Андрей Дивьяу – Талвин Осколки странствий (страница 15)

Другие бросились вперёд по земле, обгоняя ветер. Они мчались так быстро, что казались размытыми силуэтами: зверолюди с мощными лапами, роботы с ускорителями в ногах, лёгкие полупрозрачные создания, скользящие над поверхностью, словно по льду. Их топот и гул механизмов сливались в единый гул, напоминающий отдалённый гром.

Асияль была среди первых. Она рванулась вперёд с удивительной грацией — её движения были отточены, расчётливы, будто она заранее знала каждый шаг этой трассы. Талвин, не теряя времени, последовал за ней, стараясь не отставать.

Поначалу путь пролегал через широкое поле, поросшее высокой серебристой травой, шелестевшей под ногами. Но вскоре ландшафт резко изменился: поле сменилось отвесными скалами, вздымающимися ввысь на десятки метров. Гладкие, почти полированные поверхности не давали зацепок, а кое где выступали острые выступы, угрожающе сверкающие в свете молний.

Талвин начал карабкаться. Сил у него было не так много, как ему хотелось бы верить, — мышцы уже начинали ныть от напряжения, а дыхание сбивалось. Но выносливость, выработанная долгими тренировками, не подвела. Он цеплялся за малейшие неровности, находил опору там, где другие видели лишь гладкую поверхность, и упорно продвигался вверх.

Особенно осложняло подъём то, что притяжение здесь было в разы больше, чем обычно. Каждый шаг давался с усилием, каждая мышца кричала от напряжения, а рюкзак с припасами и инструментами словно наливался свинцом. Талвин стиснул зубы, сосредоточившись на следующем захвате, на следующем шаге. Где-то впереди мелькнула фигура Насти — она уже почти достигла вершины, ловко перепрыгивая с уступа на уступ. Вдохновившись её примером, Талвин сделал ещё одно усилие и подтянулся на очередной выступ. Впереди ждали новые испытания, но сейчас главное было — не отставать.

Он лез вверх, упорно преодолевая каждый метр: перепрыгивал глубокие расщелины, цеплялся за малейшие выступы, использовал верёвку с крюком, чтобы преодолеть особо сложные участки. Снег мешал — забивался в ботинки, холодил ступни, слепил глаза, когда порывы ветра швыряли снежную крупу прямо в лицо. Талвин стряхивал его с ресниц, протирал глаза рукавом и снова тянулся к следующему упору. Пальцы уже начинали неметь, мышцы горели от напряжения, но он упрямо двигался вперёд.

Так прошло полдня — долгие часы изнурительного подъёма, когда каждый метр давался с боем. Талвин уже начал надеяться, что худшее позади, как вдруг столкнулся с первой серьёзной опасностью на этом испытании.

Впереди, на узком карнизе, показались горные медведи — могучие создания с густой тёмно серой шерстью и мощными лапами, вооружёнными длинными когтями. Они карабкались по отвесным скалам с поразительной лёгкостью, словно вовсе не чувствовали притяжения, будто действительно летали, а не лезли по камням. Один из них поднял голову, принюхался — и Талвин замер, затаив дыхание.

Полагаясь на свою интуицию, он решил обойти хищников стороной. Осторожно, стараясь не производить ни звука, Талвин начал спускаться чуть ниже, выискивая альтернативный маршрут — более длинный, но безопасный. Он рассчитывал дотянуть до ночи: по слухам, горные медведи в тёмное время суток становились менее активны, предпочитая отдыхать на своих горных тропах.

Когда солнце скрылось за горизонтом, окрасив небо в багряно фиолетовые тона, а тени начали сгущаться, Талвин наконец нашёл укромное место для ночлега — небольшой выступ скалы. Он устало опустился на снег, стряхнул снег с одежды, проверил снаряжение и, завернувшись в тонкий спальный плащ, защищающий от холода, приготовился ко сну. Усталость навалилась всей тяжестью

Но сон не успел его окутать. Сквозь полудрёму он услышал приближающиеся шаги — тяжёлые, слишком громкие для горного ветра. Талвин резко открыл глаза. Вдалеке вырисовывалась огромная тень. Горный медведь заметил его. Зверь замер на мгновение, принюхиваясь, а затем, издав глухой, утробный рёв, бросился в атаку.

Талвин вскочил на ноги, нащупывая оружие. Сердце забилось часто и гулко. Левиан, до этого мирно дремавший в волосах, встрепенулся чувствуя опасность.

Талвин инстинктивно выхватил нож — его единственное оружие в этой схватке. Лезвие тускло блеснуло в свете луны, когда он вскинул руку, готовясь к обороне. Он громко и резко закричал, призывая Левиана на помощь, вкладывая в голос отчаяние. Даже в этот миг, когда смерть дышала в затылок, он не оставлял надежды на спасение — мысль работала лихорадочно, ища выход из ловушки.

