Андрей Добрый – Приключения Веселундии. Шесть историй (страница 8)

На крыльце висела табличка:

«НЕ ВХОДИ, ЕСЛИ БОИШЬСЯ СВОИХ МЫСЛЕЙ».

– Это… шутка? – Пусик запнулся на последней ступеньке.

– Нет, – ответил голос. Нежный и одновременно колючий. – Это приглашение.

Из темноты вышла Тень. Не страшная. Просто – очень похожая. Похожая на Джо-Джо.

– Кто ты? – выдохнул он.

– Я – ты, когда ты врёшь себе, – сказала Тень. – А ещё я знаю, где твой последний голос.

Джо-Джо почувствовал, как по спине пробежал холодок. В голове пронеслось: А если она права? А если всё, что я не говорил себе – вдруг скажет она?

Испытание

Чтобы войти в Дом, каждый должен был что-то оставить на пороге.

Гизмо, поколебавшись, сняла очки изобретателя. Её глаза без них выглядели удивительно большими и уязвимыми. Она глубоко вздохнула и прошептала:

– Посмотрим, каково это – видеть по-настоящему.

Пусик достал свою волшебную ложку и погладил её, будто прощался с другом.

– Только ты понимала мои каши, – сказал он. – Но я вернусь.

А Джо-Джо… просто положил на ступеньку свою улыбку. Не шутку, не хохот, а самую настоящую, тёплую, искреннюю улыбку – ту, что была с ним с самого начала путешествия. Он почувствовал, как внутри стало непривычно пусто. Как без якоря.

– Теперь входите, – шепнули стены.

Внутри

Темнота внутри не пугала. Она была почти уютной. Как одеяло в плохую погоду. Тени ходили по стенам и шептали, не пугая, а будто напоминая:

– Ты боишься быть не таким.

– Ты хочешь нравиться всем.

– Ты злишься, но улыбаешься.

– Ты не веришь, что достоин сказки…

Каждое слово – как холодный ветерок под воротник. Особенно Джо-Джо. Он слышал шёпот, и каждый казался знакомым.

“А вдруг я просто клоун? Без хохота – кто я вообще?”

Он сжал кулаки. Закрыл глаза.

– Да. Всё так. Но это тоже – я. И я не прячусь, – сказал он. – Я… настоящий. Со всеми своими тенями.

Голос, что звучит внутри

В тот самый момент в центре комнаты вспыхнул свет. Сначала робкий, как искорка в пепле. Потом – теплее, мягче, чище. Он не ослеплял, он просто был.

Из света поднялся четвёртый кристалл. Он не пел, не мерцал, не притворялся. Казалось, что он дышит.

– Это голос, который звучит, когда ты настоящий, – прошептала Гизмо, глядя, как свет отражается в её зрачках.

– Когда ты не играешь, не притворяешься, не боишься быть собой, – добавил Пусик и вдруг даже выпрямился.

Джо-Джо протянул руки, и кристалл лёг на ладони. Лёгко. Точно знал, куда.

И он услышал:

«Ты есть. Этого достаточно».

Возвращение

Когда они вышли, Лес Теней уже не казался страшным. Он просто был другим. Тихим. Уставшим. Возможно, даже… благодарным.

На борту дирижабля встали в ряд четыре кристалла:

Смех. Музыка. Мечта. Правда.

И все вместе зазвучали, как один. Как голос чего-то очень родного.

– Так вот какой он, – сказал Джо-Джо, глядя на горизонт. – Голос, из которого рождаются чудеса.

Он улыбнулся. Настоящей улыбкой. Той, что не нужно было оставлять на ступеньке.

Глава 5: Когда Веселундия поет

Голоса собираются

Они летели обратно – туда, где всё началось. Дирижабль лениво покачивался в небе, гудел, как довольный кот, устроившийся в кресле у камина. Под ними проплывали

зелёные поля, пятнистые от теней облаков. Где-то внизу дети запускали воздушных змеев, а радужный мост блестел, словно специально вымытый к их возвращению.

Джо-Джо стоял у борта, прижав к груди мешочек с кристаллами. Его ладонь сжимала кристалл Правды – тёплый, будто он дышал.

– Все четыре голоса… – прошептал он, не отрывая взгляда от кристаллов. – Они вместе.

Сердце забилось чаще. В груди всплыла тревожная мысль: «А если настоящий я не понравлюсь им?..» Он поёжился. Но в тот самый момент, как будто услышав его беззвучный страх, Пусик молча подошёл и сунул ему в руку леденец в форме сердечка.

– А это ещё зачем? – удивлённо пробормотал Джо-Джо.

– Просто так, – фыркнул Пусик и тут же смущённо убежал обратно к иллюминатору.

Тепло от конфеты разлилось внутри. Дрожь утихла.

Гизмо тихонько подошла сзади и, устроившись рядом, облокотилась на перила:

– А знаешь, что случится, когда они зазвучат все вместе?

– Что? – спросил Джо-Джо, обернувшись.

– Веселундия вспомнит себя.

Он кивнул, не до конца понимая, но чувствуя: да, это важно. Как будто весь город – это один большой забывчивый друг, которому пришло время напомнить, кто он есть.

Волшебство возвращается

Они приземлились на крыше самой высокой башни Веселундии. Здесь было тихо и почти торжественно. Каменные перила покрыты мхом, а в воздухе витал запах старой бумаги, пыли и чего-то… волшебного.

Внутри башни, в зале, который, казалось, давно не видел света, стоял старинный орган. Громадный, с потрескавшимися клавишами и резными трубами, он выглядел так, будто просто дремал, а не был забыт.

– Он молчал сто лет, – прошептал Пусик, осторожно ступая по скрипучему полу. – Потому что никто не знал мелодии.

– Но теперь мы знаем, – сказала Гизмо и погладила орган по деревянной панели, как живое существо. – Она в нас.

Ребята подошли ближе. Они вставили кристаллы в специальные ниши: Смех – слева, Музыку – справа, Мечту – в центре, ближе к сердцу органа. А кристалл Правды Джо-Джо вложил в самую середину.

– Готовы? – спросил он, и пальцы его дрожали.

– Нет, – честно ответил Пусик.

– И я нет, – подмигнула Гизмо. – Но это не мешает нам начать.