Андрей Дивьяу – Талвин Осколки странствий (страница 14)

Они приземлились на ровной площадке у подножия гор, где воздух был чист и свеж, а небо отливало глубоким сапфировым цветом.

— Теперь ты будешь жить здесь, — сказал Марк, опустившись на колено перед Настей, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Кайшин позаботится о тебе, научит всему, что нужно. А мне пора идти дальше. Мой путь лежит в иные края.

Асияль хотела заплакать — слёзы уже подступили к глазам, обжигая веки. Но она сдержалась. Она всё понимала: это не прощание навсегда, а новый этап. Лишь улыбнулась — робко, чуть дрожащими губами, но искренне.

Перед уходом Марк собрал свою магическую энергию — бережно. Он сформировал её в сияющий шар, переливающийся всеми оттенками золотого и серебристого, и передал его девочке. Часть энергии рассеялась, как дым, уносясь в небо лёгкими струями. Но остальное осталось — тёплое, живое, как последний солнечный луч перед наступлением ночи. Оно окутало Настю мягким светом, проникая внутрь, укрепляя её ауру, оставляя в душе ощущение защищённости и силы.

— Помни: ты не одна, — прошептал он. — Я всегда буду рядом — в твоём сердце, в твоих воспоминаниях, в силе, которую я тебе передал.

А потом он вернулся в Прощальное место.

Стоя среди бледно серых скал, он глубоко вдохнул прозрачный, кристально чистый воздух. В душе было легко — не пусто, а именно легко, как бывает после долгого пути, когда груз забот и сомнений наконец сброшен. Он огляделся вокруг: тишина, покой, величие природы.

«Пора», — подумал он с улыбкой, чувствуя, как внутри разливается спокойствие.

И с улыбкой отправился в новое путешествие — туда, где его ждала следующая глава, следующий этап.

— Надеюсь, ты не забудешь мою историю и меня, — тихо сказала Асияль. В её голосе прозвучала непривычная для неё нотка.

Она подошла к нему вплотную, встала на цыпочки и легко, почти невесомо, поцеловала его в щёку. Движение было таким знакомым, таким естественным — казалось, она делала это уже много раз, в разные моменты их жизни. Но Талвин, как ни пытался, не мог вспомнить ни одного такого эпизода. Воспоминания ускользали, словно песок сквозь пальцы, оставляя лишь смутное ощущение чего-то очень важного, давно забытого.

— Так мы встречаемся? — осторожно спросил Талвин, пытаясь уловить нить, связывающую прошлое и настоящее.

Асияль на мгновение замерла, потом звонко расхохоталась — её смех был лёгким, искрящимся, как утренняя роса.

— А ты как думаешь, забывашка? — подмигнула она, и в её глазах заплясали озорные искорки.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и убежала — быстро, легко, будто паря над землёй. Её силуэт мелькнул среди деревьев и исчез, оставив после себя лишь эхо смеха и лёгкий аромат полевых цветов.

Талвин стоял, слегка ошарашенный, касаясь пальцами щеки, где ещё чувствовалось тепло её поцелуя. Он смотрел ей вслед, и в груди разливалось странное чувство — смесь нежности, лёгкой грусти и какого-то предвкушения. Что-то в этом моменте было не так. Почему она не осталась? Талвин хотел её найти, но её нигде не было.

Когда настал день соревнований, Талвин не находил себе места. Сердце то замирало, то билось часто часто, словно пыталось вырваться наружу, отстукивая неровный ритм в груди. Столько лет подготовки — изнурительных тренировок на рассвете, долгих часов медитации, преодоления боли и усталости — и вот теперь, наконец, испытание. Он хотел показать себя с лучшей стороны, доказать, что все эти старания, боль, усталость — не были напрасны. Доказать в первую очередь себе.

На стартовой площадке собралось около сотни претендентов. Зрелище было до того причудливое, что Талвин невольно улыбнулся, на мгновение забыв о своём волнении. Он не ожидал увидеть настолько странных существ. В обители Кайшина обучались в основном создания, похожие на людей, — пусть с небольшими отличиями, но всё же узнаваемые. А тут были все разные, словно сошедшие со страниц древних легенд.

В толпе он заметил: зверолюдей с острыми клыками и горящими янтарными глазами — они переминались с лапы на лапу, шумно втягивали воздух ноздрями и время от времени издавали низкое рычание;

существ из дерева, чьи тела напоминали человеческие, но кожа была шершавой, как кора, а на руках проступали узоры, похожие на годичные кольца;

рогатых исполинов — молчаливых и грозных, с массивными телами и тяжёлыми взглядами; их рога переливались бронзой и серебром, будто выкованные из драгоценных металлов;

полупрозрачных созданий, похожих на сгустки дыма — они плавно скользили между другими участниками, оставляя за собой едва заметный туманный след;

светящиеся фигуры, от которых исходило мягкое сияние — они стояли особняком, переговариваясь беззвучно, лишь мерцание их ауры меняло цвет;

роботов с металлическими суставами и холодными глазами сенсорами — механизмы двигались с механической точностью, сканируя пространство вокруг себя.

