Андрей Добрый – Приключения Веселундии. Шесть историй (страница 6)

– А если мы…

– «А если» оставь для сказок, – гном швырнул в него ягодой. – В реальности надо запастись провизией. И носками. И еще кое чем полезным.

–Кстати о провизии.. Я что-то проголодался, – сказал Джо-Джо, -не помешало бы разбить лагерь, отдохнуть и подкрепиться.

-И почему мы не взяли с собой Плюшку-3000? -мечтательно заявил Пусик, – он бы сейчас такой тортище нам забабахал! Вот было бы здорово!

–"Здорово, здорово", -передразнил его Ворчун, -Скажи спасибо, что я у вас очень запасливый гном, и радуйся тому, что я есть! А у меня кое что, да найдется. Вы все будете сыты и довольны! – Гном хохотнул и в развалочку пошел искать поляну для привала. Друзья, долго не мешкая, побежали следом. Ведь они не сомневались: Гном Ворчун знает, куда идти, что делать, и чем всех накормить!

Лес Тишины остался позади, но его мелодия тихо звенела в рюкзаке – напоминая, что даже в тишине есть музыка.

Джо-Джо чувствовал: впереди – ещё испытания. Где-то был второй кристалл, и, возможно, он скрыт не в темноте, а в слишком ярком свете…

Глава 2: Солнце, которое не смеётся

Золотой свет и странный город

На следующее утро Джо-Джо проснулся от того, что солнце било прямо в лицо. Но это не было обычное утреннее солнце. Оно было слишком ярким. Словно лампа, которой кто-то решил выжечь все тени.

– Ай! – воскликнул он, пряча глаза. – Солнце, ты чего так стараешься?

Даже Ворчун, вечно ворчавший на плохую погоду, закутался в плащ, пытаясь спастись от лучей.

– Тут даже тени прячутся! – проворчал он. – Как будто мир вывернули наизнанку.

Гизмо надела специальные очки-радужки.

– Мы приближаемся к Городу Солнца, – сказала она. – Тут всегда день. Всегда!

– А ночь когда? – зевнул Пусик.

– Никогда, – буркнул Ворчун. – Вот и пойми этих солнечных жителей. Ночью же уютнее!

Они подошли к воротам, где стоял сияющий дозорный в зеркальных очках и с лучезарной улыбкой.

– Добро пожаловать в Лаксиян – город, где никто не грустит! – сказал он. – Смеяться обязательно. Грустить – запрещено.

– Как это? – удивился Джо-Джо. – А если мне немного… тоскливо?

– За это положен смеховой патруль, – строго ответил дозорный. – Он тут же подберёт подходящую шутку.

Шутки по расписанию

Лаксиян был ослепительно красив. Всё сверкало – дома, деревья, даже коты на подоконниках носили солнечные очки.

На каждом углу висели таблички:

«Улыбайся! Даже если не хочется!»

«Шутка – лучшее лекарство. Особенно вместо слёз!»

– Это не весело, это страшно, – шепнул Джо-Джо. – Как будто все тут играют роли.

– Угу, как в спектакле, только без антракта, – кивнула Гизмо. – А ведь по легенде, здесь был второй голос Веселундии… голос искреннего смеха.

– Но сейчас смех тут… не настоящий, – пробормотал Пусик. – Он как… пустой пузырь.

На главной площади стоял монумент: огромный колокол в форме улыбающегося лица. Под ним толпились жители – все как один с одинаковыми масками улыбок.

– Сейчас будет Великая Пятничная Шутка, – сказал кто-то. – Самый смешной момент недели!

На сцену вышел Главный Шутеха и прокричал:

– Что говорит картошка, когда ей жарко? ФРИ-МЕНЯ! Ха-ха-ха-ха-хаааа!!!

Толпа смеялась. Но Джо-Джо чувствовал – смех фальшивый. Он не летел, а падал. Плоский, тяжёлый, ненастоящий.

Вдруг он заметил девочку, сидевшую у фонтана. Она не смеялась. Только смотрела в воду.

– Почему ты не улыбаешься? – спросил он, подойдя.

– Потому что мой смех спрятали, – прошептала она. – Вместе с голосом Веселундии.

Девочка – её звали Луна – привела их в скрытую дверь за сценой. Они спустились по винтовой лестнице, и оказалось, что под городом – целая сеть туннелей, где было… темно.

– Вот тут хранили настоящие шутки, – сказала Луна. – Но потом кто-то решил, что грусть – это ошибка. И закрыл всё, что было неидеальным.

Луна вела их через лабиринт, где пахло пылью и забытыми страхами. Внезапно стены сомкнулись, едва не раздавив Ворчуна.

– Ловушка! – Гизмо ударила кулаком по кирпичу с резным знаком. Пол под ногами дрогнул, открывая пропасть.

– Отлично! Теперь мы летим в никуда! – завопил Ворчун, цепляясь за корни.

– Не ной! – Джо-Джо схватил Пусика, прыгая через провал. – Помнишь, как мы играли в "горячую лаву"?

-Это когда мы прыгали со стула на стул? Конечно помню. Твоя мама тогда говорила: " Прыгайте смелее! Страх-это просто тень на стене! "

Они нашли старый сундук, покрытый пылью. Сундук открылся со страшным скрипом. Внутри – смешные книги, клоунские носы, куклы и… второй кристалл! Он светился мягким, оранжевым светом и тихо похихикивал.

– Это он! – радостно воскликнул Джо-Джо. – Голос Веселундии номер два!

Когда кристалл засветился, Луна неожиданно перекрыла выход:

– Если мы вернём голос, город снова услышит мои слёзы. Меня накажут…

Гизмо шагнула вперёд:

– А если твоя грусть станет частью песни?

Она вложила в устройство не только кристалл, но и серебряную слезу Луны. Орган заиграл, и в мелодии появился новый оттенок – нежный, как объятия после ссоры.

– Послушай, как он звучит, – сказал Пусик. – Он как хихик в животе перед щекоткой!

И вдруг весь подземный зал наполнился настоящим, тёплым смехом. Настоящим!

Когда друзья вернулись на площадь, маски начали спадать. Люди смеялись – по-разному: кто-то хохотал, кто-то хмыкал, кто-то даже прослезился. И это было… по-настоящему.

Главный Шутеха снял шляпу.

– Спасибо, странники. Похоже, мы забыли, что радость – это не всегда громко.

Вперёд!

– Куда теперь? – Ворчун набивал рюкзак булочками и пирожками с рыночной лавки.

– Туда, где мечты застревают в облаках, – Гизмо указала на небо, где уже собирались тучи.

– То есть в дождь? – Пусик вздохнул, поправляя шарф. – Я не люблю мокнуть…

– Зато любишь прыгать по лужам, – Джо-Джо подбросил кристалл, ловя его на лету. – Так что – вперёд!

С двумя голосами Веселундии в рюкзаке и одним настоящим смехом в кармане, герои вновь отправились в путь.

Впереди – третий голос и третье место. А оно, как знала Гизмо, было где-то среди облаков… там, куда мечты не долетают.

Глава 3: Облака, которые боятся мечтать

Крылья без перьев

– Летим! – воскликнула Гизмо, нажимая на кнопку «МечтаПуск» на своём новеньком дирижабле.

– А у него есть парашют? – спросил Пусик с опаской, вцепившись в сиденье.