Андрей Беспалов – Разлом: Апокалипсис (страница 1)
Андрей Беспалов
Разлом: Апокалипсис
ГЛАВА 1. БРЕМЯ
Тишина после падения Элизиума была особой – не мирной, а приглушённой, словно воздух в склепе после того, как захлопнулась дверь. Колоссальные машины замерли, их сердцебиение остановилось под холодными пальцами астрарийских рун. Контроль установили: нейтрализовали энергоядра, взяли под стражу командные центры.
Теперь во главе того, что осталось от Элизиума, стоял Александр. Статный, спокойный как величественная скала на берегу бушуещего моря. На его плечи свалилась тяжесть не только уцелевшего города, но и ответственности за все прежние грехи, быших правителей. Именно он, сменивший простой китель, на тёмный мундир, сидел теперь по другую сторону переговорного стола.
Стол этот стоял не среди блестящих металлических залов Элизиума, а в самом сердце секретной лаборатории Астрария – в одном из множества кабинетов, что заполоняли всю длину коридора подземной лаборатории. Каменная плита, отполированная временем, разделяла два мира. С одной стороны – представители Объединённых Кланов, их лица освещены неровным светом. С другой – делегация Элизиума, доставленная через портал под дулами стражей. Александр казался инородным телом среди древних камней: слишком резкие черты, строгий покрой одежды, спокойный взгляд, холодная расчётливость.
Переговоры, растянувшиеся на недели, проходили под сводами небольшого кабинета. Воздух, всё ещё горький от тлена, теперь наполняли ровные голоса, скрежет грифелей и тяжесть невысказанных угроз. Основное требование Астрария было выбито словно эпитафия: любая попытка несанкционированного контакта между мирами отныне приравнивается к акту войны.
– Иначе, – голос Лианны, восседающей во главе кланов, был тих, но каждое слово падало, как капля холодного свинца, – мы обратим ваши тоннели в могилы, а ваши машины – в памятники собственной гордыне. Мы не ведём диалог из любезности. Мы выживаем.
Но самым неоспоримым аргументом стали не угрозы, а безжалостные данные, добытые учеными Технэ. Каждый запуск портала, каждый скачок энергии был вампирическим актом. Мир Земли, пустой сосуд без магии, высасывал жизненную силу Астрария. Энергия – кровь этого мира – утекала в бездну, пытаясь заполнить фундаментальную пустоту. На стол легли не отчёты, а вещественные доказательства: увядшие за ночь светоцветы с полей Седьмого Солнца, кристаллы, потускневшие до матового пепла, записи с наблюдательных постов на границах – земля над коридорами ведущими к Элизиуму на той стороне чернела и трескалась, словно после засухи длиною в век. Это был не побочный эффект. Это был диагноз смертельной болезни.
– Вы пробурили дыру в наш мир, – произнёс Элван, положив на стол иссохший, почерневший корень Древа Голосов, привезённый из самых глубинных рощ. – И удивляетесь, почему мы требуем заварить её наглухо. Этот договор – не компромисс.
Договор был выкован из жёстких, негибких статей: полный демонтаж исследовательских ячеек, совместный контроль, пожизненный запрет. Но его заключительный пункт был отлит из иного металла. Сила договора вступит в действие лишь после одного условия: личной встречи Акито с его матерью и сёстрами. Это был мост, построенный не из расчетов, а из человечности – последняя проверка перед тем, как поставить печать.
ГЛАВА 2. УЧЕНИК
Когда очередное заседание о распределении наблюдательных постов завершилось, и эхо шагов затихло в коридоре, к Акито подошла Лайла. Её лёгкая, как туман, походка была неслышна на грубом металлическом полу.
– Акито…можно тебя на пару слов? – её голос звонко отскакивал от каменных стен.
Он отклонился от группы, остановившись посреди длинного коридора.
– Я прошу не от своего имени, – начала Лайла, её взгляд, обычно ясный и далёкий, был пристальным и тревожным. – Я прошу как подруга Селины и как тот, кто присматривает за её сыном. Речь о Никсе.
Акито молча ждал.
– Он отказывается идти по стопам клана, – продолжила она, понизив голос. – Говорит, что не хочет быть деталью в механизме, что армия стирает всё личное. Он на распутье, Акито. У него дар – ум острее бритвы, чутьё на истину, – но он растрачивает его на цинизм и пустой бунт. Я боюсь, он свернёт в тупик или станет пешкой в чужой игре.
– И что я могу сделать? – спросил Акито, уже догадываясь о сути.
– Возьми его к себе. Не в подчинённые. В ученики, – в словах Лайлы звучала не просьба, а убеждённость отчаяния. – Ты прошёл путь между мирами. Ты знаешь цену и порядку, и свободе. Ты сражался, но не растворился в строю. Ему нужен такой ориентир. Не командир, а учитель.
К ним, словно из самой тени, присоединилась Лианна, её белое одеяние светилось в полумраке.
– Наставник Акито, – сказала она просто, положив руку Акито на плечо. – Я считаю, это верный шаг. Из тебя получится настоящий учитель. Ты умеешь показывать суть вещей, а не просто диктовать правила, – в её глазах мелькнула тёплая усмешка.
Акито вздохнул, ощущая тяжесть двух ожидающих взглядов. В памяти всплыл образ Каэлвана и отца.
– Хорошо, – наконец произнёс он. – Думаю завтра утром мы сможем познакомиться – пришлите его ко мне. Посмотрим. Но пусть не ждёт поблажек.
Лайла кивнула с беззвучным облегчением, а Лианна одобрительно сжала его руку.
За пределами пещеры, над расколотыми башнями цитадели Имира, восходила луна – холодный, немой свидетель. Она освещала хрупкое равновесие нового мира, где разговор сына с матерью должен был стать тем последним камнем, что удержит всю арку от обрушения.
Следующее утро в Золотом Доме было ясным и тихим. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь высокие арки, золотили края огромного дубового стола, за которым Акито и Лианна завтракали. Воздух был наполнен ароматом свежеиспечённого хлеба, дымящегося чая и лёгкой, неуловимой нотой спокойствия, которое редко выпадало на их долю.
Дверь в зал открылась с тихим скрипом, и на пороге возникла прямая, как клинок, фигура капитана Рейнарда.
– Ваше Величество, – отчеканил он, слегка склонив голову. – Прибыли господин Юко и госпожа Лиора.
– Впустите, – кивнул Акито, откладывая нож.
Пара вошла в зал. Юко, одетый в просторную тёмную рубашку и штаны, выглядел спокойным, даже расслабленным – таким, каким Акито не видел его с тех самых пор, как всё началось. Лиора шла чуть позади, её взгляд был ясным, а на губах играла лёгкая, сдержанная улыбка.
Акито, доедая последний кусок, при виде друга невольно расплылся в улыбке, словно только что услышал от него какую-то дурацкую шутку. Он вытер рот льняной салфеткой, отодвинул стул и встал.
– Удивлён, что ты так рано встал, – голос его звучал тепло, с лёгкой издёвкой. – Раньше тебя даже пушечный выстрел не будил. Сколько первых пар мы из-за тебя прогуляли?
Они сошлись в центре зала. Раздался звучный, братский хлопок рукопожатия, ладонь в ладонь, с привычной, проверенной силой.
– Я выспался за все прошлые месяцы, – парировал Юко, и в его глазах мелькнул знакомый озорной огонёк. – Как раз готов надрать тебе зад на тренировке. Освежить память.
– Не мешай им завтракать, – мягко, но твёрдо прозвучал голос Лиоры, стоявшей чуть поодаль. Она кивнула Лианне. – Доброе утро, Ваше Величество.
– Мы как раз закончили, – улыбнулась Лианна, отпивая последний глоток чая. – И через час можно начинать. А пока… пойдёмте разомнёмся и подготовимся. Тем более, – её взгляд встретился с взглядом Акито, – у нас сегодня будет новый участник. Ученик Акито.
Юко поднял бровь, усмехнувшись.
– Ученик? Неужели у тебя уже есть сын, о котором я не знаю?
– Сына пока нет, – с лёгкой усмешкой ответила Лианна, вставая. – Но есть ученик. Сын Селины. Бедняга пережил смерть обоих родителей.
Усмешка с лица Юко сползла, сменившись мгновенной серьёзностью. Он кивнул, глядя на Акито.
– Брать на себя такую ответственность… быть наставником для кого-то – это очень серьёзно.
– Я справлюсь, – просто сказал Акито. В его голосе не было бравады, лишь тихая уверенность.
Вся четверка стояла на просторной тренировочной площадке под открытым небом, залитой утренним солнцем. Воздух был свеж и прозрачен. Они разминались, движения их были ленивыми, плавными, но в каждой растяжке, в каждом повороте корпуса чувствовалась годами наработанная мышечная память.
– Помню, как ты в первый раз попробовал парировать боковой удар ногой? – смеясь, сказал Юко, делая круговые вращения плечами. – Упал, как мешок с картошкой. Думал, я тебе ребро сломал.
– Зато запомнил навсегда, что нельзя подставлять под него прямую руку, – отозвался Акито, выполняя наклоны. – Лучший урок – тот, после которого болит.
– Боль – плохой учитель, – мягко вмешалась Лианна, выполняя комплекс плавных, грациозных движений, напоминающих танец. – Она учит только избегать боли, а не понимать принцип. Нужно чувствовать импульс противника, его центр тяжести… вот смотри.
Она сделала лёгкий выпад в сторону Акито, её ладонь мягко толкнула его в грудь, заставляя инстинктивно перенести вес и развернуть корпус.
– Видишь? Ты не сопротивлялся силе, а перенаправил её. Это основа.
– Основа основ, – кивнула Лиора, отрабатывая серию быстрых, хлёстких ударов по воображаемому противнику. – Но иногда нужно и жёстко встретить. Особенно если противник тяжелее и сильнее. Удар в опорную ногу, вот здесь, – она указала на боковую часть колена, – даже гиганта заставит дрогнуть.