Андрей Добрый – Приключения Веселундии. Шесть историй (страница 5)

– Почему они так важны?

– Они как струны в арфе мира, – Лира провела пальцем по карте, и нити засветились. – Если одна рвётся, мелодия становится… плоской. Без смеха – нет радости. Без музыки – нет ритма. Без мечты – нет полёта. А без правды… – она посмотрела на своё отражение в луже, – всё становится ненастоящим.

– Настоящее, ненастоящее… – проворчал Ворчун, садясь с грохотом на ящик. – Мне бы мой котёл борща превкуснейшего. Или варенья. Хоть что-то, кроме этой мистической трескотни. Дайте хотя-бы пельменей! Да, я проголодался!

Гизмо взяла лупу с тремя линзами, игнорируя ворчание:

– Как их собрать?

– Каждый кристалл спрятан в месте, которое боится своего дара, – Лира достала из кармана крошечный ключ в форме слезы. – Смех боится тишины. Музыка – забытья. Мечта – здравого смысла. А Правда… – она судорожно сглотнула, – боится самой себя.

Пусик потянул Джо-Джо за рукав:

– А что будет, когда мы их все найдём?

Лира вдруг улыбнулась – впервые за долгое время:

– Веселундия запоёт. Но не так, как раньше. Она станет… живой. С трещинами, слезами и путаными нотами. Но это будет её настоящий голос.

«Настоящий…» – Джо-Джо сжал кулаки. Ему вдруг захотелось сорвать с лица привычную улыбку-маску и закричать: «А если я не хочу быть "настоящим"? Если моя правда – это просто страх?» Но вместо этого он взял ключ из рук Лиры.

– Ой, давайте уже пойдём! – Ворчун поднялся, отряхивая штаны. – А то пока вы тут философствуете, мои кости в ржавчину превратятся. И кто, интересно, будет вас вытаскивать из очередной ловушки?

Когда герои уходили, Лира запела. Её голос был тихим, с хрипотцой, но в нём звенело что-то, что заставило Тихона звенеть в такт. Джо-Джо обернулся:

– А ты… не боишься остаться одна?

– Боюсь, – призналась она. – Но если я спрячусь, карусель снова замолчит. И Слуны могут вернуться. Я не позволю им сделать что-то плохое.

– Героическая глупость, – буркнул Ворчун, но почему-то сунул ей в ладонь банку малинового варенья. – На, чтобы не скучать тут.

Лира рассмеялась, и карусель медленно завертелась, а на её спицах расцвели маргаритки. Джо-Джо же смотрел на ключ и думал: «А что, если наш путь – не про победу, а про то, чтобы научиться падать?»

Их путь только начинался.

Их страхи – тоже.

Подарок из прошлого

Перед тем как уйти, карусель будто бы поблагодарила их – на одном из седел появился пакетик. Джо-Джо открыл его и нашёл… золотой жетон с гравировкой: «Когда сердце смеётся – тьма уходит». – Это пригодится, – улыбнулся Джо-Джо. – Ещё не конец.

Они покинули Веселярий, а за спиной, медленно, но верно, снова звучали детские голоса, музыка, и даже кто-то хихикал, катаясь на лошадке.

Часть вторая

Глава 1: Там, где прячется тишина

Лес без звуков

Когда друзья вышли за пределы Веселярия, ветер стих так внезапно, что Пусик споткнулся о собственную тень (хотя доподлинно известно, что у привидений нет и не может быть тени, но тем не менее это произошло: Пусик таки споткнулся о собственную тень!). Листья замерли, трава перестала шуршать под ногами, а птицы будто проглотили свои песни.

– Эй, кто выключил звук? – нахмурился Ворчун, хлопая себя по уху, отчего его борода заколыхалась. – Или это я оглох от твоих шуток, Джо-Джо?

– Если бы! – рыжеволосый мальчишка щёлкнул Тихоном. Будильник звякнул приглушённо, будто из-под воды. – Похоже, тут всё замерло… даже эхо.

Гизмо провела рукой по стволу ближайшего дерева. Кора была гладкой, как стекло, и холодной.

– Это Лес Тишины, – прошептала она, поправляя очки. – Он поглощает не звуки, а саму возможность их услышать.

