Андрей Добрый – Приключения Веселундии. Шесть историй (страница 4)
– Тогда вперёд! – Гизмо нажала кнопку на «Смехомете». – Пусть Слуны узнают, что такое громкий смех! – Эхо-Ядро там, – Гизмо указала на Чёрное Озеро, чья поверхность отражала звёзды, будто поглотив кусочек ночи.
Слуны вырвались из водной пучины внезапно – бесформенные тени с щупальцами из тумана. Их шёпот резал слух и от него бежали мурашки по коже:
– Зачем вы портите нашу красоту?
– Красоту? – Джо-Джо фыркнул, сжимая Тихона. – Вы похожи на старый пылесос, который забыли выключить!
Он щекотнул Пусика, заставив того хихикать, и крикнул:
– Гизмо, давай на полную!
«Смехомет» взревел, вобрав в себя всю мощь смеха героев. Звуковая волна набирала силу и вдруг… резко угасла! Тут же поднялся мрак, похожий на дым, окутавший всех. Глаза заслезились, стало темно, холодно и немного страшно.
–Что происходит? Почему не работает "Смехомет"? А, Джо-Джо? -растерялась Гизмо?
–Чую подвох! Опять Хохи? -фыркнул Бублик.
–Вот сейчас бы борщ! – выдохнул Ворчун, прикрыв глаза. – Сразу стало бы легче.
– Не бойтесь! – закричал Джо-Джо сквозь туман. – Держитесь, не отпускайте друг друга!
Из тумана раздались жуткие, шелестящие голоса Слунов:
–В этом тумане ваши смешные изобретения не работают. Мы не позволим вам разрушить наш красивый мир! Вы никогда не вернетесь в Веселундию, останетесь здесь навсегда. Веселундия, лишенная голоса и смеха, быстро про вас забудет.
-Они правы, – прошептал Ворчун, -Без голоса и смеха Веселундия превратиться в подобие Черного Каруселя. Надо что-то делать…
Ловушка и снова Пусик
-Я придумал! -воскликнул Джо-Джо, -Разбегаемся в разные стороны, тогда туман не сможет накрыть нас всех сразу, он просто рассеется!
Но не успели друзья понять, о чем говорит Джо-Джо, как вокруг них возникли толстые стальные прутья решетки – они оказались в клетке, похожей на клетку для канареек, только гораздо больше.
–Это ловушка… – упавшим голосом проговорила Гизмо, -Я не могу ничего придумать, мои изобретения здесь действительно не работают… – в ее голосе прозвучали нотки отчаяния.
-Если бы мы могли смеяться, мы бы расхохотались прям, – прошелестели Слуны, – но мы, к счастью, не умеем ни смеяться, ни тем более, хохотать, а потому… Но договорить они не успели.
–Что вы делаете, недоумки? -в тумане вдруг появилась еще одна жуткая фигура, – Мы теряем время, нас отвлекают! Они не настоящие, это подделка! Настоящий отряд хохотунчиков сейчас пытается разрушить Черный Карусель, они идут с Севера-Севера. Их надо остановить, пока не поздно!
И в тот же миг Слуны исчезли также внезапно, как и появились.
–Что происходит? -немного нервно хихикнул Джо-Джо, – И где, кстати, Пусик? Его нет с нами в клетке!
К решетке приблизился один из Слунов, и тонким, испуганным голоском, очень похожим на голосок Пусика, произнес: -Конечно… ик… нет.. ик. – Потому что я не в клетке.. Фигура Слуна при этом медленно растворялась, превращаясь в дрожащего, но при этом очень храброго Пусика.
–Ну точно! – Гизмо стукнула себя по лбу, – Пусик же привидение, он может превращаться в кого угодно, а кроме того, может проходить сквозь что угодно, и уж тем более сквозь решетку. Что он и сделал, пока мы тут тряслись от страха! Пусик, ты гений!…И герой!
–Да, но нам то это как поможет? Мы то до сих пор в клетке? -сказал Джо-Джо. -И Слуны скоро вернуться, как только поймут, что их обманули.
–Я не хочу вас перебивать,-пропищал Пусик, -Но вы опять что-то забыли. А вернее кого-то. А вернее Тихона.. Ик.. Извините..
–ВерноВерноВерно! -быстро заговорила Гизмо, -Ведь Будильник Тихон умеет открывать любые замки и разрушать любые преграды! И он не изобретение, он – живой!
–Как же я мог забыть? Совсем захихикался!– Джо-Джо достал Тихона, и едва удержал его в руках. Будильник трясся и вибрировал, как будто рвался в бой.
– Тихон, давай, выручай нас всех!
Будильник залился звонкой трелью. Джо-Джо приложил его к решетке и крикнул:
– Спой им всем колыбельную!
Тихон завибрировал, и звуковые волны превратили стальные прутья решетки в ледяные.
–Ворчун, давай, разнеси здесь всё! -Гном разбежался и, словно рыжая торпеда, врубился в ледяные прутья. Всё вокруг наполнились хрустальным звоном и клетка рассыпалась на мелкие льдинки.
