Андрей Белянин – Возвращение царя обезьян (страница 28)
– Что они делают? – шепнул Чжу Бацзе царю обезьян.
– Ведут научные беседы, необразованный толстяк. Не пялься на мою жену. И что что ничего не видно? Всё равно не пялься.
– Как они это себе представляют?! Диванные теоретики! – продолжала разоряться саратовская аспирантка. – Какой бы ни был этнос, гомо сапиенс – это один биологический вид! И вне зависимости от национальности, цвета кожи, ареала обитания в конце концов вирус (ну или бактерия) будет всех его представителей поражать одинаково! Всех! А не какой-то там отдельный этнос. Я уж не говорю о том, что этнос – вообще понятие собирательное и весьма расплывчатое.
Ракшаса понимающе то кивал головой, то качал ею в разные стороны. Вода нагревалась.
– Этот мир не спасти, милая моя, – вздохнул огромный негр и потрогал пальцем стенку «ванны».
– И это я ещё молчу о мутациях микроорганизмов. Они вообще об этом что-нибудь слышали? Да их противоэтносный вирус (даже если бы его и возможно было создать, а создать его невозможно!) мутирует быстрее, чем они моргнут! И накроет вообще всё! Стратеги! – Она помолчала секунд пять, а потом снова завелась: – Нет, Ракшаса, вот почему чушь несут они, а стыдно мне?!
– Что он делает? – снова спросил Чжу Бацзе, блаженно принюхиваясь пятачком. – Да он же её варит!
Опомнившийся царь обезьян ударил себя по уху, вытащил волшебный Цзиньгубан и с воплем прыгнул к кастрюле, одним ударом посоха сваливая её с огня прямо в траву. Ольга закричала от испуга, ракшаса отскочил от горячих брызг, оба демона с интересом вытянули шеи.
– Ты что наделал?! Во-первых, я ударилась! – причитала девушка, прячась за перевёрнутой кастрюлей. – А во-вторых, я го-ла-я-а!!!
– О, неразумная, он же варил тебя, как цесарку!
– Ракшаса?! – не поверила блондинка. – Зачем ему это?!
– Да потому что он людоед!!! – хором пояснили Сунь Укун и Чжу Бацзе.
Повисла неловкая пауза.
– Ракшаса, а… а разве ты варёное ешь? – осторожно высовываясь, уточнила Ольга у чернокожего великана. – Просто ты же демон. Вот собакам, например, отварное мясо нельзя давать, оно для них не полезно, желудок заполняет, а никаких питательных веществ не даёт.
– Она у тебя полоумная? – спросил Ша Уцзин, появившийся из-за кустов. Сунь Укун хотел огрызнуться, но подумал и кивнул.
Конечно же Ракшаса сказал, что не варил её. Конечно же ему никто не поверил. Даже сама Ольга вдруг осознала, что вообще-то вода была очень и очень горячей. В качестве подтверждения своих добрых намерений великан сбегал куда-то и принёс ей джинсы, которые оказались почти впору, плюс расшитый стеклярусом топик.
– Это ещё откуда?
Все демоны многозначительно промолчали. И тут наконец-то до нашей образованной и начитанной блондинки дошло.
– Ты чего… ты кого-то съел?!
– Зачем же так всё негативно воспринимать, Оленька? – Ракшаса попытался снизить градус напряжения. – Вы же биолог. И прекрасно понимаете, что я должен кормиться видовой пищей. Как и детишки мои тоже. Сами же вот сейчас про собачек рассказывали. Невидовая пища – большой стресс для желудочно-кишечного тракта, тем более детского!
– Ты ешь людей!!!
– Да, я ем людей, – сдался демон.
– Я тебе доверяла! А ты?! – Она чуть не расплакалась от обиды. – И вообще… Твоя жена знает, что ты бабник и клеишься к посторонним индианкам?
– Я верен своей жене!
– А зачем же ты тогда клеился к подружкам Ситы? Или… Ой, ты так охотишься?!
Демон виновато улыбнулся, разведя руки в стороны. В глазах его на миг сверкнула жажда человеческого мяса, так что виноватая улыбка сразу стала неискренней.
– Ты маньяк! Укун! Мы уходим!
– Давно пора, – с одобрением сказал Чжу Бацзе. – Я уже проголодался.
– Куда же вы, постойте! Я вас накормлю! Оленька, милая, не обижайтесь, не буду я вас больше варить. – Он положил девушке на плечо свою огромную ладонь. – Хотя ваш вываренный, выбеленный череп стал бы украшением моей коллекции…
Царь обезьян на всякий случай покачал в руке золотой посох. Ша Уцзин оскалил гнилые клыки. Толстый китаец заявил, что ест не людей, а демонов, и демонстративно взмахнул граблями.
Ольга, поджав губки, потребовала, чтобы ракшаса вернул ей телефон, который уносил куда-то заряжаться. Тот вздохнул, но подчинился.
– Я окружена демонами! – скорбно сказала девушка, пряча смартфон в карман. – Все вокруг или демоны, или боги, но почему-то обязательно сумасшедшие! Я не хочу так жить! Я хочу домой!
– Ты не можешь попасть домой, женщина, потому что ты моя жена, а у меня дела в Поднебесной! – напомнил царь обезьян. Ракшаса молча сидел у опрокинутого котла.
