Андрей Деткин – Снег, кровь и монстры – 2 (страница 5)

– Не хрена себе.

Скоро Андрей сменил его на баке и оценил объем предстоящей работы – вряд ли управятся за день и даже два. Причем высвободившийся после раскопок снег придется оттаскивать внутрь помещения. А это дополнительные затраты как сил, так и времени.

Первым начали освобождать снегоход. Мужчины копали по очереди. Пока один нагружал снег в ведра, другой относил и высыпал второй комплект у торцевой стены.

Опять выручили штукатуры. Ведра нашлись в том же ремонтируемом помещение. Подмости еще до появления Андрея со своей командой, Егор обнаружил в соседнем цеху и уже одни изломал на костер. Оставались еще одни. Дрова экономили, впрочем, как и все остальное. Фонари включали при необходимости и на малую мощность. На костре готовили еду и кипятили чайник. Заодно согревались и вели разговоры. По большей части они касались планов на завтрашний день и оценки дел минувших.

Наконец, Егор докопался до своего "Стелса". Проделал узкий лаз, в котором мог передвигаться  на четвереньках. Знал, к чему стремится, поэтому рыл в определенном направлении. Наградой за упорство ему, да и всем остальным была сумка с продуктами и водой. Хотя для питья можно было топить снег, а лучше выпаривать, никто этими вариантами не воспользовался по двум причинам: первое – мало дров, вторая – снег по-прежнему вонял химозой. Поэтому воду из бутылок пили с удовольствием.

Улучив момент, когда животрепещущие разговоры кончились и пошла лирика с воспоминаниями, Андрей обнял Максима за плечи (тот не отходил от него и всегда при первой же возможности оказывался рядом), шепнул на ухо:

– Пойдем, дружище, перекинемся парой слов.

Они поднялись. Андрей сказал всем:

– Пойдем, прогуляемся, – включил фонарь.

В помещениях, засыпанных снегом, что днем, что ночью одинаково было темно. Иногда в головах добровольных узников из-за отсутствия дневного света что-то перещелкивалось, сбивалось, и тогда требовалось время, чтобы объяснить себе происходящее.

 Отец с сыном отошли на достаточное расстояние, чтобы не быть услышанными.

– Ну, что, Масяныч – друг мой верный, расскажи, кто тебя нашел, как ты себя… Хотя нет, давай начну я. И начну с того, когда увидел, что на тебя идет лавина, – секунду, другую молчал, возвращаясь мыслями к трагическому моменту, затем продолжил. – Она стронулась пластом. Поползла вниз, словно отломившаяся плита, собирая по пути все больше снега. Я бросился за тобой. Кричал, чтобы ты остановился, что с горы идет лавина. Но ты не слышал – ни разу не обернулся, не посмотрел на склон. А потом тебя накрыло…

Андрей вкратце поведал сыну, как очутился в «Лампе Аладдина», как сбежал, как стал «рашпилем», как старался узнать о нем хоть что-то. Рассказал про его похороны, как познакомился с «ватниками», как угнал армейский поезд, откуда знает Светлану, и о том, что ни на минуту не забывал о нем.

– Теперь твоя очередь, – Андрей посмотрел на Максима.

– Я очнулся там же, где и засыпало. Тетя Оля, которая меня нашла и откопала, сделала мне какой-то укол. Она была врачом. Раньше работала реаниматологом на скорой. На мой вопрос, где ты и Лешик, сказала, что когда приехала, никого не было. Сказала, что, скорее всего, вас засыпало лавиной и вы уже того, ну, в общем, умерли. Она меня-то еле-еле откачала. Сказала, что я переохладился и мне срочно нужна помощь. Посадила меня на свой снежик, и мы поехали. По дороге я отключился и очнулся уже в палате. Там, в подвале мэрии, – Максим кивнул в сторону города, – оборудована больница. Много помещений с разным назначением, даже стоматологический кабинет есть. Верне, был. Я, пап, думал, – мальчик посмотрел на отца, – что ты и, правда, умер. Я…

Голос Максима дрогнул, он замолчал, сдерживая нахлынувшие чувства. Андрей притянул сына к себе и крепко обнял. Тот обнял отца. Некоторое время они так и стояли, две родные души.

– Тетя Оля и Перч они поставщики, – заговорил Андрей через некоторое время, – давай где-нибудь присядем.

Он обернулся, луч фонаря высветил невысокую платформу с огромным электродвигателем.

– Давай сюда.

Они сели.

– Так вот, – продолжил Андрей, – эта парочка целенаправленно искала ребят, похожих на Аслана. Бура обещал награду тому, кто его найдет. Ты, как я понял, копия его сына.