Все они прибыли с разных планет, из далёких уголков галактики, и каждый нёс в себе тайну и разную силу. Талвин ощутил, как его волнение постепенно сменяется восхищением и любопытством.

Особенно выделялся один участник: то он становился желеобразным, словно огромный слизень, медленно перетекающий по земле, то вновь обретал человеческий облик — причём вместе с одеждой, что выглядело до крайности странно. В момент трансформации ткань будто вырастала из его тела, идеально ложась по фигуре, а обувь появлялась последней, с лёгким щелчком застёжек. Зрители то и дело ахали, не в силах оторвать взгляд от этого зрелища.

Талвин же, стоя в стороне, машинально провёл рукой по волосам — там, в тёмных прядях, уютно устроился левиан. С собой можно было взять любое приспособление, ранее использовавшееся в тренировках, или питомца — и он, конечно, взял левиана, ведь без него никак. За эти годы малыш научился уменьшаться до размеров ногтя, а порой и вовсе прятался в волосах Талвина, едва заметный.

Левиан был слабенький, совсем не грозный на вид. Но для Талвина он значил больше, чем любое оружие. Другие участники хранили своих питомцев в пространственных мешочках или специальных браслетах, активируя их лишь в нужный момент. Но Талвин так не мог. После той травмы, после долгих лет восстановления, когда он думал, что уже никогда не восстановится, левиан всегда был рядом. Вокруг него другие участники готовились к испытанию каждый по-своему, демонстрируя удивительные способности и артефакты:

Один одел ранец с серебристыми крыльями — те трепетали, будто живые, а из небольших сопел вырывались струйки голубого пара. Он сделал пробный взмах — и тут же поднялся на пару метров над землёй, балансируя с сосредоточенным выражением лица.

Другой оседлал большой меч, который парил в воздухе, выписывая медленные круги. Оружие откликнулось на прикосновение хозяина, засветилось мягким оранжевым светом и поднялось выше, предлагая всаднику занять место.

Третий отталкивался от воздуха, прыгая над землёй, словно по невидимым ступеням. Каждый шаг сопровождался лёгким мерцанием — будто под ногами возникали и тут же исчезали призрачные платформы. Он разминал мышцы, проверяя ритм и высоту прыжков.

Четвёртый возился со странным аппаратом в виде яйца, в которое можно было сесть. Устройство издавало мелодичные гудящие звуки, а на поверхности появлялись и гасли символы, напоминающие древние руны. Хозяин что-то бормотал, настраивая механизмы, и время от времени поглядывал на табло, где бежали цифры обратного отсчёта.

Талвин наблюдал за всем этим, чувствуя, как волнение, ещё недавно сжимавшее сердце ледяными тисками, постепенно уступает место спокойствию. Глубокое, ровное дыхание выровняло ритм сердца, а в сознании воцарилась та особая ясность, к которой он так долго стремился на тренировках. Он машинально коснулся волос, и тут же ощутил лёгкое шевеление — едва заметное, но безошибочно узнаваемое. Левиан подал знак, что готов: крошечное создание слегка пошевелилось, чуть крепче ухватилось за прядь волос и тихонько пискнуло — так, что услышать мог только хозяин. Этот привычный жест, знакомый до мелочей, придал Талвину уверенности: он не один, они в этом испытании вместе.

В последний момент, когда он уже собирался сосредоточиться на старте, взгляд невольно зацепился за знакомый силуэт. Асияль! Она стояла чуть в стороне, у самой границы стартовой площадки, рядом с группой участников с другой планеты — высокими, с серебристой кожей и кошачьими глазами. Талвин замер на мгновение: он ведь думал, что потерял её искал повсюду — И вот она здесь, совсем близко.

Он решительно шагнул в её сторону. Но едва Талвин сделал несколько шагов, воздух разорвал громкий, пронзительный звук гонга. Он прокатился над площадкой, отдаваясь эхом в груди, и усиленный магией голос распорядителя громогласно объявил:

— Испытание начинается!

Талвин остановился на полушаге, сжимая кулаки от досады. Он обернулся, пытаясь поймать взгляд Насти, но та уже заняла позицию, повернулась лицом к трассе и приготовилась к старту. В последний миг их глаза всё же встретились — и в этом коротком взгляде было всё: и сожаление, что не успели поговорить, и взаимная поддержка, она нехотя отвела взгляд.

И вот — начало.

Первыми рванули те, кто умел летать. Их фигуры, разнообразные и причудливые, взмыли вверх с поразительной стремительностью: кто-то расправил перепончатые крылья, кто-то активировал антигравитационные ранцы, кто-то просто оттолкнулся от земли с нечеловеческой силой. Но почти сразу они исчезли в огромной тёмной туче, нависшей над огромным полем, словно живое существо. Оттуда донеслись сильные взрывы — глухие, раскатистые, — и сверкали молнии, озаряя облака изнутри зловещим сине белым светом. В воздухе запахло озоном и чем-то ещё, незнакомым и тревожным. В полукилометре ударила молния и повезло что все были далеко от удара.