Андрей Буторин – Джинниня из лампочки (страница 15)

– Солнышко…

– Что? – тряхнув солнечной короной, наклонила принцесса голову.

– Ты – мое Солнышко. Ты несешь радость и свет. И ты… ты прекрасна!

Марина легонько дотронулась до его руки, но ничего не сказала. На лице ее мелькнула улыбка. А может, ему это лишь показалось в полумраке.

Постепенно тени из черных стали темно-лиловыми, мир вокруг совсем по-земному порозовел. Вскоре первые солнечные лучи пробились между деревьев. Лес сразу стал совсем не страшным, наоборот, сказочно-лубочным, домашним и добрым. Выяснилось, что он вовсе не густой, тем более не дремучий, как показалось в первые минуты рассвета.

– Мы не на Земле случайно? – спросил Генка, оглядевшись вокруг.

– Тебе виднее, – хмыкнула Марина. – Только вряд ли. Закольцованных Переходов не бывает, насколько я знаю. И воздух здесь немного другой, и сила тяжести чуточку меньше.

Генка с уважением на нее покосился. Сам он разницу между земным и здешним воздухом не различал, пахло просто по-лесному вкусно. А уменьшение веса если и присутствовало, так он сейчас летал на крыльях любви и вполне мог ошибиться в первопричине сего явления.

– И куда мы теперь? – закрутил он головой.

– Туда, – ткнула пальцем принцесса.

– Почему именно туда? – удивился Генка.

– А какая разница?

Разницы действительно не было, и парочка, взявшись за руки, бодро зашагала куда глаза глядят.

Лес кончился быстро. Перед Мариной и Генкой до самого горизонта тянулись низкие пологие холмы, поросшие редким кустарником с еще более редкими деревьями. Между холмами, петляя, устремлялась к горизонту река не река, но судя по ширине, уже и не речка. В траве что-то блеснуло. Марина грациозно нагнулась и подняла маленький белый прямоугольник, ламинированный в пластик.

– «Товары для дома», – прочитала она. – «Мордвинова Людмила Михайловна, продавец».

– Что-что-что?! – Генка выхватил карточку из рук Марины так резко, что та вздрогнула.

Он уставился на кусочек пластика, словно никогда в жизни не видел ничего подобного, держа его в вытянутой руке как нечто потенциально опасное или заразное.

– Мордвинова Людмила Михайловна… – шептали побелевшие Генкины губы, – продавец… Мордвинова Людмила… «Товары для дома»… продавец…

– Да, именно так, – хмыкнула Марина, немного обиженная его бестактной выходкой. – Я умею читать по-русски, можешь не проверять.

– Ты не понимаешь! – замахал он карточкой, словно пытаясь взлететь. – Это же Люська! Люська Мордвинова! Моя одноклассница!

– Я рада за тебя, – почему-то еще больше обиделась принцесса.

– Ты что, и правда не понимаешь? – Генка перестал наконец размахивать карточкой и теперь уже на Марину глядел, как на невиданное чудо. – Она здесь была!

– Совсем необязательно, – продолжала хмуриться Марина. – Карточку мог оставить кто угодно.

– Это что, проходной двор? И потом… А-а, ты ведь не знаешь! – хлопнул он по лбу свободной ладонью.

– Наверное, это твоя школьная любовь, – ехидно улыбнулась принцесса.

– Что с тобой? – нахмурился Генка. – Я тебя не узнаю… Ты как Юлька стала.

– Ладно, все! – Марина и сама вдруг поняла, что не может себя узнать. Это разозлило ее и в то же время озадачило. Но она быстро сумела взять себя в руки и по крайней мере внешне успокоилась. Уже вполне обычным тоном, разве что слегка извиняющимся, она спросила:

– Так что ты хотел сказать?

Словно невзначай, она положила ладошку на Генкино плечо и снимать ее не спешила. Генка тихонько крякнул, прочищая горло от внезапного комка. Подозрительно косясь на Марину, рассказал ей про поход за лампочкой, про ночное нападение на магазин, о котором поведала ему Люська Мордвинова, про то, как она дала ему лампочку – именно ту, из которой «вылупилась» Марина…

– О-го-го! – замотала та головой, сжав ее ладонями. – Как все плохо!

