Андрей Деткин – Снег, кровь и монстры – 2 (страница 4)

– Она спряталась. Мы не знали, кто вы. Но потом вы разговаривали, светили друг на друга. Мы рассмотрели мальчика и поняли, что вас можно не опасаться. Что вы семья и нам ничего плохого не сделаете. Вы же не собираетесь ничего такого?

– Не собираемся, – проговорил Андрей. – С вами больше никого нет?

– Нет. Мы вдвоем.

– Позови Марину, пусть выходит. Мы вас не тронем.

– Марин! Марина-а! – обернувшись, громко крикнул Егор, – выходи! Они хорошие люди!

У стены в темноте зашуршало, вспыхнул свет. Девушка направилась к переговорщикам.

– Кто за дверью? – поинтересовалась Светлана у парня. – Ты говорил пауки.

– Да, только не такие большие, как тот снаружи, примерно метр в холке. Их там море. Мы еле ноги унесли. Хорошо недалеко от двери отошли, они, как ломанутся со всех сторон. Подойди, приложи ухо, – кивнул на полотно.

Светлана так и сделала. Сначала ощутила, как металл холодит кожу, а спустя секунду-другую расслышала, будто коготками тихонько по железу перебирают. По спине прошелся мороз. Она отступила, обернулась к Андрею:

– Послушай.

С минуту, как акустик Андрей вслушивался в задверную чертовщину. Коготки то приближались, то удалялись и ни на мгновение не замирали. Казалось, пауки чувствуют людей, знают, что еда за железной преградой, и лазают, выискивают щель.

– Что там за помещение? – Андрей отстранился от полотна.

– Много рассмотреть не удалось. Но, кажется, котельная. Труба оттуда торчит. Саму печь разворотило, будто гранатой.

Подошла Марина – совсем юная, миниатюрная девица, ростом Егору по грудь. Как показалось Андрею слабая, беспомощная, зависящая от своего мужчины. Смазливое личико выглядывало из пушистой меховой шапки, словно чебурашка. Большие напуганные глазки бегали, как у белки. Одета тоже в комбинезон, только в разноцветный и яркий. На ногах красовались меховые унты с вышивкой. Она робко встала за «своим все»:

– Здрасте, – произнесла еле слышно.

– Здрасте, здрасте, – Светлана мягко улыбнулась, – ты, Мариночка, нас не бойся, – подошла к девушке, – мы здесь сами в ловушке. Меня Света зовут. Будем знакомы, – протянула руку.

– Марина, – девушка вложила в раскрытую ладонь варежку, с меховой опушкой на запястье.

– Это Андрей, – кивнула на Андрея, – с ним Максим – его сын и мы не семья. Просто, вместе стараемся выживать. Вы случайно, не из Черкесска?

– Нет. Мы из Майского, – ответил за девушку Егор. – Едем к родственникам в Отрадное. Проезжали мимо, увидели трубу. Уже вечер был. Решили поискать ночлег. Залезли через окно, пошли на разведку…

– Постой, – Андрей прервал Егоры, – вы на чем приехали?

– На снегоходе. На «Стелсе», «Викинге».

– Почему не свалите? Снежик быстрая машина.

– Ну, во-первых, он не новый и семьдесят уже не тянет, дай бог полсотни сдюжит. Во-вторых, мы с прицепом, в котором много чего нужного и необходимого, ну а в-третьих, паук быстрый. Мы как-то попытались. Дождались, когда он уйдет, запрыгнули и газу. А он выскочил из-под снега совсем в другом месте, где его не ждали, и чуть нас не сцапал. Едва успели назад примчать. Теперь вот сидим, ждем, когда сволочь уйдет. Ему же надо чем-то питаться.

– У вас бензин есть? – Андрей прямо посмотрел на Егора.

Тот замялся, обдумывая ответ, затем ответил:

– Есть немного.

– Еда?

– И еда есть, – проговорил Егор неохотно. – Мы рассчитали на дорогу, лишнего не брали. А пока здесь сидели, малость подточили запасы. Снежик возле пристройки стоит, лазаю время от времени, беру что надо.

– Мы его что-то не видели, – засомневался Андрей.

– Он с другой стороны.

– Не сочтите за наглость, – вклинилась в разговор Светлана, – вы не могли бы нас угостить. Мы два дня без еды. Максимка очень голоден. Собирались в спешке.

– Да. Идемте, – Егор сделал рукой приглашающий жест.

– А как так – собрались в дорогу и без оружия? – поинтересовался Андрей, следуя за парнем.

– Было ружье, – с досадой проговорил Егор, – мы, когда от пауков убегали, там уже внутри, за дверью, я ремнем зацепился за железяку какую-то, времени совсем не было отцеплять, пришлось бросить.

– Что за ружье?

– «Байкал» МР 155, самозарядный, магазин на 4 патрона. Классная пуха, пипец, как жалко.

У Андрея промелькнула мысль, попробовать отвоевать ружьишко у пауков, но передумал. Нет смысла рисковать и тратить патроны – присвоить не получиться.

Съели разогретые на костре остатки макарон с тушенкой, хлебцы – половину пачки, вяленую рыбу. Вскрыли и изничтожили банку сгущенки, не стали дожидаться, пока вскипятится чайник. Максим со Светланой ели из тарелок Егора и Марины. Себе Андрей придумал посуду из алюминиевой крышки от кастрюли.