– А у меня дела дома! В Саратове! И я не собираюсь тащиться за тобой аж до Китая! Ты отнесёшь меня домой, и всё тут! Считай, что я подаю на развод!
– Но, если над вами провёл обряд Рама… – задумчиво пробормотал людоед, – развод не будет иметь никакой силы.
Ольга внимательно посмотрела на него и открыла было рот, чтобы прочитать лекцию о том, что религиозный брак не значит ничего в современном мире, но Ракшаса продолжил:
– Согласно «Ведам» муж и жена связаны друг с другом на семь жизней. И если этот брак действительно заключил царь Айодхьи, то… Боюсь, милая моя, никакие земные власти и никакие власти небесные не разрушат эти узы, пока вы не проведёте вместе семь земных жизней.
– Что. За. Бред?! – процедила сквозь зубы упрямая блондинка.
– Это Индия, дорогая Ольга, – печально покачал головой ракшаса. – Готов спорить на свой ужин (который всё равно накрылся вот этим самым котлом), что вы с мужем не сможете даже отойти друг от друга дальше, чем на семь шахи газов, что эквивалентно семи метрам и одиннадцати сантиметрам в метрической системе.
– Ха, смотри! – фыркнула девушка и демонстративно зашагала в сторону, огибая деревья и кусты. Однако не успела она сделать и пятнадцати шагов, как услышала приближающийся вопль царя обезьян. Через секунду он влепился в её спину как намагниченный, и они оба повалились в мокрую от вечерней росы траву.
– Ты чего?! – возмутилась Ольга. – Сейчас же слезь с меня!
– А ты, неразумная женщина, обрати свой разум к речам этого безобразного демона с кожей чёрной, как ночь! Он говорит тебе истину, которую ты не хочешь услышать!
У Мован продолжал сидеть на том же месте и, казалось, даже не шелохнулся. Собака, верно лежащая у его ног, периодически поскуливала, бросая на него тоскливые взгляды, но демон-бык был неумолим.
Прошёл час с того момента, как Тяньгоу вновь обратилась в собаку, аккуратно сложив одежду под кустик. Ночи в Индии могут быть холодными. Да и насекомым сложнее пробиться через густую шерсть. Ну и никто не пристаёт с вопросами, что тоже приятно.
Сейчас Тяньгоу закрыла глаза и даже подумала, что может попробовать заснуть. До утра точно ничего не изменится. Похоже, хозяин на полном серьёзе решил остаться в этой стране, по крайней мере, на какое-то время. Хотя собаке Индия совершенно не нравилась – слишком ароматные специи перебивали нюх, а самое главное, что собак здесь явно не жаловали.
Сколько раз её пинали под бок обнаглевшие детишки – не сосчитать. А родители только хвалили их за это и бросали в неё камнями или били палками, если она осмеливалась огрызнуться на человеческого детёныша. Её сородичи здесь влачили жалкое существование, питаясь отбросами с помоек, чтобы не умереть. Они все как один были тощими, пугливыми и больными.
Одна рыжая дворняга с большим чёрным пятном на боку и выбитым глазом рассказала ей, что каждый год в Непале во время фестиваля Тихар проходит День благодарности собаке. Несчастные собаки в этот день отрываются за весь год: их осыпают цветами, вешают на них гирлянды, раскрашивают цветными мелками, ласкают и кормят самой вкусной едой! А на следующий день снова пинают под брюхо, гонят палками и камнями. Традиция…
Засыпая, Тяньгоу подумала, что, если господин когда-нибудь прогонит её, она приедет в Индию и образует движение «каниснизм», по аналогии с феминизмом, чтобы защитить своих соплеменников от жестокости человеческих обычаев.
Вдруг она услышала, как приминается трава под чьими-то шагами. Тяньгоу тут же открыла один глаз и навострила уши. Так и есть, он крался в ночи и был уверен в себе.
Смуглая кожа индийца казалась почти чёрной в ночной темноте. Чёрный костюм по европейской моде лишь усиливал впечатление. Пожалуй, если бы она была простой собакой, а не демоном, то даже не смогла бы его разглядеть. Для слабых глаз людей индиец наверняка казался совсем невидимым. Но не для китайской слуги У Мована…
Тяньгоу беззвучно оскалилась, показывая длинные клыки. Индиец улыбнулся в ответ и нарочито зевнул, чтобы собака увидела три ряда острых, как кинжалы, зубов. Однако демон-бык был совершенно спокоен.
– Зачастили к нам китайцы в последнее время. – Индиец сложил ладони в намасте. – И что наш коллега из Поднебесной ищет в Бхарате?
Его голос был мягок и густ, как постоявший кисель. Тяньгоу показалось, что она вязнет в этих звуках, цепляющихся один за другой, как ноги пьяницы.
– Я тебе не коллега. – Её господин тоже сделал в ответ намасте, при этом даже не взглянув на подошедшего. – Я – У Мован, повелитель демонов. А ты…
– О, я не столь амбициозен, – примирительно согласился индиец. – Достаточно пары девственниц в месяц, которых я мог бы растлевать и съедать живьём, раздирая на куски, – вот и все мои невеликие требования, ха-ха, да…