Андрей Булычев – На порубежье (страница 13)

— Ну ладно, хорошо. — Всадник пожал плечами. — Это дело начальства, моё же вас до реки Ичи довести, а потом коней забрать и обратно отскакивать. Эгей, Ильдар! — крикнул он, обернувшись. — Бери свой десяток, выезжайте перед нами на треть перехода. Только тихо иди, смотри и слушай. У большого болота встанешь и нас подождёшь.

— Хорошо, Азамат! — откликнулся тот, и десяток всадников, проскочив по кустам мимо командиров, поскакал вперёд.

К полудню пятого сентября они достигли указанного места и, объехав окрестности, затаились. К вечеру этого же дня их нагнал отряд.

— Спокойно всё вокруг, — докладывал командир дозора. — Никаких свежих следов человека нет, один зверь непуганый. Старые следы встречали, и даже лесную землянку нашли, но как говорит мой лесовин Муром — им около месяца. В одном только месте у реки долго ковырялся, есть у него сомнения, что был недавно человек, но твёрдо разглядеть не смог.

— Ну, если уж Муром не разглядел, значит, можно не беспокоиться, — хмыкнул Азамат. — Он и вашим пластунам не уступит.

— Ладно, это уже теперь верно, наше дело, — произнёс Мартын. — Обратно, небось, завтра пойдёте?

— Да, переночуем, — берендей кивнул. — Утром коней погоним. В темноте ведь если зверь вспугнёт, растерять можно. Посветлу гнать будем.

— Ну, коли ночуете, тогда загоняйте в густой подлесок, и сами хоронитесь, — распорядился командир пластунов. — С этого дня мы на чужой земле и держаться нужно сторожко. Огонь разводим в низине и только для приготовления пищи. Ведём себя тихо.

Пятёрка Звяги шла, растянувшись по заросшему кустарником лесу. Прошёл уже третий час с того момента, как заменяющий раненого десятника Стояна Серафим послал отряд пройти вдоль реки вниз по течению. Сам же командир повёл вторую половину десятка вверх, выполняя задание Мартына Андреевича разведать главный северный путь к городищу латгаллов Резекне. Где-то тут опытный в науке чтения следов всадник из степной сотни что-то приметил. Следы самого Мурома пластуны нашли, но кроме этого ничего интересного в лесу более не было. Вспугнули только лося, и Вага подстрелил в сосняке глухаря.

Справа, огибая протяжённое болото, неспешно текла речка Ича, по левую руку лежало большое озеро Лубанс. Река с озером соединялись по широкому перешейку длинной протокой.

— Путша, пройдёшь по ней с Митяем до самого озера, — кивнул на речное русло командир пятёрки. — Оглядитесь там и возвращайтесь, а мы ещё вёрст десять до устья пробежимся, и обратно. Как раз в этом месте и встретимся, так что прямо сюда выходите. Потом скорым ходом обратно двинем, чтобы дотемна к своим выйти.

Запах дыма почувствовали, совсем немного не доходя до озера. Путша, словно пёс, присел и водил носом, втягивая в себя воздух.

— Недалеко где-то костерок, — прошептал он, принюхиваясь. — Горчит слегка — видать, недавно разожгли, и как будто съестным пахнет. Похоже, вон там, на том взгорке, на сухом месте нужно смотреть. Ты давай-ка справа от реки следуй, а я слева с оврага обойду, посмотрим, кто это.

Митяй кивнул и перебежал к берегу. Осторожно ступая, он начал обходить большой, сильно разросшийся куст калины. Внизу вдруг что-то мелькнуло, и он попытался было отскочить в сторону. Поздно! Ногу резко дёрнули, и пластун, не устояв, упал на траву. По руке, державшей самострел, ударили, и сверху навалились двое.

Блеснуло лезвие ножа. С трудом отбив его, Митяй получил сильный удар в лицо справа.

— Ах ты гад! — Ответный удар костяшками пальцев в горло одному из соперников заставил того захрипеть и отвалиться в сторону.

Второй нападающий в это время перехватил свой нож в другую руку и постарался нанести новый удар клинком. Подставив предплечье, Митяй удержал руку противника и, перехватив правильно кисть, начал её выворачивать. За спиной у нападавшего мелькнула тень, оголовье меча ударило его по голове, и пластун откинул в сторону разом обмякшее тело.

— Не порезали? — Присевший рядом Путша мельком его оглядел. — Кровь на тебе.

— Нос и губу мне расшиб, зараза, — Митяй сплюнул красное, поднимаясь. — Ещё немного, и я бы его сам спеленал, но всё одно спасибо.

— А-а-а, пустое, — отмахнулся Путша. — Ох как ты его! — Он перевернул на спину хрипящего мужика. — Кадык, что ли, сломал?

— Не должен, — присев рядом, произнёс Митяй. — Бил выше, под самый подбородок. — Он пощупал шею лежащему. — Не-ет, отойдёт. Кости и хрящи целы. Вон уже хрипит меньше, сейчас отдышится.

Прошло совсем немного времени, и действительно дыхание у лежащего на лесной подстилке мужика начало выравниваться.

— А это чтобы ты, голуба, сбежать не посмел, — Путша затянул ему сзади узел на опутывавшей запястья верёвке. — И тому я тоже спеленал, скоро оклемается, — указал он на второе тело. — Я его аккуратно в темечко — тюк, а то вдруг бы ножом тебя просадил. Посиди пока с ними, Митяй, а я пробегусь, посмотрю, что у них там за становище, откуда дымком тянет.

— Ла-адно, — Митяй кивнул, проверяя самострел. Никаких повреждений у оружия не было, и он оглядел чужаков.

Не молодые, но и не старые, точно возраст тут было не определить. На телах серая, сшитая из грубой домотканой ткани одежда. На ногах обувь из звериной шкуры, перетянутая тонкими ремешками. Грязные, осаленные волосы. Серые, закопчённые лица и длинные бороды. Тот, что отдышался, был рыжеволосый, у оглушённого Путшей были длинные тёмно-русые пряди. Из оружия у каждого при себе ножи, а порывшись в кустах, Митяй вытащил копьё и лук с берестяным, полным стрел колчаном.

«А ведь могли стрелу в упор метнуть или копьём просадить», — подумал Митяй, рассматривая оружие. Охотничьи наконечники, на зверя и птицу, но у него и у самого кольчужка самая лёгкая, лишь верхнюю часть спины и груди закрывает. Запросто могли бы пробить. Похоже, охотники, опытные лесовины, такие врагу и в глаз, как белке, засадят, с них станется.

Оглушённый Путшей пришёл в себя и теперь оглядывался — как видно, пытался понять, что с ним произошло.

— Кто такие?! Как зовут?! Из какого племени?! — задал Митяй вопросы на семи известных ему языках. Пленные молчали. — Вы ведь знаете, если дружинный воин захочет — он всё равно всё выведает, просто у каждого пленного своё время, сколько он сможет вытерпеть, — сказал Митяй и повторил на немецком. — Ага, а вот немецкий мы, похоже, понимаем, — отметил он, как изменилось при этой фразе выражение лица у одного из связанных. — Ладно, уже хорошо.

Послышался шорох, и Митяй вскинул самострел.

— Свои! — Из кустов выскочил Путша. — Землянка там небольшая, едва ли двое уместятся, — сообщил он. — И судя по следам, всего двое их было. Охотой и рыбалкой промышляют. На солнце и костре мясо и рыбу вялят и сушат, перо с битой птицы в мешок собирают, жир и сало в бадью топят. Шкур совсем мало нашёл, ну так и не сезон. Зверь ведь только-только начинает к зиме линять. У берега, в кустах, челн небольшой, пара сетюшек и закидух. Чего делать-то с ними? И оставлять вот так ведь нельзя. Предупредят своё племя, и житья нам в своих лесах не дадут, — произнёс он озабоченно и вынул из ножен меч.

— Подожди! — воскликнул Митяй. — Они наши жизни не забрали, Путша, а мы что? Сам же слышал, что Мартын Андреевич давеча говорил — восточные латгаллы нам не враги, воевать с немцем на Юрьев не пошли и раньше мирно жили. Убьём, хоть ты как тела спрячь — всё одно догадаются, кто это их. И как мы потом с этим племенем знаться будем?

— И что ты предлагаешь, с собой их тащить? — спросил напарник. — Тут самому бы до своих дойти, сколько вёрст вон отмахали! Может, они заупрямятся, не захотят уходить.

— Да куда они денутся, — хмыкнул Митяй. — Дай минут пять потолковать, вперёд нас побегут.

— Ну ладно, толкуй, — Путша пожал плечами. — Только смотри, караулить их сам будешь и, если что, перед сотником отвечать.

— Ладно. Пять минут, — Митяй показал напарнику растопыренную пятерню.

— Ты чего им наобещал? — спросил Путша у Митяя через пару часов хода. — Как лоси ломятся. Ещё и припас свой в мешках прут.

— Жизнь, — пожав плечами, ответил Митяй. — Ну и по немецкому мечу с боевой секирой, если удачным поход будет.

— Ого, ну за такой-то трофей чего бы не бежать, — усмехнулся Путша. — Тут и одной жизни довольно, всё перевесит.

— Да тебе жалко, что ли, железа? Зато и у них интерес теперь есть. И видишь как, получается, не жалуют они латинян, хоть и вассальные им. А это нашим командирам на заметку.

— Ну да, что-то в этом есть эдакое, — согласился напарник. — Ладно, пусть сотник сам решает, как быть, наше дело до него довести. Может, он их «того», как я и предлагал около озера, чтобы не заморачиваться.

В условленном месте уже ждал Звяга с парой пластунов. Выслушав рассказ о пленении охотников, время на передышку давать не стал.

— Долго шли, — проворчал он, оглядывая лесовиков. — Заждались мы уже вас. Коли не поспешим, значит, самим придётся на ночь устраиваться, а с этими — как-то не очень оно соседствовать. Ну всё, довольно стоять, скоро темнеть уже начнёт, побежали.

К расположившейся в тайном месте сотне прибыли уже в густых сумерках.

— Серафим со своими засветло вернулся, а вы всё лазите, — сделал выговор старший караульного десятка. — И идёте шумно, мои вас за полверсты услышали.

— Да мы не одни ведь, Бажен, этим же не растолкуешь, ещё и с грузом они, — кивнул на латгаллов Звяга.