Андрей Буторин – Зеркальный образ (страница 10)

Примерно так я себя «уговаривал», настойчиво продолжая мерзнуть на остановке. Между тем, даже если бы маршрутка все же пришла, я бы все равно опоздал. Оставалось одно: вызывать такси. Я полез в карман за мобильником, как вдруг передо мной остановилась машина с шашечками. Вот те на! Новый вид сервиса: мысленный вызов такси. Красотинск, ты крут!

Я уже потянулся к ручке передней двери, но открылась задняя, и первое, что я увидел, – такси было полным полнехонько. На кой черт тогда… И тут я узнал ту, кто открыл дверцу. Это была подруга моей любимой, златовласка.

– Гелий Аркадьевич, – торопливо сказала она, – автобус сломался. Подождите немного, Лента вас заберет.

Она захлопнула дверцу, и машина уехала. А я остался стоять с разинутым ртом, так и не успев ничего сказать. Что это было? Откуда она знает, как меня зовут?.. Тьфу ты, да какая разница! Главное, что еще за лента должна меня забрать? Эскалаторная?.. Может быть, Мебиуса?..

Постой-постой-постой, бросило вдруг меня в жар. Может, я просто ослышался? Не лента, а… Ленка?.. «Ленка вас заберет». Ленка Тарасова!.. У меня затряслись руки-ноги. Реально, словно у школьника на первом свидании. Я был уверен, что прав. И я волновался так, словно мне впрямь предстояло первое свидание в жизни.

Я ошибся лишь в мелочи. В подошедшим вскоре такси тоже открылась задняя дверь. И там действительно сидела Лена Тарасова. Моя зеленоглазочка. Моя любимая. Она подвинулась, освобождая мне место, хотя было свободным и переднее кресло. Но я скорее дал бы ампутировать задницу, чем сесть туда, а не рядом с любовью. «Наедине с любовью» – по-моему, есть такая песня. Или нет. А сам-то я есть или нет?.. В те мгновения я сильно в этом сомневался, как и в реальности происходящего в принципе.

Очнулся я от ее голоса, знакомо уже четкого и громкого:

– Меня Лена зовут. Но лучше Лента.

– Что?.. – не до конца еще пришел я в себя. – Почему? – И подумал: «Все-таки Лента, не Ленка».

– Потому что Лена и потому что Тарасова. Лен-Та. А просто Лена – это река. Да, я большая, но не настолько же! – Она засмеялась, и этот смех прозвучал для меня самой прекрасной музыкой в мире. – А Елена – еще хуже. Как полено. Еловое. Знаете, если дубина это из дуба, то елена – это из елки. – Моя любимая вновь засмеялась. Какой же она оказалась веселой и говорливой, я просто заслушался. И я готов был слушать ее вечность. Правда, мне еще очень хотелось ее целовать, ведь она была так от меня рядом, я чувствовал тепло и упругость ее бедра, я…

– Что?.. – сипло выдавил я, выныривая из черт уже знает каких медовых фантазий. – Гелий? Да, я Гелий.

– Некрасиво, – опять засмеялась она. Наверное, тоже нервничала, не смеются же после каждого слова. – Химией пахнет.

– Что делать, – притворно вздохнул я.

– Будете Санни.

– Почему?.. – обалдело заморгал я, злясь на себя: что я, слов других, кроме «почему» не знаю? Почемучка, блин! Вот как меня надо звать. Почемучело долбаное.

Лента засмущалась вдруг, заерзала.

– Нет, вы не подумайте ничего, я просто… Ну, ассоциация… Гелия ведь на солнце много, вот и… Ну что вы так смотрите, я себя уже дурой чувствую!.. Солнце же sun по-английски, вот я и… Все, Гелий, простите меня. Забудьте. – И она отвернулась к окну. Мне показалось: вот-вот – и заплачет.

– Не забуду, – выдавил я. – Теперь уже никогда не забуду. И не прощу. Себя не прощу. – Похоже, я просто вываливал вслух мысли, наплевав на то, что мы не вдвоем, что впереди сидит водитель. – Это я дурак. И бездарь к тому же… Я в английском – ни в зуб ногой, я немецкий учил. Но я и в нем… И солнце – это не я. Это вы солнце. Слышите, Ленточка, вы!

– Нет, – повернула она ко мне растерянное личико. – Ленточка – это не я. Она же маленькая, а я большая. Длиннющая.

– Господа полиглоты, – раздалось вдруг спереди. – Выходить будете, нет? Приехали давно. А то сиденье мне сейчас прожжете лучами.

Я был по настоящему счастлив. Я был повержен, сдался без боя, преклонил колени перед своей победительницей, своей королевой, своей ненаглядной Императрицей!

Да, конечно же, моя любимая – это «Императрица» из Таро! Значения карты будто для нее и предначертаны: материнство, чувства, гармония с природой, удовольствие и счастье, созидательное вдохновение. Вот в точку же! Все-все в точку! Еще какие чувства! Какое счастье!.. А созидательное вдохновение… Что мы там с внутренним ворчуном насчет инструмента «доброй магии»-то?..

Насчет того, как лично для себя я представляю эту карту, я думать не мог. Вернее, и так ведь понятно, как я ее представлял. Это была Лена Тарасова, моя Лента – и никто более.

