Андрей Буторин – Джинниня из лампочки (страница 4)

– С марсианского, – съязвила Юлька. – Таких разукрашенных красоток я только по телевизору в фантастических фильмах видела.

Во время этого короткого диалога гостья поочередно переводила взгляд с брата на сестру, внимательно вслушиваясь. Даже перестала улыбаться.

– Ладно, давайте попробуем познакомиться, что ли, – решил хоть что-то предпринять Генка. – Я – Гена… – ткнул он себя пальцем в грудь. – Она – Юля… А вы?

Он ободряюще улыбнулся незнакомке. Та улыбнулась в ответ и сказала:

– Марронодарра.

– Ого! – не удержалась Юлька. – Сечет быстро, на лету прям схватывает! Если не прикалывается над нами, конечно. Но судя по прикиду, не должна.

– Юля, что за выражения? – слегка покраснел Генка.

– Нормальные выражения! – огрызнулась та. – Нашел время нравоучениями заниматься. Вон, ее поучи! Лексикончик-то бедноват у Мандарины твоей.

– Почему у моей? – окончательно запунцовел он, подыскивая слова и аргументы, чтобы образумить сестру. Но тут заговорила гостья:

– Я не Мандарина. Я Марронодарра. Лексикончик бедноват… Поучи!

Она выжидательно уставилась на Генку.

– Ничего себе! – ахнула Юлька. – Не попугаем повторяет, а по делу! Вот это талант! Мне бы так с английским! Америкосов каких-нибудь послушать пять минут – и будьте-нате, вери гуд!

Генка начал злиться:

– Юля, очень тебя прошу, говори при Ман… при нашей гостье нормально. Ведь нахватается сейчас от тебя разных глупостей…

– Зато от тебя большо-о-го ума наберется! – обиделась Юлька. – Ты даже имя ее не смог запомнить.

– Да, не смог. Оно действительно сложное и непривычное для нас.

– Сложное! Непривычное! – передразнила Юлька. – Значит, надо упростить. Иностранные имена очень часто переиначивают для удобства. Как, вы говорите, вас зовут? – повернулась она к гостье.

– Марронодарра, – понимающе улыбнулась та. – Надо упростить.

– О! Видишь! – оживилась сестренка. – Она все уже понимает! Как мы ее назовем? – Юлька задумчиво пожевала губами: – Марода… Марона…

– Да просто Марина! – нашелся Генка. – И все.

– Тогда уж – просто Мария, – хмыкнула Юлька.

– Нет! Марина! – запротестовал Генка.

– Ну, Марина так Марина, – на удивление быстро согласилась сестра. – Как тебе имечко? – спросила она гостью. – В кайф?

– Марина! – нараспев повторила девушка. – В кайф!

– О-ох! – только и смог выдавить Генка, укоризненно глядя на Юльку.

– А что мы, кстати, стоим? – спохватилась та. – Давайте хоть сядем, чайку попьем. Раз уж с картошкой такая лажа… простите, фигня вышла. У нас и варенье где-то было… Ты хлеб-то хоть купил, умник? – исподлобья глянула она на брата.

– Хлеб? – опешил Генка. – Я за лампочкой ходил!

– Ага, а хлебный магазин – в другом городе. Туда специально ехать надо, билеты бронировать… Ну, Гендос, ты и бестолочь!

– Но-но! – погрозил Генка. – Если б не гостья… Ладно, я сейчас! – крикнул он уже на ходу.

– Купи тогда еще конфет грамм триста! – крикнула вдогонку Юлька.

Глава 3

Вернувшись из магазина, Генка застал на кухне идиллическую картину: Марина и Юлька сидели, обнявшись, и весело щебетали. Оставаясь незамеченным, он прислонился к косяку и прислушался.

– Мой брат очень хороший, – проговорила Юлька.

– Твой брат очень хороший, – повторила Марина.

– Он добрый, заботится обо мне. Только немножечко нудный.

– Нудный – звучит плохо… Что значит? – насторожилась Марина.

– Ну, правильный весь такой, все время учит меня.

– Учит – это хорошо. Правильный – это хорошо. Почему нудный – плохо?

– Да это я так, не бери в голову! Лучше о себе расскажи. Кто ты, откуда? Генка говорит, – прыснула Юлька, – что ты из лампочки!

– Лампочка – это? – ткнула гостья в светильник под потолком.

– Ага!

– Да, я из лампочки.

– Круто! Что, и правда джинниня?

– Джинниня – что значит?

– Не, это мне не объяснить, – вздохнула Юлька. – Тут Генка нужен… А вот, кстати, и он! – заметила она брата. – Стоит тут, подслушивает!

– Да я только зашел, – стушевался Генка. – Вот хлеб… – протянул он сестре пакет.

– А конфеты?

– И конфеты, и печенье, и даже торт вафельный.

– Ты у меня просто умничка, братик! – оттаяла Юлька.

Чаепитие проходило в торжественном молчании. Только изредка мурлыкала от удовольствия сестренка. Наконец Генка не выдержал:

– Чему вы тут без меня научились?

– Ой, Ген, Марина уже так хорошо говорит! – расцвела Юлька.

– Да, я клево все просекаю, – кивнула Марина и надкусила кусочек торта.

Генка чуть не подавился. Кинув обжигающий взгляд на сестру, аккуратно поправил гостью:

– Марина, это неблагозвучные слова. Нужно говорить так: «Да, я хорошо все понимаю».

– Юля не умеет хорошо говорить? – удивилась Марина.

– Все она умеет! Просто…

То, что хотелось выдать в адрес сестры, говорить при Марине было непедагогично.

– Просто мне так удобней, – закончила за него Юлька. – Все так говорят!

– Я так не говорю, – поднял палец Генка.

– Потому что ты несовременный!

– Ладно, хватит! – легонько стукнул он кулаком по столу. – Мы сейчас совсем запутаем Марину. Ей надо побольше послушать грамотной, правильной и желательно культурной, – бросил он взгляд в Юлькину сторону, – речи. Что нам может помочь? Я думаю, книги. Давай почитаем Марине Достоевского, Чехова…

– Ага! «Войну и мир» Толстого! – подхватила Юлька. – Да Марина уснет через две страницы! Зачем что-то читать, когда есть телевизор?

– Это еще хуже, чем ты! – испугался Генка, но Марина неожиданно заинтересовалась:

– Телевизор? Ты уже говорила – телевизор. Ты видела там – как я.