– Да уж, ничего хорошего, – согласился он.

– Людмилу тоже украли, – сказала Марина.

– Я уже понял, – кивнул Генка.

– Это тот магазин, где мы с Герромондорром… Видимо, он успел передать им всю информацию. Они пришли, нашли Людмилу, заставили все рассказать – они это умеют…

– Но Людмила ничего про тебя не знает!

– Зато знает про лампочку. И знает, куда она делась. Они пошли к тебе домой и Людмилу взяли с собой… А потом сюда… Но зачем? Не понимаю.

– Я тоже, – закусил губу Генка. – Постой, а может, и правда Люськи здесь не было? Юлькины похитители могли взять карточку, а потом выбросить.

– Ага, чтобы дать нам знак, что мы идем по верному следу, – усмехнулась принцесса.

– О-о! – снова шлепнул он по лбу. – Правильно, это Люська нам знак подала! Значит, она здесь.

– Или была здесь.

– Почему… была? – испугался Генка.

– Эта планета – не конечный пункт, – пожала плечами Марина. – Это… – она стала подыскивать нужное слово.

– …перевалочная база, – закончил он за нее. – Транзитный аэропорт.

– Можно и так сказать.

– И что нам теперь делать? Где посадка на наш рейс? – попытался пошутить Генка.

– Сейчас спросим у лодочника, – ответила Марина.

– У какого еще лодочника? – ожидая подвоха, покосился он на нее.

– Вон у того, что плывет по реке.

Глава 12

По течению реки, изредка подгребая веслами, плыл в похожей на корыто плоской неуклюжей лодке мужчина. Издалека рассмотреть его было сложно, и все же с большой долей вероятности можно было утверждать, что от земных мужчин он ничем не отличался. Даже одеждой. Во всяком случае то, что на нем имелось, казалось обычными пиджаком и брюками.

Генка опрометью бросился вниз по склону к реке.

– Постой! – оправилась от секундного замешательства Марина и кинулась его догонять.

К воде они подбежали в тот самый момент, когда лодка ткнулась плоским носом в глинистый берег. Лодочник неспешно уложил вдоль бортов весла, поднялся со скамейки и повернулся к Генке с Мариной.

Это и правда был самый обычный мужчина – лет сорока пяти, в мятой и старенькой, но вполне земного покроя пиджачной паре, брюки закатаны до колен; в некогда белой, а теперь грязно-серой рубашке; босой, всклокоченный, явно не брившийся нынешним утром. Типичный образчик деревенского перевозчика-лодочника из российской глубинки.

Он кивнул Генке, как старому знакомому, Марине – более вежливо и учтиво и спросил густым хриплым басом:

– Закурить не найдется?

– Н-не курю, – с трудом вымолвил Генка.

– Сейчас! – Марина отвернулась и через секунду-другую протянула незнакомцу неведомо откуда взявшуюся сигарету.

– Эх, «Беломору» бы… – с тоской в голосе пробасил тот, но сигарету все-таки взял, помял в грубых, заскорузлых пальцах, благоговейно поднес к носу. – Больше года, считай, табачку не нюхал, – благодарно посмотрел он на Марину. – Еще бы огоньку…

Та подняла с земли сухую веточку, снова отвернулась на пару мгновений, а когда повернулась – ветка уже весело горела.

Лодочник, казалось, ничуть этому не удивился, взял у нее веточку; прикурив, отбросил в воду, отчего та обиженно пшикнула и медленно поплыла прочь. Мужчина блаженно затянулся и тут же закашлялся.

– Отвык… зараза! – сквозь кашель пояснил он, кулаком вытирая выступившие слезы. Но сигарету не выбросил, сунул в рот и стал дымить осторожно, почти уже не затягиваясь.

Генка и Марина терпеливо ждали, пока лодочник отведет душу. Его лицо выражало такое умиротворение, что задавать ему сейчас какие-то вопросы казалось бестактным, хотя и очень хотелось к ним приступить. Докурив до самого фильтра и отправив его вдогонку за веточкой, тот первым нарушил молчание:

– Ну что? Поехали?

Марина пожала плечами, Генка кивнул. Оба одновременно шагнули через низкий борт лодки-корыта.