Андрей Буторин – Зеркальный образ (страница 8)
– За городом мне не надо. А за ту, что я снял, сколько бы вы дали?
Таксист назвал цену, которую мне сразу назначила Ирина.
Это что же получается, я лох? Не учел того, что город – захолустье, и цены на жилье соответствующие. Выходит, никаких намеков мне хозяйка не делала, а я просто свалял опять дурака. Ну что ж, дураков нужно учить. Вот и плати теперь за учебу!
Ирина между тем дожидалась меня в квартире. Это мне тоже не понравилось; живу здесь теперь я, и гостей не приглашал. Впрочем, я еще не расплатился, так что ладно. И я поспешил это сделать.
Хозяйка была в длинном халате. Тоже белом, украшенном золотыми цветами. Белый цвет шел к ее карим глазам и смоляным пышным прядям. Тьфу ты, залюбовался, не хватало еще слюни пустить! А она ведь заметила мой взгляд, улыбнулась. Но улыбку быстро спрятала, а деньги убрала в карман.
– Вопросы есть? Телефон я записала, – кивнула она на листок, сунутый между стеной и зеркалом в прихожей, – если что, звони.
Ирина подмигнула, а ее «если что» показалось мне даже не двусмысленным, а самым откровенным намеком. Неужто я и в первый раз не ошибся? А насчет цены меня водитель развел, хотел сам свою двушку втюхать. Или я настолько истосковался по женщине, что подобные «намеки» скоро и в урчании холодильника будут слышаться? Ну да, месяца уже четыре ни-ни. Может и правда, позвонить Ирине вечером?.. Но тут перед глазами встала во весь свой немаленький рост моя зеленоглазка, и я едва не зарычал. И ляпнул первое, что пришло в голову, лишь бы выбросить из нее крамолу:
– Как тут соседи, нормальные?
Ирина поморщилась.
– Вот с соседями тебе, Гелий, не повезло, врать не буду. Да и чего уж теперь врать, – похлопала она по карману с деньгами. – Но ты не боись. Я же сказала, вот они у меня все где, – сжала она опять кулаки. – Если что, сразу ко мне, я их быстро построю.
– А что с ними не так? Пьют?
– Те что из семнадцатой, – махнула Ирина на стену, – Вовка с Наташкой, бухают по-черному, хоть и малявки еще, по тридцатнику нет. Это у Натахи второй уже, а может и третий-четвертый, не знаю. Но заезжала сюда с другим, с Колькой, вроде как с мужем. Это ее мать им квартиру купила. У Наташки же сын еще есть, годика четыре, вот мамаша для доченьки с внуком и расстаралась. Только не в коня корм. Колька тоже керосинил, но так, по-тихому. А Наташка!.. В общем, Колька сбежал, а она себе Вову нашла. Ох, какие концерты закатывают! А как он ее лупцует – визг на весь дом. Утром весь подъезд в кровище – это у них игра такая: она убегает, он догоняет и… – Тут Ирина поняла, видимо, что не очень меня успокоила и затараторила: – Не-не, это не часто, это уже когда они совсем…
– А если полицию вызвать? – спросил я, и впрямь немного шокированный.
– Думаешь, не вызывали? Только быстро надоело. Они же, как до полиции дело доходит, затихарятся и сидят. Никому не открывают. Нет нас – и все. А полицейские дубинками разводят: «Что мы можем сделать? Не имеем права дверь ломать». Я тут как-то не выдержала. «Он ведь ее убьет!» – говорю. А их старший мне: «Вот когда убьет, тогда и вызывайте. Тогда у нас будет повод войти».
– Бред! – помотал я головой.
– Ну, формально он прав. Такие у нас законы. – Ирина немного помолчала и заторопилась вдруг: – Ладно, пойду, тебе уже на работу скоро.
– Погоди, – остановил я ее. – А в девятнадцатой кто живет? Это ведь трешка?
Хозяйка совсем сконфузилась.
– Да там мать с дочкой. Светка и… Жанна.
– Вдвоем в трехкомнатной?
– Сначала их было четверо. Муж, жена и две дочери. Потом одна вышла замуж…
– А вторая запила? – высказал я догадку.
– Нет, – насупилась Ирина и вздохнула: – У второй крыша поехала.
– Куда? – брякнул я. – То есть, как это?
– Не знаешь, как крыши съезжают? Тихо шифером шурша… Слушай, Гель, ну Жанка правда того. Шизофрения или еще что. Девке уже за двадцать – и вот, такая беда. Светка ее по врачам потаскала, а что толку? И в дурку сдавать жалеет. Муж почти сразу сбежал.
– А она не опасная, Жанка эта? – поежился я. С сумасшедшими мне раньше сталкиваться не доводилось.
– Да нет, на людей не бросается. Бродит возле дома, бормочет что-то. Или в подъезде на ступеньках сидит. Светка ее запирать пыталась, так та из окошка стала мебель выбрасывать, а это уже, сам понимаешь… В общем, ты ее не бойся. И внимания не обращай, даже если что-то скажет.
– А сама-то Светка где?
– Так работает, где же еще? Кормить-то их кто будет?
Вскоре и мне стало пора собираться на работу. Но ехал я туда с тяжелым сердцем. На кой черт я снял эту квартиру? Восемнадцатую, был же тебе знак, идиот! Подумаешь, остановка рядом. Мог бы и прогуляться, ноги бы не стоптал. А прежде, чем что-то важное делать, не мешает и головой думать. Не мог сразу насчет соседей спросить? Теперь вот живи, слушай концерты по заявкам. Вы какие вопли заказывали: пьяные или сумасшедшие? Можно и те и другие сразу. Если желаете, с полицейской сиренкой. Очень душевно, знаете ли.
Трудно сказать, совпадение ли опять виной, или моя активизировавшаяся везучесть, только на работе меня тоже ждали вопли. Я их услышал еще в коридоре. А когда зашел в первый кабинет, понял, что вопят именно в том, где расположено мое рабочее место. Возмущенно взрыкивал мужчина, истерично взвизгивала женщина. Ю-ю и Ольга, скорее всего. Во всяком случае, голос Юрия Юрьевича, даже искаженный гневом, я признал.
Я посмотрел на испуганно притихших сотрудниц. Их было восемь. Число справедливости и здравого смысла, доведенной до совершенства надежности и обновления. Помалкивать, когда за стеной орет начальник, имело здравый смысл без сомнений. Обновиться этим теткам тоже бы не мешало. Впрочем, и мне бы уже пора, только не придумали еще небесные программисты пакетов обновлений для нас, грешных. Может, и к лучшему. Перемены – они ведь обычно не до совершенной надежности доводят, чаще как бы наоборот.
Я сказал:
– Здрасьте.
Мне нерешительно закивали. И тут из двери, ведущей в мой кабинетик, пушечным ядром вылетел Ю-ю. Лицо красное, глаза навыкате. Обвел ими справедливое число подчиненных (меня, стоявшего у стеночки, вроде бы и не заметил), рявкнул: «Чего сидите?! Всем работать!», выскочил в коридор и затопал, удаляясь.
Я зашел к себе. В кабинетике было пусто. Это меня ошарашило. Я посмотрел на окно: закрыто. Да и третий этаж все-таки. И где же моя начальница? Не сам же с собой Ю-ю глотку драл.
Тут я услышал всхлипывания, только не сразу понял, откуда они доносятся.
– Ау!.. – тихонько позвал я.
Из-под заваленного конфетными фантиками стола вылезла зареванная Ольга Александровна.
– Чего тебе?
– Вообще-то я работать пришел.
– Ну и работай, чего уставился?
– Может быть, сначала познакомимся? Я – Гелий.
– Так, Гелий, – села за стол и перестала всхлипывать начальница, – Титькой меня не обзывать! Уяснил?
– Почему?.. – обалдел я.
– Потому что это гадко и по́шло.
– Да нет же, почему… Титькой? – Последнее слово я лишь обозначил артикуляцией.
– Потому что Тетакова. Ударение на второй слог. Но это по мужу. А так я была Сидоровой. Но Козой меня тоже звать не надо.
– Хорошо, – сказал я. – А как мне лучше к вам обращаться?
– Вот только не так! Я что, такая старая?!
Я обалдел еще больше. Совсем не понимал, чего она хочет. Хорошо, она сразу и пояснила:
– «Выкать» будешь тем вон, за стенкой. Половине на пенсию пора. А я молодая. Тридцать – это не возраст, а разминка. И я тебе не начальница, пусть Ю-ю сам в свою бездну идет. Ну, может, наставница пока. И по отчеству не вздумай меня звать. Просто Ольга. Уяснил?
– А можно – Олюшка? – улыбнулся я.
– Нет. Я же сказала, я замужем. У меня дочке три года.
– И что? – не понял я логики.
– А то! – вскинулась она. – Вон тех, за стенкой, будешь Олюшками звать!
– Всех?.. – заморгал я.
– Мне по барабану. Хоть всех, хоть через одну. Злые они.
– Ничего, зато я добрый.
– Вот и правильно, – кивнула Ольга. – Лучше не зли меня.
Да уж, прав был Ю-ю, моя наставница и впрямь оказалась девушкой эксцентричной. Будем надеяться, и в том, что я к этому привыкну, он тоже не ошибся.
Я кивнул на телесного цвета, с ладонью и пупком на обложке, книгу на ее столе:
– Почему Мураками? Действительно нравится?
Ольга посмотрела так, будто я сказал непристойность. Проворчала:
– Будешь читать то же, что остальные, – начнешь думать, как все.