Андрей Беспалов – Разлом: Апокалипсис (страница 4)

– А в чём суть вашей силы, Акито? – спросил Никс, с любопытством глядя на него.

– Солнечный дар, – ответил Акито, слегка разминая запястье. – Он усиливает от воли владельца – скорость, физическую силу. Я могу призвать крылья для ускорения и короткого полёта. И… могу призвать копьё.

– Только копьё? – перебил Никс, его глаза загорелись. – Вы не пробовали призвать что-то другое? Меч, секиру, как у Юко? Может, даже клинок?

Акито задумался, и на его лице появилось лёгкое удивление, будто он впервые задал себе этот вопрос.

– Никогда не думал об этом. Когда я призываю копьё… это происходит инстинктивно. Возможно, я мог бы призвать и меч. Или секиру. Или клинок. Не пробовал. Может, позже стоит поэкспериментировать.

– Я бы с нетерпением на это посмотрел, – искренне сказал Никс.

– Хорошо, хватит философии, – Акито хлопнул в ладоши, возвращаясь в реальность. – Сейчас давай ещё разок. На этот раз работаем на износ. До обеда. Но сначала – в амбар, освежимся водой, и снова в бой.

Через полчаса дверь амбара распахнулась, и на площадку вышла уже вся пятёрка – освежённые, попившие воды, но с решимостью в глазах. Акито, Никс, Лиора, Лианна и Юко встали в широкий круг на песке.

Никс, поправляя свой уже привычный белый пояс, неуверенно посмотрел на Акито.

– Мы что… все вместе будем биться?

– Мы воссоздаём условия, максимально приближенные к реальному хаосу боя, – объяснил Акито, проверяя хватку на своём копье. – Один против всех, все против всех. Главное – выстоять, не получить «смертельный» удар и не выдохнуться.

– Только оружие – деревянное! – тут же добавил Юко, потирая давно забытое плечо.

– Приготовьтесь! – крикнула Лиора, и в её голосе снова зазвучал боевой азарт.

Пять бойцов замерли в стойках. Пять пар глаз следили друг за другом, вычисляя первую цель, слабое звено, момент для удара.

– Начали! – скомандовал Акито.

Круг взорвался. Это уже не был спарринг или игра. Это был вихрь. Пять тел сорвались с места, сливаясь в клубящемся облаке пыли. Глухие, частые удары дерева о дерево слились в непрерывный, яростный стук, похожий на барабанную дробь гигантского сердца. Вздохи, короткие вскрики, предупреждающие окрики – всё смешалось в едином гуле напряжённого, изматывающего противостояния. Мелькали тени: Акито, уворачивающийся от одновременной атаки Лиоры и Никса; Юко, пытающийся парировать сокрушительный натиск Лианны; Никс, который, забыв про усталость, отчаянно метался, используя свои водные всплески уже не для нападения, а для создания мгновенных помех, скрывающих его движения.

Следующие несколько часов площадка жила этой суровой, очищающей симфонией борьбы. Звуки битья дерева, тяжёлое дыхание, протяжные, усталые стоны при особенно сильных ударах – всё говорило о том, что каждый выкладывался по полной.

Когда солнце уже начало клониться к западу, пятеро измученных, промокших от пота, но сияющих внутренним удовлетворением бойцов вышли из тренировочной зоны в прохладный каменный коридор Золотого Дома. Они шли, перебрасываясь короткими, отрывистыми фразами, смеясь над особенно нелепыми падениями и удачными приёмами.

– Ничего, так держать, – сказал Юко, похлопывая себя по животу. – За такой тренировкой обед будет в десять раз вкуснее.

– Главное – никто не сломался, – с лёгкой улыбкой заметила Лианна, поправляя растрёпанные после спарринга волосы. – Всем рекомендую сейчас же отправиться в душ, а затем встречаемся в столовой. Без опозданий.

Акито, поравнявшись с Никсом, легко хлопнул его по мокрому от пота плечу.

– Ты сегодня был хорош. Очень хорош для первого дня. Завтра будет ещё больнее.

Никс, несмотря на усталость, широко улыбнулся в ответ – впервые за весь день по-настоящему, без тени смущения или напряжения. Затем он свернул за Юко и Акито, направляясь следом за ними в сторону общего душа, откуда уже доносились голоса и звук льющейся воды.

Время плавно перетекло из напряжения мышц в уютную усталость после долгой трапезы. Пятеро сидели за массивным каменным столом в трапезной Золотого Дома, доедая остатки сочной запечённой дичи, тушёных овощей и свежего хлеба. Атмосфера была спокойной, наполненной мягким стуком посуды и негромкими разговорами.

Юко, отпив из кубка ягодного морса, внимательно посмотрел на Никса, сидевшего напротив.

– Расскажи-ка о своих способностях поподробнее, Никс. И о навыках. Видно, что с оружием ты знаком, но вода… это что-то новенькое. И как это всё уживается в одном человеке?

Акито и Лианна синхронно переглянулись, уловив направление беседы. Никс на мгновение опустил взгляд, затем сделал большой глоток сока, будто набираясь решимости.