Пищу поглощали жадно, едва замечая вкуса. Андрей все подбадривал сына, спрашивал, наелся ли тот. Максим кивал, мычал с набитым ртом.

Андрей присматривался к нему, некоторые детали в поведение как будто изменились. Он был неразговорчив, мало эмоциональный и, казалось, болезненно вял. Вчера все время ехали, под вечер устали, не придал особого значения переменам, а сегодня снова обратил внимание на эти особенности. С беспокойством и тревогой наклонился, приложил руку ко лбу сына, потрогал щеки, нос:

– Ты себя хорошо чувствуешь? Не заболел?

– Хоошо, – Максим кивнул, продолжая жевать.

Усмирив голод, люди завели беседу. Вкратце рассказали о прошлой жизни и обстоятельствах, приведших в это место. По-настоящему серьезный разговор начался, когда обсуждали побег. Андрей поделился планом, который зародился после слов Егора о снегоходе и бензине, и окончательно сложился во время трапезы. План был прост: первое – они откапывают транспорт. Причем это делают таким образом, чтобы обвалившийся снег с крыши оставался снаружи нетронутым и до последнего их маскировал, как скорлупа. Затем проверяют целостность машин и их работоспособность. Далее, заправляют мотопед. На заключительном этапе проделывают в снегу дыры, чтобы техника с пассажирами могла свободно выехать.  Первым раскрывается Андрей. Вылетает из сугроба и на всех парах мчит по старому следу, то есть назад. Егор, Марина, Максим на снежике, Светлана в санях ждут, пока не появится паук. Убедившись, что тот гонится за Андреем, выезжают из укрытия и устремляются в противоположную сторону по низине к перевалу. Андрей всех заверил, что в одиночку на юрком мотопеде без труда уйдет от мутанта и потом нагонит компанию. Найдет по следу от гусеницы.

Егор высказал мысль, что, несмотря на скрытность копки, территорию все ровно надо контролировать. Коль окна засыпаны, можно попробовать в пристройке забраться на цистерну, с нее проломить шиферную крышу и через дыру мониторить обстановку.

Еще полчаса обсуждали детали, после чего девушки остались мыть посуду, а мужчины разошлись по цеху в поисках чего-то, что могло бы заменить лопаты. Андрей с Максимом, подсвечивая фонарем, прошли мимо массивного агрегата с барабаном, пригнулись под металлоконструкцией поддерживающей трубы, вышли к площадке с контейнерами.

– Макс, – Андрей остановился, повернулся к сыну, – ты, что такой вареный?

– Наверное, от таблеток, которые давал Олег Ефимович. Мне все время спать от них хочется.

– Кто такой Олег Ефимович? – Андрей присел на корточки, взял сына за руки, прямо посмотрел в глаза.

– Это врач. Он лечил меня от чего-то там, не выговоришь. Бура приказал ему вернуть мне память. Олег Ефимович знал, что я не его сын. Он боялся мэра и уговаривал меня ему подыгрывать, взамен обещал не делать из меня овоща. А эти таблетки давал от стресса, говорил, что они помогут пережить горе. Я не мог их не принимать. За этим следил Турка.

Андрей внимательно слушал сына, наблюдал за его мимикой и не мог отделаться от впечатления, что тому безразлично происходящее. Объяснение с препаратами немного ослабило тревогу. Он спросил:

– Как долго ты пил эти таблетки?

– Не знаю. Может месяц, может, полтора.

– Понятно. Слушай, сын, все как-то не находится время поговорить – то одно, то другое. У меня к тебе столько вопросов накопилось, да и самому есть что рассказать. Вечером…

– Нашел! – из темноты раздался громкий голос Егора, – Андрей, иди сюда! Посмотри, что тут!

– Тихо! Не кричи! – шикнул на него Андрей, взял Максима за руку и через темноту, через железный лес двинулся на голос.

Довольный Егор лыбился и протягивал перепачканные в растворе три штукатурных ковша:

– Вот. Чем не лопатки? Черпачки́ – что надо.

– Неплохо, – Андрей взял один, повертел – железная полусфера диаметром, примерно двадцать сантиметров, с деревянной рукояткой. Постучал им о стену. Присохший раствор откололся шелухой. Огляделся, тут же валялась кельма и два полутерка:

– Что-то штукатурили, – сказал Андрей, – теперь нужна трубу или арматурину, чтобы проломить крышу.

Нашлась двухметровая труба с коротким «т» образным отводом посередине, что нисколько не помешало использовать ее не по назначению.

На цистерну забрались по боковой лестнице для обслуживания емкости. Сверху обнаружился ревизионный люк. Встав на него, с четвертого удара Егор пробил трубой шифер. Еще несколькими расширил отверстие. Но чтобы через него мониторить окрестности, пришлось на цистерну взгромоздить пустой бак. Егор осторожно высунул голову. Кругом простиралась яркая, до рези в глазах, снежная равнина. Голая крыша серым квадратом выделялась на белом фоне. Сползший снег образовал под скатами огромные сугробы. Кроме того, что засыпал всю стену до желобов, растянулся метров на десять пологим склоном. От увиденного, Егор присвистнул: