Андрей Белянин – Возвращение царя обезьян (страница 41)

– Ты звала меня, Аолия?

– Звала, звала! Иди сюда, у меня к тебе парочка неудобных вопросов.

– Брат Бацзе, почему эта женщина говорит со мной, как судебный чиновник лин-ши, перед тем как побить меня палками? Что ты ей сказал? – спросил Укун, на всякий случай отодвигаясь подальше, в сторону тощего демона.

Нервный Ша Уцзин толкнул его локтем, требуя, чтобы он не пинался. Царь обезьян как бы между делом притянул к себе собаку, создавая из неё живой щит.

– Он рассказал мне твою тупую шутку насчёт сына, – холодно ответила Ольга.

– Ах, эту шутку… Хи-хи-хи… – Укун улыбнулся во весь рот, но блондинка в ответ улыбаться явно не собиралась.

– Кроме того, что это тупая и безнравственная шутка, Укун, – продолжила она, глубоко вдохнув, – я считаю, что ты обязан был предупредить меня о наличии у тебя ребёнка. Ребёнок – это не шутки! Ты не имел права жениться на мне, не уведомив меня о таком серьёзном аспекте, как…

– Нет у меня никакого сына! – перебил её царь обезьян. – Ты, как всегда, слушала, но не слышала и потому не смогла понять, что говорил тебе мой свинорылый брат. – Он метнул гневный взгляд в сторону Чжу Бацзе, и девушка ощутила, как демон-свинья напряжённо заёрзал. – Это. Была. Шутка. Хи. Хи. Хи. Я бездетен!

– Ну тогда это максимально тупая шутка!

– Ты уже говорила об этом, женщина, я услышал тебя.

– Ты хоть понимаешь, что шутить на тему гибели детей и своей собственной смерти – безнравственно? Ты обманщик! Ты подло обманул людей, играл с их чувствами, заставил их оплакивать тебя! Ради тупой шутки! Оборжаться, да?

Они влетели в облако и пару минут молчали, пролетая сквозь плотный слой водяных капель, завязших в белом водяном паре.

– Нет у него детей? Ха! – внезапно включился Ша Уцзин, когда они вылетели из облака и увидели солнце, заливающее горы закатными лучами. – Только такая чужеземная дура может в это поверить.

– Заткнись, – сквозь зубы попросил Великий Мудрец, но худощавый демон уже повернулся к ним, улыбаясь Ольге безумной улыбкой маньяка.

– Сам заткнись, обезьяна, – огрызнулся он и вновь обратился к девушке: – Знаешь ли ты, что весь Тибет – его дети?

– Это как?

Сунь Укун надулся, скрестив руки на груди. Ветер развевал его жёсткие волосы, приходящая в себя собака поскуливала, а их летающий тигр поднимался всё выше и выше.

– Отправился как-то наш умник на Тибет учиться уму-разуму к одному святому ламе… как там звали этого старого дурака?

– Авалокитешвара, – пробурчал Укун.

– Чему там этот старик его учил, кроме как сидеть и бездельничать, неизвестно. Но однажды мимо проходила местная горная ведьма. И так как наш братец был самым красавцем среди уродов, влюбилась в него и начала домогаться.

Чжу Бацзе радостно закивал и вмешался в рассказ:

– Сунь Укун повёл себя благородно и отказал ведьме.

– Я хотел стать бодхисатвой! – пояснил Великий Мудрец.

– Да куда тебе! – усмехнувшись, продолжил Ша Уцзин. – Горная ведьма мало того что обладала дурным вкусом, так ещё и славилась огромным, неудовлетворённым желанием. Может, не знала ласк за сколько-то тысяч лет, может, просто с обезьяной у неё ни разу не было. Полезла она к нашему братцу снова. Стишки позорные читать ему начала…

Тощий демон приподнял голову, закрыл глаза и продекламировал:

Прекрасный Сунь Укун, молю, услышь меня! Я ведьма, бес, урод, но вся горю, любя! Дрожа от похоти, возлечь с тобой стремлюсь! Меня не хочешь – с Древним Злом сольюсь! Мы будем убивать по десять тысяч душ! Мы будем кровь лакать из их ничтожных туш! Мы выродим своих чудовищных детей, И превратится Бод[2] в пристанище теней! Так расцелуй мне грудь, подумав хорошо, Я так люблю тебя! Хочу, чтоб ты вошёл…

– Стоп, стоп, подождите! – оборвала его Ольга, лицо которой расцвело красными и зелёными пятнами от злости. – Мне не хочется знать, кто там куда вошёл. Нельзя ли поближе к делу? Что там насчёт детей?

Более воспитанный демон-свинья Чжу Бацзе, успокаивающе поглаживая девушку по плечу, пояснил, что Сунь Укун пожаловался учителю на ведьму, мешающую ему достичь просветления.

Но мудрый Авалокитешвара решил, что пожертвовать каким-то там учеником-обезьяной ради спасения Тибета – очень разумный выход, и приказал Укуну стать мужем ведьмы. Естественно, от такого смешанного брака родилось шестеро странных детей – один ребёнок был похож на зверя, уродливый, дикий, второй был похож на глупого человека. Третье же дитя оказалось похоже на небожителя с золотой душой. Этому ребёнку даже не нужно было достигать просветления, ведь он был просветлённым от рождения. Три остальных ребёнка даже не заслуживают упоминания. Кому вообще есть до них дело?

Спустя три года дети царя обезьян и горной ведьмы так сильно размножились, что начали голодать.

– «Мамочка! Папочка! Что же нам есть?!» – кричали несчастные детки и плакали, – сочувственно качая головой, стенал Чжу Бацзе.

– Но ведьма оказалась дрянной матерью и просто исчезла! – перехватил слово Ша Уцзин. – Банально сбежала, бросив весь свой выводок на нерадивого папашу. И наш мудрый братец опять кинулся за советом к полоумному учителю.

Демон вновь закрыл глаза, свёл брови домиком и с выражением зачитал:

Я не познал любви, не ведал про разврат! Обманут я женой, но в чём я виноват?! Я, по уши в грязи, сижу в толпе детей! Проклятьем стал приплод, родившись из страстей! Учитель, подскажи, премудрый лоб склоня, Что делать, чтоб они отстали от меня? Чтоб жили, ели, пили, но сами как-нибудь? Умрут ведь с голодухи! В Диюй их ляжет путь!

– И тогда премудрый Авалокитешвара взял семена пшеницы, кукурузы, бобов и ячменя и бросил их на землю, – перебил поэтически настроенного демона его толстый собрат. – Вырос богатый урожай, а дети царя обезьян и горной ведьмы питались им. Со временем, под воздействием правильной еды и праведной жизни, у них истончилась и укоротилась шерсть и отвалились хвосты. Чтоб не застудить чресла и суставы, они надели одежду из листьев. Так на свет и появились тибетцы.

– Какая чушь… – уверенно заявила Ольга. – Укун, что ты на это скажешь?

– Ты же слышала, женщина: меня заставили, – мрачно отозвался царь обезьян.

– За-ста-ви-ли?! – по слогам произнесла блондинка.

– И изнасиловали, – подняв указательный палец с грязным ногтем вверх, важно добавил он.

– Ах, бе-э-эдненький! Давайте все тебя пожалеем! – протянула Ольга без капли сочувствия в голосе. – А врать на нашей свадьбе, что ты свободен, тебя тоже заставила плохая тётя ведьма?

– Я не врал, что свободен! Не говорил ни слова!

– Вот именно! Ты умолчал, что женат! – закричала девушка, вскакивая на ноги, но тут же, посмотрев вниз с тигриной спины, резко уселась на место. – Это одно и то же! И что ты отец-героин, тоже умолчал! Да как ты… Да вообще… Скотина!

Оба братца-демона, переглянувшись, одобрительно похлопали в ладоши. Тигриный бог промурлыкал что-то про восхитительное сацзяо белой женщины, но все спорщики дружным хором попросили его лететь молча и следить за дорогой.

А следить было уже незачем. Через пару минут тигр, мягко приземлившись на все четыре лапы, остановился, и его пассажиры осмотрелись.

Белые стены дворца заливал розовый свет уходящего на покой солнца, золотые перила и карнизы крыш горели, словно излучая собственный свет изнутри. Дворец казался чудесной, феерической свечой на фоне темнеющего неба. Вернее, казался бы. Если бы не ужасающая разруха.

Оббитые колонны, повсюду мусор, налипшая грязь неизвестного происхождения. Везде размазанные пятна на полу, обезьяний помёт, гнилая банановая кожура, лужи то ли дождевой воды, то ли чего похуже. Откуда-то доносился запах тухлых яиц. Ольга поморщилась. Меж тем демоны безропотно спрыгнули со своего транспортного тигра, их противный запах ничуть не смущал.

– Ты не была в Диюе, женщина, – самодовольно пояснил царь обезьян. – Вонь его ветра несравнима с этим лёгким душком.

– Угу, я и в Тибете не была. – Блондинка явно не собиралась переводить тему. – А там, насколько я поняла, тоже всё было с душком…

– Чего ты хочешь от меня, Аолия? – Сунь Укун уже достал посох из ушной раковины и для успокоения перебросил его из руки в руку.