Когти медведя вспороли воздух в миллиметре от лица Талвина — он успел отклониться, но не полностью: массивная лапа всё же настигла плечо. Острая, жгучая боль взорвалась в теле, заставив стиснуть зубы. Кровь фонтаном ударила из раны, окропив снег багровыми каплями, которые тут же начали темнеть на морозе.

В тот же миг Левиан молнией метнулся к зверю — крошечное создание, полное отваги, бросилось прямо перед мордой медведя, ударив небольшой молнией. Зверь на мгновение отвлекся, повернул голову, и этого мига Талвин использовал сполна.

Не теряя ни секунды, он рванулся в сторону, к спасительной расщелине, что виднелась в скале неподалёку. Но в спешке и под натиском боли он не заметил, что под слоем рыхлого снега скрывается небольшая бездна, замаскированная снегом.

Нога провалилась в пустоту, Талвин потерял равновесие и полетел вниз. Падая, он ударился головой о выступающие камни — резкий всплеск боли, затем тьма, и сознание покинуло его. Последнее, что он уловил, был отдалённый рёв медведя и тревожный писк Левиана, зовущего хозяина

Когда Талвин пришёл в себя, он обнаружил, что его везут на специальной каталке — жёсткой, с металлическими бортами и ремнями, надёжно фиксирующими тело. Руки и ноги были стянуты так туго, что даже малейшее движение давалось с трудом. Он попытался пошевелить запястьем — ремни лишь сильнее впились в кожу.

Талвин огляделся, пытаясь оценить обстановку. Рядом, по обе стороны от каталки, шли два огромных медведя — массивные, с густой тёмно серой шерстью и мощными лапами, вооружёнными длинными когтями. Они были похожи на того хищника, что напал на него: те же грозные очертания, та же пугающая сила в каждом движении. Звери переговаривались низким, рычащим голосом, и от этих звуков по спине Талвина пробежал холодок.

— Странный у этого был нож, — проворчал один из медведей, осторожно шевеля передней лапой. — Я как только его взял, он просто пропал, а лапа теперь болит. Будто огнём обожгло.

— Обыщи его, — отозвался второй. — Может, у него есть что-нибудь интересное.

Медведь склонился над Талвином и начал тщательно прощупывать его одежду, особое внимание уделяя тому месту, где находился прибор статуса. Но ничего не нашёл. Талвин отчётливо чувствовал, как устройство по-прежнему лежит у него под одеждой — холодное, чуть вибрирующее, но для медведя оно словно не существовало.

— Очень странно, — пробормотал зверь, хмурясь.

— Что то есть на груди, — вмешался первый медведь. Резким движением он разорвал одежду Талвина на груди. — Какой интересный медальон! Теперь будет моим.

Он протянул лапу и схватил украшение — в тот же миг его морда исказилась от боли: лапу сильно обожгло. Небольшой камень в центре медальона начал светиться всё ярче, испуская пульсирующий голубой свет. Он жег кожу Талвина сквозь ткань, вызывая мучительную боль. Оправа из белого золота начала растворяться, словно тая, а сам камень, пульсируя, словно вживался в тело, становясь его частью.

Талвин закричал от боли, но звук заглушил кляп во рту. Он извивался, пытаясь освободиться, но ремни держали крепко.

— А ну, не кричи, а то получишь ещё! — рявкнул один из медведей, угрожающе поднимая лапу.

— Ну вот, теперь только вилкой выковыривать — проворчал второй, разглядывая остатки цепочки. — Только цепочка осталась.

— Давай скорей, нам ещё много дел делать, — поторопил первый медведь, хватая остатки цепочки и резко дёргая её.

Каталка покатилась дальше, а Талвин, обессиленный и потрясённый, закрыл глаза. В голове билась одна мысль: что же теперь будет?

— Все места заняты, осталась только одна. Придётся вести в эту комнату, других больше нет, — проворчал один из медведей, тяжело переставляя лапы.

Талвин лишь мог мычать из-за кляпа во рту — беспомощно, глухо, с бессильной досадой. Его осторожно, но крепко подхватили за края каталки и покатили по каменному коридору. Поворот, ещё один — и вот они остановились у массивной двери с выгравированным на ней символом: спираль, обвивающая каплю.

Дверь открылась с тихим шипением, и Талвина ввезли внутрь. Комната оказалась небольшой, но поразительной: в центре возвышалась вытянутая овальная сфера, переливающаяся глубоким синим цветом. Она пульсировала в такт какому то невидимому ритму, то разгораясь ярче, то приглушая сияние. Свет от неё отражался от гладких каменных стен, создавая причудливые узоры, словно танцующие созвездия. Это зрелище завораживало — такая красота могла бы заворожить любого, заставив забыть обо всём на свете. Талвин невольно залюбовался, несмотря на своё положение.

Один из медведей сказал другому, понизив голос:

— Ты хоть знаешь, какое там находится оружие? Говорят, что здесь приз самого шефа находится. Очень сильное, так про него говорят, хотя никто его и не видел.