-Ура, мы свободны! -засмеялся Джо-Джо. -Разбегаемся в разные стороны, бежим к Черному Карусель, пока Слуны не вернулись! Гизмо, готовь Смехомет!
Последний оборот
Гизмо вытащила Смехомет и нажала большую зелёную кнопку. Из трубы вырвался залп светящихся пузырей, что лопались с весёлым «хихи!» и «пху!» прямо в стены. Карусель застонала – теперь не злобно, а скорее жалобно. Её тени закрутились в вихре и начали рассыпаться в блёстки, как сухие листья на ветру.
Глаза в центре мигнули – один раз, другой… и потухли.
Карусель замерла. Тишина повисла… но не пугающая. Просто – тишина после бури.
– Мы… сделали это? – прошептал Пусик.
– Она больше не живая, – сказала Гизмо, подходя ближе. – Теперь это просто карусель. Печальная, но не опасная.
– Тогда вернём ей смех, – улыбнулся Джо-Джо. – Ворчун, запускай варенье!
– Что? Какое ещё… – начал Ворчун, но увидел, как все на него смотрят. – Эх… ладно!
Он достал банку, открыл крышку – и оттуда вылетел аромат – тёплый, уютный, с привкусом детства. Варенье оказалось не простым, а Смеходжемом – вареньем, что варили в Веселундии, когда хотелось посмеяться даже в дождь.
Карусель дрогнула… и вдруг заиграла музыка. Тихая, нежная, знакомая. Лошадки (настоящие, деревянные!) подняли головы, лампы зажглись.
Вдруг из тени вышла девочка. Её платье было перепачкано краской, а в руке она сжимала куклу с оторванной головой.
– Я не хотела помогать Слунам воровать смех! – её голос дрожал. – После того как папа пропал, мама перестала улыбаться. Я думала, если соберу все смехи мира…
Джо-Джо опустился перед ней на колени:
– А что она говорила, когда ты смеялась?
– Что я… как солнечный зайчик.
– Тогда стань им! – он протянул ей Смехомет. – Смех нельзя украсть. Его можно только подарить…
Девочка вытерла слёзы, вздохнула и…Улыбнулась!
– Она смеётся, – прошептала Гизмо.
– Ей просто было одиноко, – кивнул Джо-Джо. – А теперь она вспомнила, что такое радость.
–Джо-Джо, а что со Слунами? Где они? Мы их победили, их больше нет? – пропищал Пусик, и с надеждой уставился на Весельчака.
–Точно не известно, но думаю, что нет, они не исчезли, -вмешалась Гизмо, -Скорее всего, они затаились. Без Черного Каруселя они не такие сильные и храбрые, но когда нибудь они появятся, и опять что нибудь украдут…
–Ага, мои старые башмаки, например.. -буркнул Ворчун, и грустно вздохнул. Непонятно, что его больше печалило: состояние его не очень новых башмаков или тот факт, что Слуны могут когда нибудь вернуться…
Четыре кристалла и что-то про Слунов
Карусель затихла, но тишина больше не давила. Девочка, которую звали Лира, провела героев в тайную комнату под вращающимся полом. Там, среди пыльных шкатулок и сломанных игрушек, висел портрет – мужчина в цилиндре, держащий в руках четыре сияющих кристалла.
– Папа искал их… – Лира коснулась рамы, и краски ожили. На картине мужчина шагнул в зеркало, а кристаллы рассыпались, как звёзды. – Он говорил, что когда-то Веселундия пела четырьмя голосами.
– Четыре голоса? – фыркнул Ворчун, ковыряя гаечным ключом застрявшую в бороде конфету. – Да тут и одного хватит, чтобы мозги взорвать. Или вы всерьёз верите в эти блестяшки?
Джо-Джо промолчал. Внутри него ёкнуло: «А если мы не справимся? Если кристаллы – всего лишь миф, как та история про летающих котов?» Он вспомнил, как год назад пообещал маме найти лекарство от её тишины… и не нашёл. Тогда он тоже верил в сказки.
Лира открыла сундук и оттуда вырвался свет. Внутри лежала карта, вышитая нитями из лунного света и паутины:
– Смех – его украли Слуны, сейчас он нахдится там, где рождаются шутки. Музыка – её заперли в Лесу Тишины, где деревья помнят песни. Мечта – её спрятали в облаках, чтобы не пачкали реальностью. А Правда… – девочка дрогнула, – она в доме, который все видят, но не замечают.
– Правда в доме-невидимке? – Ворчун скрестил руки. – Ох уж эти поэтические загадки! Может, сразу скажете, что искать её надо в моём левом сапоге?
Джо-Джо поднял один из кристаллов с пола – тот замигал, как огонёк светлячка в ладони. «А если мы вернём голоса, а мама… всё равно не услышит?» – подумал он, сжимая холодный камень. Но вслух сказал иначе: