких мыслей Игоря бросило в пот, в горле пересохло и жутко захотелось в туалет.

«Точно, он его, Игоря, завалит, мочканет по-тихому. Вот прямо тут, в тачке вальнет, или придушит, «Дым», он вон какой здоровый, ему с его силой и борцовскими ухватками кончить Игоря, как в платок высморкаться. Придушит и вывезет в парк. Чё тут ехать-то? Пять минут и на месте. Бросит где-нибудь в глуши, ветками привалит, потом пара снегопадов и привет, всплывёт его труп только весной. Бля! Что делать, что делать?»

Игорь затрясся от страха и прикурил очередную сигарету, надеясь хоть так успокоить нервы.

«Что делать? Гремел в голове сакраментальный вопрос. Что? Что? Что? Что-что, самому валить ментеныша, вот что. Только, как?»

Опыта убийства, себе подобных, у Игоря не было, хотя такое желание возникало у него частенько, особенно под «спидами». Поэтому он смутно представлял, как это сделать.

Взгляд Игорька остановился на раскрытый бардачок, бесстыдно вываливший своё мусорное нутро на всеобщее обозрение. На глаза попалась отвёртка – чёрная, изрядно пошарпанная резиновая ручка, металлический стержень, странно и страшно блестевший в темноте бардачка. Аккуратно, быстро оглянувшись по сторонам, не идёт ли «Дым», он вытянул её наружу. Рукоять – ребристая и шершавая, удобно легла в ладонь. Игорь провёл пальцами по хромированному, длинному, сантиметров двадцать, стержню, дотронулся до наконечника – острый. Крестовый шлиц бы сбит так, что кончик представлял собой скорее остриё шила, чем отвёртки.

Игорёк представил, как вгоняет отвёртку в бок менту. Раз, раз, раз. А потом в шею, хрясь. А после, как и собирался «Дым», отвозит бездыханное тело, подальше вглубь парка, к старому заброшенному туалету, где никто не ходит, и скидывает тело в раздолбанное очко, и заваливает его мёрзлыми кусками снега.

«Только где его мочить? В тачке? Не, не варик, он здесь всё кровью изгваздает, не отмоешь потом. В нём, в этом кабане ментовском, крови, небось, литров десять. Да и потом, как труп в парк протащить? На машине на территорию не пустят. Нет, нет, нет, надо его в парк вытянуть, сказать, мол, он кой-чего там видел. Не, херня, не поведётся «Дым» на такой развод, он кручёный. В другом месте его мочить надо. Только где?»

Игорь заозирался, словно выискивал место, где привалит наглого «мента». Взгляд остановился на шоссе – прямом и широком, уходящем вдаль.

«Сады, да, сады!»

Дорога тянулась вдоль трамвайных путей, мимо жилых домов – пятиэтажных хрущёвок и трёхэтажных щитовых бараков в сторону аэропорта. И там, между гаражным кооперативом и железнодорожной станцией, раскинулись, уходя вглубь района так называемые сады – дачный посёлок учителей.

«Точняк! Дачи, туда надо заманить «Дыма» и там же прикопать. Как он сразу до этого не додумался? Там сейчас, стопудово, никого нет. Зима, дикий мороз, сугробы, много заброшенных летних развалюх, и полно тайных схронов. Там самое место для зарвавшегося «мента», точнее, для его тела».

Игорь снова захихикал, представив, как прячет тело мента в полуразвалившейся халупе в глубине садовых участков. Он неплохо знал те места. В детстве, лет до пятнадцати, он часто с матерью проводил там лето, в старенькой избушке, доставшейся им от бабки. Пока мать не продала участок. Именно в этом садовом товариществе он и начал свой путь наркомана. Сначала обрывая «беспонтовку»29 и делая из неё «молочко»30 или «жарёху»31, а позже собирая мак и варя из его бошек «ханку»32.

Осталось только выманить туда бывшего дворового приятеля.

«Что придумать? Что?! Игорь яростно начал грызть ногти на левой руке. Надуть «менту» в уши ещё об одной нычке «дури»? Нет, «Дым», на такой дешёвый развод не поведётся. Чуйка у него, что надо работает, сколько раз он ловил его на враньё. Надо что-то убойное придумать, что-то такое, за чем он ломанётся, не раздумывая».

Выплюнув отгрызенные ногти, Игорь заколотил по лбу свободной рукой.

«Думай, думай!»

5

Подъезд встретил Егора сумраком и тишиной. Широкая лестница с витыми перилами, громадные окна на просторных лестничных площадках, и удивительная чистота. Совсем не похоже, что в подъезде торговали наркотиком.

Поднявшись на последний, нужный ему этаж, он осмотрелся. Лестничная площадка была чистой, как и весь подъезд. На окне занавески, на подоконнике цветы. Егор усмехнулся прямо образцово показательный подъезд старушек-веселушек. Сбоку, вверх вела лестница, полускрытая потолочной перегородкой. Странно, ещё один этаж? Не должно бы, этот вроде как последний. На всякий случай Егор поднялся по лестнице, не любил он сюрпризов. Нет, это был не этаж. Ступени привели его на небольшую площадку, с которой в потолок уходила вертикальная железная лестница, ведущая к люку на чердак. С площадки сквозь небольшую зарешеченную прорезь в фанерной загородке прекрасно просматривалась лестничная площадка. А вот находящегося в ней человека оттуда, скорее всего, не видно. Егор сделал в памяти пометку, вдруг пригодится.