Андрей Чиртулов – 3020 (страница 2)

Я поднял его. Последняя запись:

«Они пробрались внутрь. Мы не смогли их остановить. Если кто-то найдёт это… не спускайтесь в нижние уровни. Они там. И они ждут.»

Мы обыскали помещение. В одном из шкафов нашли карту – схему подземных коммуникаций.

– Здесь есть выход, – сказал я, тыча пальцем в извилистую линию тоннеля. – Он ведёт на поверхность. В старый город. Гарт мрачно посмотрел на дверь в конце коридора – ту, что вела вниз. – А ещё там есть они. Я глубоко вдохнул.

– Тогда нам нужно идти.

– Куда?

– Наверх.

Гарт и Джим остались изучать лабораторию – искать оружие, медикаменты, всё, что могло пригодиться. А я двинулся дальше. По тоннелю, к выходу на поверхность. Тоннель вывел меня в полуразрушенное здание – старый бункер. Дверь на поверхность была сорвана с петель. Я осторожно выглянул наружу. Пустошь, серое небо, мёртвые деревья, руины и я увидел дым. Где-то вдалеке горел костёр. Я вернулся и рассказал, что видел дым на поверхности. Гарт приказал, чтобы я больше не отходил от него ни на шаг. Это была огромная лаборатория. В ней оказалось множество интересных и непонятных мне вещей. Мы нашли большой склад с оружием и взяли столько, сколько смогли унести. По возвращении в пещеру мы рассказали всё что видели. На всеобщем собрании было принято решение переместиться в ту лабораторию.

Небесные охотники

Подготовившись, к утру следующего дня мы собрали всё самое необходимое и выдвинулись в Лабораторию. Мы разделились на группы по десять человек, чтобы не идти большой колонной и не привлекать лишнего внимания. Получилось пятнадцать групп.

Мы передвигались как можно тише, небольшими перебежками, но всё равно были замечены. Ими оказались огромные чёрные птицы, похожие на ворон, с размахом крыльев примерно в три метра.

Первая птица спикировала бесшумно – только резкий свист рассекаемого воздуха выдал её перед самым ударом.

– В укрытие!

Я рванул в сторону, чувствуя, как когти чиркнули по рюкзаку. За спиной раздался крик – Томми, шедший рядом со мной, не успел. Трёхметровые крылья хлопнули, поднимая вихрь пыли, и птица взмыла вверх, держа в когтях бьющееся тело.

– Огонь!

Грохот выстрелов разорвал тишину. Пернатый хищник вздрогнул, но не отпустил добычу. Две другие птицы, увидев, что одна из них поднимается с добычей, бросились за ней. Они пикировали друг на друга, пытаясь отобрать бездыханное тело нашего товарища.

Поднявшись на гору, я видел, как они разорвали Томми. Он был хорошим человеком.

Пока вороны делали своё дело, мы все успели добежать до входа в пещеру. Двигаясь друг за другом длинной колонной по узкому проходу, мы приближались к лаборатории.

Новый дом

Придя на место, мы сложили всё, что принесли с собой, в огромном зале. Снова разделились на группы. Часть отправилась исследовать многочисленные коридоры и комнаты таинственной лаборатории, кто-то выносил истлевшие останки прежних обитателей, а кто-то встал в дозор.

Мы с отцом остались и рассматривали карту подземных ходов и коммуникаций. Эта лаборатория была намного больше, чем мы могли представить. Карта описывала многоуровневый подземный улей. На 10-м уровне даже была обозначена железная дорога. Меня распирало от любопытства. В голове я представлял, как мы домчимся по ней к Заветному Месту, о котором сейчас так много говорили.

Тут вернулся Гарт и сказал, что есть хорошие новости: они нашли склады с продовольствием на втором уровне. Такого количества еды он никогда не видел. Спустя несколько минут прибежала другая группа, обследовавшая коридоры, которые обозначались буквой Д. Увидев удивлённые глаза и улыбку старшего группы, Джима, я понял, что он принёс хорошую весть. И я был прав. Трясущимися губами и заикаясь, он рассказывал, как они наткнулись на место… он даже не мог описать его словами, потому что никогда такого не видел. Но по обрывкам фраз я понял, что это было жилище, где спали, ели и готовили еду люди, обитавшие здесь до нас.

Но что же здесь произошло?

– Показывай дорогу, – сказал Отец. Он был очень напряжён, это было видно по его нахмуренному лицу.

Мы шли по длинному коридору друг за другом. Освещение было слабым, и мы спотыкались о всякий непонятный хлам, валявшийся на полу. Дойдя до места, я не поверил своим глазам. Это было похоже на чудо. Жилые модули. Гладкие чистые белые стены, на которых висели картины прежнего мира, о котором я только слышал в матушкиных рассказах: о голубом чистом небе, бескрайних полях, усыпанных цветами, озёрах, реках, морях и океанах. Это был удивительный мир. В холле комнаты стоял большой стеклянный стол, а вокруг – удобные и мягкие стулья. В углу стоял огромный диван. Я смотрел по сторонам и не мог поверить своим глазам. Как это могло сохраниться здесь в таком виде столько лет?