Перед ними раскинулся густой лес, в котором всё будто остановилось. Даже их шаги звучали не как обычно – не шарк-шарк, а скорее пух-пух, как если бы шагали по вате.

Пусик старался не дышать. Он весь мелко дрожал и как будто вибрировал.

– Мне не нравится тишина, – прошептал он. – В ней будто кто-то дышит… но не мы.

Гизмо достала СвистоКомпас – устройство в форме улитки с медными шестерёнками, что вело на звук. Стрелка металась, словно пыталась убежать.

– Тишина слишком плотная, – она постучала по корпусу гаечным ключом. – Кто-то проглотил звуки, как мы – твой черничный пирог, Ворчун.

– Эй, это был стратегический запас! – гном потрогал бороду, вытаскивая застрявший изюм.

– А кто может проглотить звуки? – удивился Джо-Джо.

– Кто-то, кто очень боится… быть услышанным, – задумчиво ответила Гизмо.

Вдруг они заметили на деревьях странные знаки – будто ноты, нарисованные мелом. Каждая была перечеркнута крест накрест.

– Это же… музыка? – прошептал Джо-Джо.

– Музыка, которую запретили, – кивнула Гизмо. – Кажется, мы близко.

И правда – вскоре между деревьями возникло нечто. Огромное существо, будто сделанное из старых часов, нотных линеек и книжных обложек. У него не было рта, а глаза были – ключи скрипичного знака.

– Кто вы… – голос прозвучал прямо в головах, – …зачем пытаетесь разбудить забытое?

Джо-Джо шагнул вперёд, не выпуская из рук Тихона:

– Мы ищем Песню Веселундии. Ту самую, что делает мир радостным и заставляет сердца танцевать.

– Сердца ломаются, – заскрипели шестерёнки в груди Стража. – Как и те, кто слушал. И здесь давно нет песен. Их забрали… потому что однажды песня сделала больно.

– Но боль – это не вина песни, – тихо сказала Гизмо. – Это значит, кто-то слушал не сердцем.

Существо задумалось. Его глаза замигали.

– Покажите… что вы умеете. Без слов. Только сердцем.

Они встали в круг. Джо-Джо взял Тихона и тихо потряс его – но он не издал ни звука. Бублик начал танцевать, забавно перебирая лапками. Гизмо вытащила пузырь из радужной пены, который в воздухе стал напоминать бегущую мелодию. Даже Ворчун… достал ложку и начал дирижировать, будто у него в руках оркестр. А Пусик так мелодично и красиво завыл, что даже Стражу стало немного не по себе…

Звуков при этом не было – но в воздухе что-то зазвучало. Слышно было не ушами – звуки раздавались в сердце.

Глаза Стража расширились. Его тело зазвенело, как колокольчик. И вдруг – БАХ! – раздался первый звук: как капля на лист. Потом ещё один – будто первый аккорд давно забытой песни.

Тишина дрогнула… и отступила.

Страж медленно шагнул в сторону – и открыл вход в пещеру, спрятанную под корнями дерева.

– Здесь они. Голоса, которых лишился этот лес. Возьмите один, если сердце чисто.

Пещера голосов

Внутри пещеры стены были устланы золотыми нотами. В центре – маленький кристалл, пульсирующий мягким светом. Джо-Джо протянул руку – и кристалл вспыхнул.

Гизмо замерла, глядя на резонансы в своём приборе:

– Частоты совпадают с детскими голосами… Они сохранились, несмотря ни на что. – Всё верно, это голос Веселундии, – прошептала Гизмо. – Один из четырёх. Мы нашли первый!

– Ну, раз голоса сохранились, – Ворчун сунул кристалл в мешок, – значит, пригодятся. Как и мое варенье после потопа.

– Кристалл звучит как утренний завтрак у бабушки в деревне, – сказал Пусик и широко улыбнулся.

В тот же миг смех прокатился по пещере – лёгкий, детский. А потом снова стало тихо, но уже не глухо. Это была… живая тишина.

На опушке Джо-Джо остановился, глядя на алый закат.

– Следующий кристалл там, где свет слепит глаза…

– …и жарит мозги, – вздохнул Ворчун, доставая шляпу с дырой. – Надеюсь, у них есть мороженое.

Пусик, забравшись на плечо Гизмо, поправил шарф: