Андрей Белянин – Возвращение царя обезьян (страница 43)

Ольга и Сунь Укун одновременно сделали фейспалм.

– Это правда? – спросил демон-свинья стража Ли. Мужчина кивнул с тяжким вздохом. – Вот только не рыдай, страж, лучше иди и стереги свои небесные врата, которые ты уже не смог охранять, раз сюда пробралось столько всякого отребья…

Тем временем «цари» продолжали спор о том, кто из них настоящий. Сунь Укун предъявил Цзиньгубан. Обезьяны дружно загомонили, узнав волшебный посох. Самозванец указал на шляпу императора. Тоже вполне себе аргумент.

– На ком шапка, тот и царь! – прокричал от дверей вошедший Ша Уцзин, самодовольно осклабившись. Похоже, ему вообще нравилось всех провоцировать.

Пожилая обезьяна, внезапно растолкав толпу, подошла к Укуну. Она протянула чёрные руки и ощупала его лицо, внимательно присматриваясь выцветшими глазами.

– Ты Сунь Укун, – наконец сказала она. – Где тебя носило?

– Здравствуй, бабушка Бонобо, – вежливо ответил китаец. – Ты узнала меня? Ты признаёшь, что я Великий Мудрец, Равный Небу, прекрасный царь обезьян?

– Я узнала тебя, Великий Мудрец, – кивнула бонобо, почесав подбородок, покрытый седой шерстью. – Но ты не наш царь.

Обезьяны ахнули.

– Что ты говоришь, бабушка Бонобо? Хи-хи-хи!

– А разве ты привёл нас во дворец? Разве ты положил к нашим ногам царство? Нет, это сделал он. – Она указала пальцем на самозванца. – А ты пропал на многие, многие годы, бросив нас прозябать на горе Цветов и Плодов!

– Гора Цветов и Плодов – это наш дом! – возмутился Сунь Укун.

– Ты сделал нашим домом гору. А царь обезьян сделал нашим домом Поднебесную.

Воодушевлённые обезьяны согласно закивали.

– Поговаривают, что ты нашёл себе жену из людей, Сунь Укун? – строго спросила обезьяна. – Это она? – Бонобо подошла к оторопевшей блондинке и потянулась к ней руками.

Девушка отшатнулась, сделав шаг назад.

– Не надо меня хватать, пожалуйста! Я не люблю, когда меня трогают посторонние люди… и посторонние обезьяны, – быстро исправилась она. – Сочувствую, что вы плохо видите, но всё-таки попрошу без рук.

Пожилая обезьяна пожевала нижнюю губу и молча вернулась к Укуну.

– Молодая, красивая. Дерзкая, как все люди, – заключила она. – Почему ты не выбрал себе жену из наших молодых самок, Сунь Укун? Царь не желает, чтобы семя его проросло в его народе?

– Такой царь нам не нужен! – пискнула мармозетка.

– Но он – не царь обезьян! – крикнул Сунь Укун, обличительно указывая на сидящего на троне.

– Хи-хи-хи! – ответил самозванец.

В зале становилось душно. Укун чуть не плакал, одновременно сверкая глазами, в которых горел красный огонь. Но что он мог сделать один? Разве только убить всех своих подданных? Царь обезьян никогда на это не пойдёт, никогда не предаст свой народ…

– Минуточку! – решилась вмешаться Ольга, выйдя в центр зала, и опасливо покосилась на сидящего на троне двойника. Мало ли… кто его знает…

– Обезьяны! – сказала она, стараясь придать своему голосу серьёзность и авторитетность, как будто разговаривает со студентами. – Ваши обвинения беспочвенны! Укун не бросал вас! Он был обманом заточён своим врагом в тесную тюрьму, из которой не мог выбраться сам. Я помогла ему! И со дня своего освобождения он жил лишь одной мыслью – вернуться к своим верным подданным, к своему народу, к своей семье!

Некоторые, особенно внушаемые представители обезьяньего народа, одобрительно загудели.

– И ведь он вернулся, прошу заметить! – продолжала напирать девушка. – Между прочим, он мог остаться в просвещённой стране, в цивилизации, с холодильником, Интернетом, электричеством. А вернулся к вам, на вашу долбаную гору! Добровольно отказался от стольких благ, чтобы быть среди вас! Это первое.

Она прокашлялась и посмотрела на Укуна, но тот молчал и даже не взглянул на неё – закрыл глаза, должно быть пытаясь погасить в них пламя.

– Второе! Вы говорите, что он сделал вашим домом лишь гору Цветов и Плодов. Но разве плохо иметь малую родину, скажите мне, пожалуйста, обезьяны?! Разве вы не скучаете по горе Цветов и Плодов? Там столько еды, столько солнца, свежий воздух, лёгкий ветер, а ночью светят луна и звёзды. Так вот, сейчас вы набились в душную комнату, куда почти не попадает солнечный свет. А давно ли вы ели здесь, обезьяны? Ну хоть что-нибудь, кроме хвалёных персиков бессмертия. Не надоели вам персики? Не хотите ли бананов со своей горы?

Восторженный рёв согласных обезьян, многие из которых даже пустили слюну, невозможно было описать словами. Ольге вновь пришлось поднять руку, призывая всех к тишине.

– И третье. Вы говорите, что он женился на мне. Но это только формальность, так как нас против нашего желания поженил Рама… – Она замялась, поскольку приматы явно не поняли, о ком идёт речь. – Ну это такой индийский принц. Или бог. Или и то и другое в одном флаконе. В общем, он поженил нас, о чём мы не просили! Так что не переживайте, мы быстренько разведёмся, и ваш царь сразу, как вы там выражались, бабушка… взрастит своё семя в своём же… тьфу, какая пошлятина…

Обезьяны уважительно закивали. Действительно, «взрастит семя…» – какая пошлость…

– И потом! Даже если бы мы не развелись. Ну да, он женился на мне. И что? Теория Дарвина учит нас, что у человека и обезьян есть общий предок. Ну, это если упрощённо объяснять, – на всякий случай уточнила девушка. – Люди относятся к сухоносым приматам, подотряду отряда приматов класса млекопитающих, вид человек разумный. Наиболее близкими к человеку современными биологическими видами являются два вида рода шимпанзе.

Представители рода шимпанзе тут же подняли правые руки, заинтересованно раскрыв рты и почёсываясь под мышками левыми руками. Остальные обезьяны тоже явно увлеклись внезапным научным ликбезом. Любопытство, как известно, не порок и присуще всем на свете.

– Ну и вот! Если верить палеонтологам и генетикам, эволюционные пути человека и шимпанзе разошлись где-то семь миллионов лет назад. Согласитесь, что с точки зрения эволюции это же буквально вчера! Так что я ваша родственница. Из вашего вида. Такая же, как вы. Почти. И если Укун проронит своё семя… в меня… ну, в общем, это одно и то же, что и в любую самку из присутствующих! Почти. Наверное, кроме вас, бабушка, вам уже по возрасту не положено размножаться, потому что беременность в преклонном возрасте грозит генетическими аномалиями внутриутробного развития, так что…

– Женщина… – сквозь зубы процедил Сунь Укун, хватая её за локоть. – Я не собираюсь взращивать семя в бабушке Бонобо! А про свои мечты о нашем слиянии лучше молчи, если не хочешь, чтобы чужие уши услышали дурное в прекрасном, а чужие языки опустили прекрасное до дурного…

– Я и не мечтаю… Да как ты вообще мог подумать?! Я, между прочим, тут распинаюсь про теорию эволюции! Это в теории всё! И не трогай меня руками! – Она резко вырвалась и спряталась за спину покрасневшего стража небесных врат.

– Рама? – внезапно спросил самозванец с трона. – Эта женщина произнесла имя «Рама»?

– Э-э, ну да, вроде бы когда-то где-то в середине монолога, как уточняющую деталь, не более, – высунувшись из-за спины стража Ли, сказала блондинка.

Чжу Бацзе вытолкнул девушку вперёд, где ей пришлось в подробностях рассказать про Раму, Ситу, Индию, злобного помощника режиссёра Ранджита и очаровательного людоеда Ракшасу. И чем больше она рассказывала, тем больше слёз стекало по лицу двойника царя обезьян. Его подданные заметно занервничали.

– Чего это он? – спросил Ша Уцзин и, не дожидаясь чьего-либо ответа, бесцеремонно заорал, обращаясь к сидящему на троне: – Чего ревёшь, обезьян разнаряженный?

Внятного ответа не последовало. Размахивающий хвостом самозванец уже когда-то слышал эти имена, но не помнит где и не знает, почему у него так болит сердце и так льются слёзы. Поэтому на всякий случай он бросит в темницу демонов и женщину.

Обезьяны ещё даже не успели подойти к Ольге, чтобы арестовать её, как девушка осела на пол. Страж Ли едва успел подхватить её под руки, чтобы блондинка не упала навзничь.

– Что с тобой, Аолия? – бросился к ней встревоженный Укун.

– Сердце… – заплетающимся языком ответила девушка. – Колет… как будто тысячи иголок в сердце… Это ты разбил моё сердце, Сунь Укун, когда умолчал, что женат… и что… дети…

Ша Уцзин и Чжу Бацзе недоумевающе переглянулись, но промолчали. Взяв девушку на руки, Великий Мудрец в сопровождении своих спутников и печальных стражников-горилл покинул тронный зал. В тюрьму так в тюрьму, такой народ ему больше не нужен…

Я – Гохомаосан, познавший полёт, который стал падением. Защитник Дхармы, спаситель человечества, рождённый на Венере из раскалённого дождя, ставший огнём Шивы. Я – великий Бхутанатх, сошедший с вершины Курамы в бездну Диюя, чтобы изменить свою суть. Я – повелитель демонов У Мован.

Я поднимусь к бессмертным, поправшим само моё имя, чтобы спросить у них, как, презрев меня, они не презрели обезьяну – лжеца, изменщика, вора, гордеца и развратника? И сниму с Сунь Укуна его немытую шкуру, и брошу её под ноги императору, и закончу свой путь, куда бы он ни привёл меня в величии своём.

Ибо я и есть Путь…

Демон-бык смотрел на оранжевое солнце, опускающееся за горизонт. Его надоедливая жена была отправлена в свою спальню. Не то чтобы она пошла по своей воле, да и покои в Пещере, скребущей облака, были не в пример хуже комфортабельных комнат в их доме из двадцать первого века. Но раз уж царевна вдруг захотела поиграть в верную жену и последовала за мужем в дремучее Средневековье, пусть наслаждается…