Андрей Буторин – Джинниня из лампочки (страница 14)

– Что же делать с солдатом? – нарочито хмурясь, дабы не выдать свое состояние, спросил Генка.

– Нападем и свяжем.

– Ты что? – испуганно уставился он на принцессу. Та не выдержала и рассмеялась:

– Да шучу я, шучу! Есть выход. Надо просто, чтобы солдат нас не увидел.

– Ты можешь сделать нас невидимыми? – разинул рот Генка.

– Могу, но это отнимет слишком много Силы, а ее лучше сейчас поберечь. Подобное чересчур расточительно, как говорят у вас: из пушки по воробьям.

– А как же тогда?

– Я сделаю так, что он нас не увидит.

– Что-то вроде гипноза? – догадался Генка.

– Не забывай, я не все ваши слова знаю, – качнула головой Марина. – В Юлиных учебниках этого не было, по телевизору тоже.

– А-а… В общем, это внушение как бы: что скажешь человеку, то он и делает. Только сначала его вводят в специальное состояние – усыпляют, что ли, но не до конца. Короче, что-то типа того.

– Я так примерно и подумала. Да, то, что я собираюсь сделать, похоже на гипноз. Только усыплять не буду. Идем!

Принцесса зашагала по тропке прямо к будке охранника. Генка потоптался пару секунд в сомнении и двинулся следом. Когда они поравнялись с военным, тот спокойно стоял возле будки, вяло переминаясь с ноги на ногу. Марина, как показалось Генке, даже не взглянула ни разу на парня в камуфляже с автоматом за спиной. А Генка несколько раз опасливо на него покосился. Солдатик хоть и пробегал по ним ленивым взглядом, реагировал на них не больше, чем на деревья и кусты. Он и правда не видел их! Все же Генка невольно ускорил шаг и, обогнав Марину, первым вошел в тоннель.

После горячего южного солнца прохлада казалась приятной. Но в голове родились неприятные ассоциации. «Словно в могилу лезем», – подумал Генка, и невольно затормозил. Принцесса ткнулась ему в спину.

– Что? – спросила она.

– Да нет, ничего, – ответил он, потом добавил: – Жутковато чуток.

– Мне тоже, – неожиданно призналась Марина. – Но рядом с тобой – не очень.

Генка фыркнул и мотнул головой: «Ну, сказанула! Издевается? Или приободрить хочет?.. А все равно приятно такое услышать, оказывается». Так ничего и не ответив, он поддернул рюкзак и затопал в темное чрево.

Чем дальше отходили они от арки портала, тем сильнее, почти физически ощутимо, наваливалась на плечи тьма. Она давила со всех сторон, словно гора начала сжиматься, стесняясь нелепой дырки в боку. Еще немного и Генкин страх перерос бы, пожалуй, в панику, но именно в тот момент, когда ноги сами собой приросли к полу, Марина остановилась тоже.

– Стой! – тихо и властно сказала она, хотя Генка и так уже стоял. – Мы у входа.

– Уже?..

Ему сделалось еще страшнее. Темнота тоннеля неожиданно показалась уютной и доброй. До сих пор он думал о грядущей встрече с иными мирами как-то отрешенно, не примеряя всерьез предстоящее путешествие на себя. Он сам выбрал этот путь, но невольно заставлял себя не проигрывать его мысленно наперед. Ему было просто-напросто страшно, все выглядело нереальным, невозможным и нелепым. Этому не учили в школе, об этом не писали в газетах, это вообще не лезло ни в какие ворота!

У Генки перехватило дыхание и затряслись колени. Он невольно всхлипнул и почувствовал, что еще немного – и разрыдается… Вдруг впереди послышался нарастающий гул. Мелко задрожала под ногами земля, в лицо дунуло ветром. «Что за…» – заворочалось в отупевшей от переживаний и страхов башке.

– Поезд! – догадалась Марина. – Давай скорее!

Гул становился все громче и громче, земля дрожала отчетливее, а в тоннеле с каждым мгновением становилось светлей. Наконец стал виден и источник света – прожектор локомотива яркой звездой вспыхнул вдруг не так уж и далеко. И приближался он стремительно.

– Прыгай! Сюда прыгай! – тянула Генку за рукав принцесса, показывая другой рукой на стену тоннеля. Но его ноги словно приросли к земле. А прожектор вырос уже в солнечный диск, ужасный грохот давил на уши, ветер трепал волосы… Генка смотрел на мчавшуюся прямо на него смерть и абсолютно ничего не испытывал. Мозги словно окаменели вслед за ногами.

Марина продолжала что-то кричать. Теперь она и сама себя не слышала. Ее тоже охватила паника, и о чудодейственной Силе – могущественном Даре Неведомого – принцесса джерронорров вспомнила в самые последние секунды. Схватив Генку поперек туловища, она дернула его на себя, одновременно опрокидываясь на спину. Тепловоз успел все же чиркнуть железным боком краешек Генкиной кроссовки перед тем как нечто более темное, чем обычная мгла, подхватило и всосало в себя два сгустка мыслящей белковой плоти.

