Андрей Булычев – 1812 (страница 44)
Пятнадцать тысяч солдат Раевского и пять Неверовского против двухсоттысячной армии. Войск для обороны огромного города было крайне мало. Первая и Вторая армии были пока ещё далеко. Неприятель же начал подготовку к штурму.
Глава 10. У малой речки
До шедшей по дороге колонны долетели дальние отголоски выстрелов. Прозвенела труба, и находившиеся в голове гусары сорвались в галоп.
— Ахтырцы рванули, — приложив к козырьку ладонь, произнёс, всматриваясь, Чанов. — Ох как прытко, ажно пыль заклубилась!
— Сейчас и нас погонят, — предположил Очепов. — Любят ведь фланкёров в каждую заваруху кидать.
— Фланкёрам наступной марш! — долетел до шедшего размеренной рысью в самом хвосте колонны пятого эскадрона знакомый сигнал.
— Накаркал, зараза! — гаркнул унтер-офицер. — Ух, была бы моя воля, ни в жизнь бы рыжих в армию не брал! От них одно невезение!
— Иван Ильич, ну ты чего, я-то здесь при чём?! — крикнул возмущённо драгун. — Ярыгин тоже вон с рыжинкой, а ещё и рябой. Ему-то почто не пеняете?!
— А он умней, болтает меньше! — буркнул Чанов. — А ну тихо, вон командир глядит!
— Взвод, влево принять! — скомандовал поручик. — Аллюр в галоп! За мной, марш!
У небольшой речушки с растущим рядом сосновым бором схватились с французскими гусарами казаки передового дозора. Силы были примерно равные, манёвром обе стороны были ограничены топкими берегами, поэтому сеча шла прямо у брода. Подскочившие русские гусары с ходу ринулись в бой, и французские, в своих ярких одеждах и чёрных султанах над киверами, развернув коней, понеслись по дороге на запад. Казаки и ахтырцы бросились следом. Перекрывая путь погоне, на ней показалась плотная пехотная колонна. Кидаться на штыки было бы чистым самоубийством, к тому же из соснового бора начали выскакивать цепи лёгкой пехоты и засвистели пули.
— Отходим! — гаркнул гусарский подполковник. — Горнист, давай ретираду!
— Аппель! Аппель! — понёсся в воздухе сигнал к отступлению. Русские кавалеристы, подобрав убитых и раненых, поспешили отъехать. К броду подошла колонна французов, а их застрельщики перебежали через реку.
— Помощь нужна, господа! — К голове колонны Киевского полка подскочил гусарский офицер. — Нам каре не прорвать наскоком, французы штыком отобьются. Да там и вольтижёры сильно мешают, пока мы до колонны доскочим, передовых пулей положат.
— Сейчас поможем, — пообещал барон Штакельберг. — Мой заместитель уже повёл фланкёров вперёд. Там позади казаки две пушечки катили, может, и их в дело пустить?
— Пушки?! — Гусар заинтересованно вскинул голову. — Пушки — это хорошо. Как раз против каре. За мной! — Он махнул рукой и вместе с десятком гусар поскакал в хвост колонны.
— Это его стихи на празднике жжёнки только недавно Семён декламировал. — Барон кивнул вслед отъехавшим гусарам. — Подполковник Давыдов Денис Васильевич — лихой, отчаянный рубака!
— Стой! Ружья из бушматов долой! — рявкнул, вздыбливая коня на опушке леса, Петровский. — Всем спешиться! Коноводам принять коней!
Над головами пропели первые пули, посланные из неприятельской цепи.
— Быстрее, быстрее, Степанович! — крикнул, передавая повод Клушину, Тимофей. — Взвод, в цепь! Все разбились на двойки! Один стреляет, другой перезаряжается!
— Лёнька, давай сюда! Ильич, коня! — суетился денщик. Схватив поводья сразу от четверых, он поспешил скрыться с ними в лесных зарослях. Вслед за ним забежали в чащу и остальные коноводы.
В полутора сотнях саженей от опушки, переправившись через неширокую речку, постреливали, перебегая с места на места, невысокие солдаты в неприятельских мундирах.
«Сотни три их, — определил навскидку Тимофей. — Нас раза в два меньше. А вон ещё столько же от пехотной колонны бегут, — летели в голове мысли. — Если перемахнут разделяющее нас расстояние и в ближний бой вступят, мало не покажется, не устоим. А им обязательно он нужен, за нами лес, и в нём можно укрыться от кавалерии, поэтому выбить они нас точно попробуют».
— Целься вернее, братцы! — гаркнул поручик, перебегая позади своей цепи. — Леонид, офицера ищи! — Он хлопнул по спине Блохина. — С жёлтым султаном выцеливай!
— Целюсь я, целюсь, — пробурчал тот, доколачивая пулю в винтовальный ствол. — Сейча-ас.
Всё, свинец дошёл до порохового заряда, и он засунул молоток с шомполом под ремень.
— Где ты, голуба? Ага-а! — Мушка легла на фигуру с красными эполетами и ярко-жёлтым султаном над головой. Человек, призывно крича, взмахнул саблей и сделал два шага от цепи в сторону опушки. «Бам!» — громыхнул выстрел штуцера, и он, раскинув руки, упал на землю.
Над головой свистнула пуля, и Тимофей инстинктивно пригнулся. Сбитая ветка куста упала на гребень каски, смахнув её, он присел и вскинул ружьё. А вот и красный султан.
— Или из элитной, первой роты, или унтер из обычной, — прошептал он, выцеливая врага. Словно почувствовав, тот отшатнулся вбок, и пуля пронеслась мимо. — Вот гад! — прорычал, скусывая кончик патрона, поручик. — Шустрый, видать из опытных. Ты ещё змейкой мне побегай!
Вскочив на ноги, он всыпал новую порцию в дуло ружья и, падая опять на колени, отщёлкнул курок.
— En avant![40] Хурра! — неприятельская цепь разразилась громкими криками. Было отчётливо видно, как вольтижёр с красным султаном подхватил этот клич. Рот широко открыт, руки сжимают ружьё с примкнутым штыком. — Хурра!
— Бах! — приклад ударил в плечо, облако дыма чуть снесло в сторону, красного султана на месте уже не было, а вместо него бежало двое с зелёными.
Первая цепь вольтижёров была уже в ста шагах, и вслед за ними спешила вторая, только что перемахнувшая через реку.
— Отступаем?! Сомнут ведь?! — Оглянувшись, Тимофей нашёл глазами майора Петровского. Тот выхватил из ножен палаш и призывно поднял его над головой.
— Взвод, примкнуть штыки! — рявкнул Гончаров. — Пистоль при себе! Готовность к атаке!
«Полторы сотни против шести! — мелькнула в голове отчаянная мысль. — А там ведь ещё и каре к реке подходит!»
Казалось бы, бред! Как тут вообще можно атаковать?! Не хочешь отступать — стой на своей позиции!
Но он прекрасно понимал майора, только так встречным ударом и можно было хоть немного замедлить наступление неприятеля. Принимать же его удар, стоя на незащищённой позиции, — это верная быстрая смерть.
— Взвод, огонь! — рявкнул он, разряжая ружьё.
— В атаку! Ура! — воскликнул Петровский, бросаясь на врага.
— Ура-а! — проорал поручик и ринулся со штыком наперевес.
Встречный удар вражеского штыка на свой. В бок его, и теперь рывок своего жала вперёд. «Эх!» — Тимофей с выдохом вогнал штык французу в грудь. Двое вольтижёров, обойдя с боков убитого, что-то угрожающе вопили. Острые кончики их штыков прыгали перед глазами.
— Ну давай! Давай! — проорал Гончаров, делая выпад. Французы, видя участь только что заколотого соотечественника, нападать не спешили. К ним присоединился ещё один, и они начали расходиться в стороны.
Рванув пистоль из кобуры, Тимофей, разрядив его в того француза, что был напротив, и еле-еле успел увернуться от удара слева.
Отскок назад, штык справа прошёл впритирку у самого плеча. Нет, долго он так точно не продержится. Вдруг оба его противника развернулись и понеслись назад в сторону берега.
— Ура-а! — вылетая галопом с дороги и с ходу разворачиваясь в обе стороны, полк русских гусар врубился в бегущие цепи.
— Живой, — выдохнул Гончаров. — А ведь ещё бы немного… Командирам отделений проверить своих людей! Всем осмотреть оружие, перезарядиться! — скомандовал он, оглядывая цепь.
Вот суетится Лёнька Блохин, пересчитывая своих драгун. О чём-то ругает Утехина Чанов. А вон и Марк стоит над неподвижным телом. Все унтеры целы.
— Первое отделение, Метельков ранен! — долетел доклад Чанова.
— Второе, Гришин убит! — крикнул Смирнов. — Штыком прямо в сердце его, вашбродь.
— Третье, Иванишину пуля руку перебила, и Акатькин убит, — доложился Блохин.
— Двое убитых и столько же раненых, — промолвил огорчённо Тимофей. — Паршиво. Вот тебе и бой за какую-то затрапезную речушку.
Послышалась россыпь ружейных выстрелов. Отбежавшая на противоположный берег вторая цепь вольтижёров открыла по гусарам огонь, и они, потеряв несколько всадников, откатились к той лесной опушке, где стояли фланкёры. Около полутора сотен оставшихся в живых французских застрельщиков из первой цепи, перебежав речку, уплотнили порядки вольтижёров. А сзади, под бой барабанов, к ним уже подходила плотная колонна пехоты.
— Не взять нам их! — крикнул командующий гусарами офицер с лихо закрученными усиками и седоватыми баками на щеках. — Против пехотных порядков только лишь такой же пехотой или артиллерией действовать. Ведите огонь, майор, придерживайте их! — Он махнул рукой в сторону французов. — Вот-вот ваш полк с казаками должен подойти и пара орудий. А мы пока стороной француза обойдём.
— Понял, так и сделаем, Денис Васильевич, — сказал Петровский. — Спасибо вам, вовремя подоспели. Ещё бы немного — и…
— Полноте, майор, — отмахнулся Давыдов. — Сочтёмся. С вас всего-то ящик шампанского!
— Да я ведь с радостью! — усмехнулся командир драгун. — Дайте только срок и хорошего маркитанта!
— У французов займите! — ощерился гусар. — Гусары, за мной! — рявкнул он и повёл всадников по боковой дороге подальше от брода, а над головой у драгун опять запели пули.