– Сила… это череда моего рода. По материнской линии. Каждый второй в её семье рождается с даром воды. Но проявляется он у всех по-разному. У каждого свои приёмы, своё… понимание воды. Ей можно лечить, – он провёл рукой по своему давно забытому ушибу, который уже почти не болел, – а можно и ранить. Всё зависит от воли и намерения.

– Селина управляла льдом, – заметил Юко, вспоминая хрустальные шипы и ледяные барьеры той битвы.

– Да, – кивнул Никс. – Лёд – это та же вода. Поэтому «каждый второй» – это всегда вода, просто в разном состоянии. У меня она… более подвижная. Жидкая.

– А кто был твоим отцом? – мягко спросила Лиора, отложив вилку. Её взгляд был участливым, но прямым.

Никс медленно поднял голову. Его лицо, ещё минуту назад оживлённое рассказом о магии, слегка поникло.

– У них с мамой… всё было сложно. Они любили друг друга, я это видел, чувствовал. Но почему-то жили отдельно. Мама редко говорила о нём. А он… он навещал, когда мог.

– Как его звали? – спросил Юко, его голос стал тише. – Может, мы знали его? Слышали что-то?

Никс замолчал на долю секунды, будто выверяя каждый слог.

– Аррон. Вы же вместе бились против Имира, верно?

В воздухе повисло ошеломлённое молчание. Акито отложил нож, его лицо выразило полное, почти шоковое понимание.

– Аррон… Сын Синарха. Теперь всё встало на свои места, – он прошептал, глядя на Никса уже совершенно иными глазами. – Теперь ясно, почему он тогда так рванулся к Селине, когда она начала шептать у Источника…

– И почему он так горевал, – тихо добавила Лиора, её взгляд смягчился от внезапно нахлынувшей памяти.

На скуле Никса быстро, словно украдкой, прокатилась блестящая слеза. Он резко вытер её тыльной стороной ладони, но глаза его уже покраснели, выдав бурю эмоций под маской спокойствия.

– Я горд, – сказал он, и голос его дрогнул, но не сорвался. – Горд сидеть сейчас за одним столом с теми, кто сражался бок о бок с моими родителями. И… рад, что мой наставник – тот, кто был рядом с отцом до его последнего вздоха.

Акито открыл было рот, на лице его застыл немой вопрос – «Откуда ты знаешь такие детали?»

Но Никс, словно почувствовав это, тут же перебил, не давая вопросу прозвучать:

– Мне рассказал один из выживших. Боец, который наблюдал за всем со стороны.

В тягостной, наэлектризованной тишине первой заговорила Лианна. Её голос, тёплый и твёрдый, мягко разрезал напряжение.

– Давайте переведём эту грустную тему. Прошлое не изменить, но ему есть место в памяти, а не в скорби за столом. – Она обвела взглядом всех, и в её глазах читалась и печаль, и решимость смотреть вперёд.

Все молча, понимающе кивнули. Юко снова взялся за кубок, Лиора аккуратно пододвинула свою тарелку. Акито, встретившись взглядом с Никсом, коротко, но выразительно кивнул ему – кивок, в котором было и уважение, и обещание, и принятие тяжёлой ноши, которую юноша нёс в себе.

После обеда длинные коридоры Золотого Дома поглотили тихие шаги Акито и Юко, и позади идущего Никса. Камни под ногами отдавали прохладой, а из высоких арок лился мягкий послеполуденный свет, выхватывая из полумрака знакомые фрески на стенах.

– Как там твой… внутренний голос? – спросил Акито, не глядя на друга, его вопрос повис в воздухе между ними, осторожный, но необходимый. – Ты вроде хотел сместить его выходы на вечер. И, как я понял, уступил ему целый час в сутках?

Юко шёл, слегка ссутулившись, его тень тянулась за ним длинной и неровной.

– Тогда, в Элизиуме… – начал он, и голос его звучал отстранённо, будто он вспоминал чужой сон. – Когда Марк отправил меня в нокаут… это был не слабый удар. У меня был расколот череп. А потом ещё и засыпало обломками. Я был на грани. Удобная ситуация…

Он сделал паузу, сглатывая ком в горле.

– Тогда он и вышел, предложив сделку. Он залечил раны, вытащил меня из-под бетона. Взамен на новые правила. Час в сутки.

– Этот подонок Марк уже поплатился за всё, – мрачно проворчал Акито, и в его глазах мелькнула холодная вспышка давней ярости.

– Да, – коротко кивнул Юко. – И с того момента, как всё зачистили, я договорился с Имиром уже напрямую. Час по вечерам. Жёсткие рамки. Он пока держит слово.

– Интересно, чем он занимается, когда получает контроль? – Акито не мог скрыть лёгкое, леденящее беспокойство.

– Не знаю, – Юко покачал головой, и в его тоне сквозила беспомощность. – Я могу только слушать. Смутные ощущения, отголоски мыслей… но видеть, что он делает – нет. Это как сидеть с завязанными глазами в центре собственного тела. Слышишь шаги, чувствуешь движения, но не понимаешь, куда и зачем.

– В случае любых изменений, малейшей попытки выйти за рамки… – Акито остановился, заставив Юко обернуться, и посмотрел ему прямо в глаза, – сразу сообщай. Не пытайся решать это в одиночку. Мы справимся только вместе.