Свою базу данных Таро я накануне поставил и на рабочий компьютер – пусть будет, в минуты передышки значения карт подучить. И первым делом, влетев в кабинет и слегка напугав своим видом Ольгу, я врубил комп и запустил программу. Кроме того, что уже вспомнил, я прочел об «Императрице» еще: «Проект, связанный с вами, близок к завершению. Надейтесь на успех. Ищите благодатную почву, будьте открыты росту и переменам».

Я открыт! Открыт росту, готов к переменам, давайте сюда свой проект!

Я люблю Ленту! И я надеюсь на успех.

Глава 4. Император

Почему так устроено? Почему за чем-то очень хорошим следует очень плохое? Ладно, пусть не очень. Кто-то скажет, что и не плохое, а обычное, а кто-то и вовсе: «Так здорово же!» Все относительно, и для всех все по-разному, но я-то не все.

Свернув окно программы, я потребовал у Ольги стольник, чем усугубил ее оторопь, и помчался в юротдел. Да, мне уже не терпелось увидеть Ленту – мне теперь всегда этого не терпелось, – и у меня был повод! Таксист не нашел сдачи с тысячи, и за проезд расплатилась моя любимая. А я теперь мчался к ней, чтобы вернуть долг. Долги ведь нужно возвращать – и чем скорее, тем лучше. Ничего, что для этого приходится залезать в новые.

Юридический отдел еще пришлось поискать, но, к счастью, для этого не потребовалось выходить на улицу, одеться-то я и не подумал. Он находился в здании, с которым наше было связано застекленной галереей, красота! И вот я уже замер возле заветной двери, сердце колотится, руки снова трясутся… Тридцать восемь мужику, а все как школьник. Или это уже возрастное?

Я постучал и зашел внутрь. Первой, кого заметил, была златовласка. Повертел головой, но Ленту не увидел. Зато на меня стали таращиться все остальные – мужчина лет сорока и пять разновозрастных женщин, не считая златовласки, которая, встав из-за стола, подошла ко мне и тихо сказала:

– Выйдем.

Мы вышли в коридор.

– Ленту ищете? – прищурилась девушка.

– Да, – сказал я и показал сторублевую бумажку. – Вот, мне долг отдать.

– Она на совещании. – Златовласка вытянула у меня из пальцев купюру. – Я передам.

– Спасибо, – промямлил я, досадуя, что упустил повод вернуться.

– И вот что я вам скажу, Гелий Аркадьевич…

– Можно просто Гелий. А вас, простите, как зовут?

– Инна. Так вот что, Гелий. Не надо создавать Ленте неприятности.

Я чуть не сел.

– А разве я создаю?

– Вы бы видели себя, когда к нам зашли. «Где она?! Я ее сейчас съем!»

Я почувствовал, как лицо заливает краска. Но постарался вконец его не терять.

– Не выдумывайте. К тому же, откуда ваши коллеги могут знать…

– У моих коллег на это нюх, – перебила меня Инна. – Они знают все. Тем более такое интересное.

– Ах да, вы же юристы! И тем не менее, ничего предосудительного я не сделал и делать не собирался.

– Вы собираетесь это сделать. У вас это на лбу написано. Имейте, кстати, в виду на будущее – лицо вас выдает. Оно у вас как зеркало. Отражение внутреннего образа. – Инна усмехнулась, но тут уже ее лицо исказилось странной гримасой, и она вцепилась мне коготочками в свитер. – Не смейте! Слышите? Не смейте лезть к Ленте!

– Простите, Инна, – аккуратно разжал я ее пальцы. – А вам-то какое дело? И по-моему, это вы сейчас ко мне лезете.

Инна зашипела, как свирепая кошка. Но длилось это недолго, из нее словно выпустили пар. Она провела по своим чудесным волосам и улыбнулась игриво:

– А давайте и впрямь… Ну ее, эту Ленту! У нее ребенок, муж, а я свободна, сын в Питере учится…

– Муж?.. – переспросил я одеревеневшими губами.

– Да, муж, – снова изменилась в лице Инна. – И уже не первый. А вы думаете, она сидела, вас дожидалась?

– Вика… Это его дочь? – спросил вдруг я.

– Ого! Какие глубокие познания. Вика!..

– У вас учусь. Тоже ведь, как меня зовут, знали.

– Мы же юристы, – скривила она губы. – Мы знаем все.

– Вы не ответили. Викин отец – это нынешний муж Елены? Или… первый? – Я вдруг подумал, что на самом деле этих мужей могло быть и больше двух. Какая, в принципе, разница, но…

– Первый, – устало отмахнулась Инна. – Он же единственный.

– Но вы же сказали!.. – остолбенел я.

– Слушай, а давай на «ты»? Что мы как дипломаты? «Я объявляю вам войну…» Мы же не станем воевать, правда? – Она опять игриво пригладила волосы.

– Не станем. Давай на «ты». Так что там с мужем?

– Ну, Дирижабль, ты и приставучий!

– Кто я?..

– Ди-ри-жо-пель. И знаешь что? Иди в жопу. – Инна повернулась, чтобы уйти.