– Да, – подтвердил Максим, – он меня сразу стал звать Асланом, Асланчиком. И совсем не слушал, что я говорю. Бура уверял, что меня обработали его враги какими-то специальными препаратами, стерли мою память и под гипнозом загрузили нужную им информацию. Иногда, когда просыпался… мне выделили отдельную комнату с кучей игрушек, я видел, как он сидит рядом на стуле и смотрит на меня. Я несколько раз пытался рассказать о тебе, о том, что я вообще не из этих мест, что с тобой шел из Кисловодска домой в Алабино. Но он не хотел даже слушать, вскакивал, начинал уговаривать меня, чтобы я вспомнил свою прежнюю настоящую жизнь, какую-то Оксану, якобы мою маму, Бибо – дядю, какого-то Забида и еще много всяких имен. Просил, чтобы я называл его «ата». Однажды он меня ударил от злости, что я не хочу вспоминать. Он собрал врачей и велел им вернуть мне память и дал трех охранников. Олег Ефимович, я тебе про него говорил, психиатр, был главным. Он старый, седой, с лысиной, с бородкой и в очках. Подолгу со мной беседовал, и не один день. Слушал меня, много чего уточнял, переспрашивал, задавал всякие вопросы и что-то записывал в блокнот. Когда я рассказал всю свою историю до конца, он сказал, что раз отец, то есть ты, мертв, мать с сестрой неизвестно где и, вообще, живы ли, значит, надо приспосабливаться к новым реалиям. Он верил, что я из другой семьи и Бура мне не отец. Посоветовал, вернее, не посоветовал, а предложил выбор: либо я подыгрываю ему и делаю вид, что постепенно в результате сложного лечения, вроде бы начинаю что-то там припоминать. Что именно он мне скажет. Либо придется применить тяжелую артиллерию – посадить меня на мощные антидепрессанты, амфетамины и превратить в чучело-мяучело. Мне ничего не оставалось, как постепенно якобы вспоминать. А чтобы я не волновался, не стрессовал и не выглядел грустным, прописал пилюли, за приемом которых следил Турка. А про свои похороны я узнал совсем недавно. Подслушал разговор сторожей. Не понял, для чего Бура так сделал? – Максим пожал плечами.

– Думаю, – произнес Андрей, – таким способом он старался тебя защитить от своих врагов. Точнее, себя, чтобы те не выкрали любимого отпрыска и не шантажировали. Другого объяснения у меня нет.

Они еще некоторое время обсуждали дни минувшие, вспоминали Лену с Ксеней, строили планы на ближайшее будущее. К угасающему костру вернулись за полночь, когда Максим начал зевать. Марина уже спала, пристроив голову в пушистой шапке на коленях Егора, тот негромко переговаривался со Светланой.

Андрей первым заступил на пост. Спать с паукообразными соседями через стенку было опасно. Светлана наотрез отказалась расставаться с автоматом: «Если что – будите меня. Я тут рядом, буквально под рукой». Уснула с калашниковым в обнимку. Андрей девушку понимал.

Глава 4. День второй

Ночь выдалась беспокойной. Всех напугал Максим. Он вдруг закричал, вскочил и стал размахивать руками, будто от кого-то отбивался. Андрей быстро поднялся, включил фонарь:

– Максим, в чем дело? – взял сына за плечи, заглянул в испуганные глаза, – Масяныч, я здесь. Что случилось?

Рядом возникла Светланы с автоматом наперевес – было ее дежурство. Встревоженная, она не понимала в чем дело, направляла луч фонаря то на Максима, то по сторонам. Проснулся Егор, засипел соломенным голосом:

– В чем дело?

– Паук, – мальчик затравленно озирался и гладил левою руку, – он меня укусил.

– Никого здесь нет, дружок. Это сон, – Андрей обнял сына, прижал к себе и долго гладил по плечу, приговаривая: «Все хорошо, Маська. Мы в безопасности. Все хорошо».

Когда успокоились и улеглись, Светлана прошла к двери, проверила подпорки – все на месте. Приложила ухо к железному полотну. Коготки тихонько перебирали с другой стороны. Скоро она вернулась, заметила, что Максим спит в объятиях отца, встретилась взглядом с Андреем, прошептала:

– Все шуршат, – кивнула на дверь.

– Та здоровелла, вероятно, мамаша, – прошептал Андрей в ответ.

– Да. И никуда она не уйдет.

– Точно.

Мужчина закрыл глаза, мягко и бережно прижал к себе сына.

Спустя минуту Светлана зашептала вновь:

– Ты не задавался вопросом, почему она на своих тонких ногах не проваливается в снегу?

– Задавался, – ответил Андрей, не открывая глаз.

– Что-то с ними со всеми не так. Вроде выглядят в целом, как земные, а физические законы на них не действуют. Ерунда какая-то.

– Да уж. Завтра работы невпроворот, если не против, я посплю.

– Хорошо. Спокойной ночи.

– И тебе.

Утром за завтраком обсудили порядок действий и распределили роли. Максим тоже не остался в стороне – отец взял его себе в помощники на раскопки. Девушки менялись на сторожевом посту каждые сорок минут. В свободное время помогали мужчинам рыть тоннели, готовили еду.

Дело спорилось. Рыхлый снег легко поддавался черпакам. Помощники только успевали оттаскивать ведра. К концу дня Андрей добрался до мотопеда. Сформировал свободное пространство кругом, что позволило поднять и поставить транспорт на лыжи. Сложнее пришлось со «стелсом». Кроме того, что сама машина массивная, к ней еще цеплялся прицеп. Откапывали снегоход мужчины вдвоем. Во время перерывов Андрей спускался по тоннелю к мотопеду, чистил от снега двигатель – выдувал из мелких деталей, отверткой, обнаруженной под сиденьем с прочим инструментом, выколупывал из труднодоступных мест.