Часть II. Поезд дальнего следования

Глава 11

Что отделяет жизнь от смерти? Медленное угасание красок, запахов, звуков или резкий переход от света к мраку? Когда человек перестает ощущать себя живущим, успевает ли он понять, что уже умер? На эти вопросы мог бы ответить только умерший. Но живые его не услышат.

Генке показалось, что он узнал ответ. Потому что на какое-то время умер… Правда, тут же все и забыл – так разбуженный забывает порой прерванный сон.

Генка тоже проснулся. Или воскрес. А может, родился – вот в этот миг, с сознанием, запачканным чьими-то воспоминаниями, как белая рубашка соком надкушенного помидора. Хотя при чем тут помидор? Это же был чай! Конечно, чай, которым облила его Юлька. Юлька!..

Он вздрогнул и открыл глаза. И почему-то ничего не увидел. Зато снова был самим собой: дышал, чувствовал, мыслил, помнил… Последнее воспоминание – ревущая громадина тепловоза. Генка поежился и машинально поджал ногу, которой коснулся локомотив. Нога, между прочим, немного болела. Совсем чуть-чуть – как после пинка по чему-то тяжелому, но не твердому. И сидел он сейчас на чем-то нетвердом. Пошарил вокруг руками и пришел к выводу, что под ним, скорее всего, мох. Или трава, только очень низкая, густая и упругая.

«Почему я ничего не вижу? – забеспокоился он. – И не слышу, кстати!»

Тут же раздался тревожный полушепот Марины:

– Э-эй! Ты где?

Генкино сердце радостно застучало.

– Я здесь! – приподнялся он. – Здесь я!

– Стой там, сейчас подойду! – отозвалась принцесса. В ее голосе прозвучала откровенная радость, что Генка отметил с удовольствием.

– Стою! – крикнул он в темноту.

Невдалеке зашуршало… Генка почувствовал, что губы его растянулись в глупой улыбке. «Вот уж радости-то полные штаны», – попробовал он «рассердить» себя, но согнать с лица улыбку не удалось. «А ведь я и правда влюбился! – радостно отметил он. – Мне бы сейчас от страха орать, а я лыблюсь, едва заслышав Маринин голос. Ну и хорошо, ну и ладно. Когда-нибудь все равно это должно было случиться».

– Э-эй! Ты голос-то подавай! – прервала приятные размышления Марина, «озвучившись» совсем с другой стороны.

– Я здесь! – крикнул он и принялся повторять, словно механический «попка»: – Я здесь, я здесь, я здесь…

– И я здесь! – Маринины руки внезапно обхватили Генкины плечи, а пахнущие солнцем волосы защекотали лицо. Принцесса уткнулась лбом в его подбородок и еще крепче сжала руки.

Генка задохнулся. Но не оттого, что Маринины объятия мешали ему дышать… Точнее, именно они-то ему дышать и мешали, но не в прямом, так сказать, механическом смысле, а потому что он ощутил вдруг себя самым счастливым человеком на свете. Ему просто не нужен стал воздух, и свет, и все остальное, чем привык гордиться материальный мир. Это все заменило ему присутствие рядом любимой. Даже не обязательно рядом… Даже не обязательно присутствие… Достаточно было одного осознания, что она есть. А если к тому же вот так – тогда можно поверить в любую иную форму жизни!

Он медленно, словно боясь обжечься, поднес руки к ее волосам, провел по ним, едва касаясь, бережно взял в ладони лицо Марины, склонился к нему и поцеловал ее губы неуклюже, неумело…

Рассвет все-таки наступил. Почти земной, только избыточно лилового цвета. Из-за деревьев, тоже почти земных, местного солнца еще не было видно, но мрак уже рассеялся достаточно, чтобы помимо злобных, испуганных теней, различить и сами деревья, их отбрасывающие, и редкие, густые заросли не то высоченной спутанной травы, не то кустарников, возле которых сгустки мглы все еще казались продолжением ночи. Черные на темно-лиловом – они навевали отнюдь не радостные ассоциации.

Марина невольно прижалась к Генке, а тот в ответ обнял ее и поцеловал в макушку.

– Жутко, правда? – подняла лицо принцесса.

– Да уж… – согласился он, но тут же спохватился: – Ничего, не бойся. Сейчас рассветет.

– Да я и не боюсь. А все же ночью было как-то веселее.

Замечание прозвучало двусмысленно, и Марина, осознав это, застенчиво хихикнула. Генка неопределенно крякнул в ответ и поблагодарил местное светило за то, что оно еще не успело подняться достаточно высоко – он чувствовал, что его лицо запылало.

Глянув на Марину, он увидел, что в неверном свете занимающегося рассвета ее волосы стали похожи на багряный нимб, на солнечные протуберанцы… Лицо ее неясно белело, но Генка знал, что и оно под стать настоящему солнцу.

Зрелище было настолько прекрасным, что он невольно задержал дыхание, боясь спугнуть ослепительное счастье, вспыхнувшее внутри него, подобно еще одному светилу. Вспомнился давешний сон – мир без солнца.

«Да вот же оно, мое Солнышко!» – чуть не закричал Генка. Но не закричал, а тихо-тихо выдохнул: