Андрей Булычев – На порубежье (страница 26)

— Не переживай, подта-ащим, — успокоил Варун. — Сам, если надо, впрягусь.

В полночь задул сильный ветер, и вскоре начал накрапывать мелкий дождь. Ближе к утру ветер стих, но зато начался ливень. Собравшиеся под ним воины забирались на ладьи и плоты насквозь промокшие.

— Давай, пошёл, разматывай канат! — крикнули с кормы первого судна. — Цепляй его!

— Крепи! — На плоте, наматывая конец на металлическую скобу, суетились воины. — Готово у нас!

Медленно, с натяжкой, он отошёл от берега и потянулся вслед за судном. Так же и вторая ладья подцепила свой плот и пошла вниз по течению, за ней отчалила следующая, а от берега начали отплывать челны.

— Растягивай полог! — покрикивали на палубе старшие. — Тяни, тяни его! К мачте конусом вяжи!

Вскоре дождь барабанил уже по плотной, покрытой слоем воска, конопляной ткани. Сгрудившимся в тесноте людям стало немного теплее. Гораздо тяжелей было сейчас тем, кто сидел в челнах и на плотах.

Девятнацатого сентября вечером караван достиг крепости Локстен. Несмотря на идущий ливень, она продолжала гореть. Вокруг крепости виднелись прикрытые щитами ряды воинов. Спешенные конные сотни готовились к штурму.

— Перед дождём ещё зажгли, господин бригадир, — докладывал Василий. — Так-то не успели уж больно изготовиться, а видим, что небо хмурится, ну и давай скорей стрелы из луков и скорпионов метать. Часа через три уже стены начали заниматься. Эти их сверху водой проливают, да всё без то́лку, мы-то дальше мечем. А потом смотрим — они горят уже. А тут и дождь пошёл. Сначала моросил, а потом словно небеса прохудились, как из ведра хлынул. Пламя, конечно, он немного сбил, но затушить уже никак не может, вон как стены пылают, — кивнул он на языки пламени. — Немец с них уже вовнутрь к цитадели отступил, а вот её-то нам поджечь не удалось. Там, похоже, колодец хороший есть, проливают всё сильно, не видели мы огня. А тут и дождь немцу помог.

— Илья Ярилович, пушку среднего калибра выгружай, — распорядился командир бригады. — Больше не можем, Василий, Кокенгаузен гораздо крепче этой. Её одними онаграми никак не возьмёшь.

— Да, конечно, я проезжал к нему, — понимающе кивнул тот. — Полтора десятка вёрст всего ведь до него. Так крепость сильная. А нам и одной пушки здесь хватит. Как только внешние стены прогорят и рухнут, пушкари за пару часов стрелковую башню и воротную развалят. А там уж и мы на штурм ринемся.

— Не спеши, Василий, побей хорошо, — посоветовал сыну Андрей. — Мы тебе изрядно орудийного припаса оставим. От скорости всё равно уже ничего сейчас не зависит, до Риги, небось, весть о нас долетела. Так что сейчас ждём, как себя епископ с магистром меченосцев поведёт. Береги людей, Василий, и как только тут закончишь — посылай сотни к Ашерадену. Это последняя крепкая твердыня перед Ригой. Мы её полочанам отдадим, дней через пять уже можно будет их ладьи ждать.

По усиленным брёвнами сходням, глухо гремя колёсами, сошла на причал облепленная людьми пушка. Сюда же выносили и складывали под спешно выставленный навес бочки с пороховым припасом и корзины с ядрами.

— Прикрывай лучше! — покрикивал, суетясь, старший расчёта. — Первак, чтоб тебя! Плотнее пологом укрой!

— Да я уже, Елисеич, — откликнулся крепыш. — Сверху навес стоит, и там на пологе никакой щёлки даже нет.

— А ты всё равно лучше укрой! — рявкнул командир. — Аверко, проверь береговые сходни! Погляди, надёжно ли их укрепили? Может, ещё брёвен настелить?!

— Ночуйте здесь? — предложил, стоя под навесом, Василий. — Ну куда в такой темени плыть?

— В такой как раз-то и надо, — не согласился Варун. — Чтобы высадке не помешали. Нам главное — это пешую рать высадить и берег занять, орудия мы уже потом выгрузим.

— Ну смотрите сами, — командир конницы пожал плечами. — Я к дозорной сотне ещё и сотню Чеслава отрядил, и дружину нальшей. Так что немец там у Кокенгаузена пуганый, не должен особо ночами бродить.

— Ну вот мы и проверим, — усмехнулся Андрей. — Часа четыре хода нам дотуда, как раз, значит, в самую темень подойдём. Евсе-еич, припас весь выгрузили?!

— Так точно! — откликнулся старший оставляемого расчёта. — Всё под навесом сложено.

— Все на палубы! — скомандовал бригадир. — Старшим, проверить своих людей! Готовимся к отходу!

В полночь речной караван, пройдя большой дугообразный поворот, вышел на прямой путь.

— Ещё немного прямо и потом будет большой остров, — пояснял на немецком стоящему рядом командиру кормчий Питер. — Латгаллы его называют Криевкална. Думаю, лучше его справа обойти и потом высадить людей. Берег там хороший, есть где к нему пристать. А вот сама крепость она чуть дальше, на обрывистом мысе стоит. И под ней, чуть выше по течению, устроена пристань. Да, кстати, с угловой крепостной башни туда легко с высоты можно докинуть самую обычную стрелу, не говоря уж о дальнобойных машинах.

— Понял, спасибо, Питер, — поблагодарил немца Андрей. — Тогда мы не будем рисковать и лучше высадим людей там, где ты и сказал, а уж орудия и все тяжести выгрузим позже, когда соорудим свою временную пристань. И не забудь, если всё пройдёт удачно — эта ладья твоя. Я думаю, Рижский епископ не обеднеет. Перевози семью хоть в нашу Нарву, хоть в сам Новгород, там она будет в безопасности, а ты будешь всегда при деле.

Впереди, еле различимое в дождливой мгле, чернело что-то большое.

— Вот он, этот остров, — произнёс негромко кормчий и налёг всем телом на рулевое весло.

Судно с тянущимся позади плотом медленно вошло в боковую протоку. Когда проходили самое узкое место, на правом берегу, совсем рядом, заржал конь. Стоящие на палубе скинули полог, и защёлкали взводимые самострелы.

— Кто тут, отзовись?! — донёсся окрик с берега. — А не то стрельнём!

— Андреевская бригада, передовой отряд! А ты кто таков?! — рявкнул в ответ Варун.

— Дозорная сотня, десятник Ерофей! — откликнулись из темноты.

— Это который с Ванькой Репьём в друзьях?! — уточнил Фотич.

— Точно так, — донёсся ответ. — Ваня сейчас у крепости, а меня тут с десятком выставили. Две сотни саженей ещё вам плыть, и правьте к берегу, там место хорошее для высадки. А к крепостной пристани не идите, немец нет-нет со стен факелы бросает, а потом ещё и стрелу мечет.

— Знаем уже, — буркнул Варун. — Пошли человека, чтоб подсказывал, где высаживаться. Как бы не проскочили, не видать отсель.

Вскоре к стоящим на берегу всадникам подтянулась передовая ладья. Прямо в воду с неё спрыгнули пятеро, на берег они вытащили концы канатов. Спешившийся конный десяток тоже взялся за них, и судно начали подтягивать к берегу.

— Тише, тише! — щупая дно шестами, покрикивали русские помощники кормчего. — Плавно, без рывков тяни! Ещё немного. Ещё-ё. Стой! Будя, а то глубоко сидит.

До берега оставалась ещё пара саженей, и мостки скинули прямо в воду. С плеском спрыгивали с них воины. Пройдя по пояс в воде, они поднимались на берег и вставали в линию со щитами. Крепость была рядом, и приходилось сторожиться. Ладья, выгрузив людей, отошла от берега и к нему подтянули плот. После высадки плот затащили концом на сушу, и следующая ладья уже приставала к притопленным брёвнам словно к пирсу. Сотня за сотней сходили на берег люди, и вскоре на нём стоял уже крепкий отряд. Подскакавший с парой десятков всадников командир дозорной сотни спешился около первой линии пешцев.

— Андрей Иваныч тут?! — крикнул он, оглядывая ряды воинов.

— Тут я, Степан! — отозвался командир бригады. — Пропустите ко мне сотника!

— Господин бригадир, две сотни развёрнуты вокруг крепости! — доложился тот, пройдя за спины воинов. — У немцев здесь тоже пара конных было, дня три они пытались с нами схлестнуться. Мы их на расстоянии из луков били, в ближнем бою не сходясь. Те только убитыми потеряли четверть от всего состава, и со вчерашнего дня за ворота вообще перестали выезжать. Так что всё предместье теперь наше. Ночью подходим ближе к стенам, пугаем немца, а к рассвету отъезжаем. Там четыре скорпиона с высоты башен аж на пару сотен саженей свои стрелы мечут и два камнемёта приличных. Пару человек и коня у нас поразили. Опытные сволочи, хорошо бьют. На реке у крепостной пристани в самом начале три ладьи стояли, так одна сразу, как мы только сюда прибыли, вниз по течению ушла, а две других через день. Мы их горящими стрелами ночью закидали, вот и не стали они судьбу испытывать. Потом уж дождь этот хлынул, и я приказал кроме дозоров всем спешиться. Да, и пара десятков конных у меня к Ашерадену ускакали, смотрят, чтобы от неё сюда подкрепления втихую не подошли. С ними ещё я всех нальшей отрядил, всё равно под стенами от них нет толку, пусть лучше заслоном сидят. Может, и с местным лесным племенем сговорятся. Ну вроде всё, доложился.

— Понял, Степан Васильевич, спасибо, — поблагодарил сотника за доклад командир бригады. — Что по поводу самой крепости можешь сказать? У нас есть плохенький её рисунок, но только там едва ли что можно разобрать.

— Очень сильная крепость, — с сожаленьем ответил тот. — По-моему, даже и Динабургской не уступит. Не вся она пока что в камне, им брёвна стен только до середины обложили, но зато стоит в хорошем месте, в устье речки Персе, на выступающем, высоком мысе, где она с Двиной сливается. К Динабургской подход с севера ведь аж на полторы сотни саженей шириной был, а тут едва ли на три десятка шагов, и всюду обрывы. Ну и ров с подъёмным мостом, это уж как обычно у немцев. По гарнизону воинов общим числом сотни четыре было, пара сотен пешцев на стенах, ну и конных две. Полсотни из конных, как я уже докладывал, мы выбили.