И мы стали здесь обживаться. С каждым днём мы обследовали комнату за комнатой, коридор за коридором, этаж за этажом. Мы нашли станцию, вырабатывающую электричество. Она работала на ядерных батареях. Нам удалось запустить полноценное освещение, в нашем новом доме. Свет, который не был огнём факела, казался чудом. Он делал стены не просто укрытием, а домом. Но самой заветной моей мечтой оставались те самые рельсы на десятом уровне. Со временем картина того, что здесь произошло, сложилась. Мы нашли документы, в которых было написано, что в этой лаборатории проводили опыты над земляными червями. Они должны были есть заражённую землю и перерабатывать её в хорошую, пригодную для использования. Но черви стали есть не только землю, а абсолютно всё. Благодаря острым и крепким зубам они прогрызли бетонные стены и выбрались на свободу. Сколько их теперь ползает по земле, неизвестно. Но было ясно одно: здесь их нет. По нашим примерным подсчётам, трагедия в лаборатории произошла примерно 50 лет назад. На исследование нашего нового места жительства ушло полгода. Когда мы убедились, что здесь действительно нет никаких тварей, мы без страха передвигались по территории бесконечных тоннелей. Ходили друг к другу в гости, собирались в большом зале, обсуждали насущные проблемы, искали способ их решения. Как бы то ни было, жить стало намного интереснее.

Поезд

Спуск занял целый день. Лифты не работали, и нам пришлось пробираться через вентиляционные шахты и аварийные лестницы. Воздух на нижних уровнях был спёртым, пахнущим старой ржавчиной.

Дверь в сектор 10-Г была не просто заблокирована – она была запечатана. Не грубыми завалами, а аккуратной, мощной сваркой, сделанной явно с внутренней стороны, словно кто-то старательно отгораживался от чего-то снаружи.

– Ничего себе, – присвистнул Боб, проводя рукой по ровному шву. – Это не авария. Это работа. Кто-то намеренно замуровал проход.

Сердце у меня упало. Всё это время я надеялся, что этот путь ведёт к спасению, а он оказался наглухо закрыт.

– Лом! – коротко бросил Гарт. – И резак. Будем вскрывать.

Работа заняла несколько часов. Металл плавился с тяжёлым шипением, разбрызгивая искры. Когда наконец последняя перемычка была перерезана, дверь с глухим стуком отвалилась внутрь.

Воздух, хлынувший навстречу, заставил нас замереть. Он был чистым. Холодным, свежим. Мы шагнули внутрь, застыв в изумлении.

Это была не просто платформа. Это была станция.

Подземный перрон, отделанный плиткой, с колоннами, уходящими ввысь. По стенам висели потускневшие от времени, но всё ещё красивые мозаики с изображениями гор, лесов и чистого голубого неба. Вдоль стен стояли скамейки. И самое невероятное – в конце платформы стоял поезд.

Не огромный грузовой состав, а несколько небольших, обтекаемых вагонов, покрытых пылью, но выглядевших целыми. На борту головного вагона выцветшими, но читаемыми буквами было выведено: «НАДЕЖДА».

– Мать родная… – выдохнул Гарт, и в его голосе впервые за все годы прозвучало нечто иное, кроме усталости. «НАДЕЖДА».

Мы осторожно подошли к первому вагону. Двери были закрыты. Внутри – ряды кресел, панели управления.

– Он… на рельсах, – прошептал я, не веря своим глазам. – Он может быть на ходу.

Гарт медленно обернулся, его взгляд скользнул по нашим потрясённым лицам, а потом устремился в чёрный туннель, уходящий от станции в неизвестность.

– Не «может быть».

И в тот же миг где-то далеко-далеко, в глубине того самого туннеля, мелькнул огонёк. Слабый, мигающий, как сигнал. И погас.

Мы замерли в гробовой тишине, вглядываясь в темноту.

Сигнал во тьме

Мы замерли, вжимаясь в тени колонн, стараясь слиться с холодным камнем станции. Сердце колотилось так громко, что, казалось, эхо отзовётся в чёрной пасти тоннеля. Несколько долгих секунд царила абсолютная тишина.

– Может, показалось? – шёпотом выдохнул один из нас, не отрывая глаз от темноты.

– Не-а, – так же тихо ответил Гарт, не опуская автомата. – Не показалось.

Мы ждали. Минуту. Две. Напряжение достигло предела. И тогда огонёк мелькнул снова. Теперь ближе. Чётче. Он не горел ровно, а моргал. Коротко. Длинно. Снова коротко. Потом пауза. И снова та же последовательность.

– Это… это же азбука, – прошептал я, внезапно осознав. В детстве, до того как мы окончательно ушли под землю, отец учил меня этому забытому языку. – Точка. Тире. Это буква «А» … Потом «Л» … «А» … «Н» …

– Ты уверен?

– А… Л… А… Н… – повторял я, следя за повторами сигнала. – Алан? Это имя! Он передаёт «Алан».